В разгар борьбы с пандемией коронавируса организаторы здравоохранения во всём мире задумываются о возвращении к принципам системы, внедрённой в послереволюционной России Николаем Семашко.
НАПОМНИМ, что в 1917 году большевик Семашко создаёт в России первую в мире систему бесплатного всеобщего здравоохранения. В 1978 году эта система признаётся Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) лучшей в мире. Эта же система, усовершенствованная на Кубе, признана лучшей в мире в 2012 году.
Советская медицина успешно и быстро справлялась со множеством страшнейших эпидемий, не чета нынешней. Вспышки смертельных болезней не однажды угрожали нашей стране страшными эпидемиями, но каждый раз Советская власть действовала жёстко и решительно.
В 1939 году в Москве эпидемию чумы удалось остановить в зародыше, погибли только три человека. Так же была задушена в зачатке эпидемия натуральной, или чёрной оспы, прибывшей в столицу СССР в декабре 1959 года вместе с вернувшимся из Индии художником.
В 1970 году в самый пик курортного сезона всё советское черноморское побережье охватила проникшая на территорию СССР из Ирана холера. Советская власть отреагировала быстро и решительно: к борьбе с эпидемией были привлечены не только тысячи врачей, но также армия и флот. В очагах распространения инфекции — Одессе, Батуми, Керчи — был объявлен жёсткий карантин. К городам подошли десятки кораблей и поездов, превращённых в передвижные лаборатории. За несколько месяцев вспышка холеры была окончательно ликвидирована.
Так же чётко и быстро удавалось подавлять зарождавшиеся на территории Советского Союза и другие эпидемии: сибирской язвы, сыпного и брюшного тифа, холеры, сифилиса, малярии, трахомы. Самое главное: советская система здравоохранения не только жёстко гасила распространение инфекции, но отлично справлялась с предотвращением заболеваемости. Одним из постулатов системы Семашко было особое внимание к профилактике наряду с доступностью и бесплатностью.
После развала Советского Союза буквально за несколько лет российская медицина перестала быть «самой лучшей в мире». В больницах не хватало еды, лекарств. Врачи то бастовали, то пропадали на подработках. Часто зимой не было отопления, отключали свет и воду. Практически перестали существовать сосудистая хирургия, кардиохирургия, нейрохирургия. Врачи выживали как могли и от безденежья и безысходности массово уходили из профессии. Ведущие отечественные специалисты уезжали работать за границу. И у «новых русских» пациентов вошло в обычай делать операции, лечиться и рожать за рубежом. Простым больным не то что вылечиться в таких условиях, но порой и выжить всё чаще не удавалось.
Надо признать, что с начала этого века для здравоохранения во всём мире наступили не лучшие времена. В западных странах появился термин «эффективность здравоохранения». Полагалось, что к столь сложной сфере, как медицина и здоровье, можно найти чисто бухгалтерский подход, как к производству запчастей или фастфуда. В этом процессе перехода с гуманистической точки зрения на медицину на подход к ней как к обычному бизнесу, целью которого является прибыль и только прибыль, и кроются все беды нынешнего состояния мирового здравоохранения.
Само собой труд врача превратился из «медицинской помощи» в «медуслугу», чья эффективность определяется прежде всего затратами страховой компании на её исполнение. Даже в таких высокоразвитых с медицинской точки зрения странах, как Германия, первенствующую роль в определении стратегии лечения стали играть не врачи, а страховые компании, для которых медицина — это обычный бизнес.
Российским властям такой подход оказался по вкусу, и они решили пойти путём, уже проторенным на Западе: ввести поголовное медстрахование с организацией жирной прокладки между бюджетом и лечебными учреждениями в виде страховых компаний. Нелепость ситуации заключается в том, что практически понизив доступность медицины, не достигли поставленной при этом цели: экономии бюджетных средств. При социализме, когда наша система считалась самой эффективной в мире, на здравоохранение тратили 2% ВВП. Сейчас же этот показатель приближается к 3%. Национальная медицинская палата предлагает повысить уровень финансирования до 5—6% от ВВП. И всё это уходит в одну «чёрную дыру» под названием «страховые компании», которые съедают всю прибавку, не подавившись. Сколько бы ни выделялось государством на нужды отечественного здравоохранения, до конечного «потребителя» в итоге доходят скудные крошки, а «прокладка» жиреет не по дням, а по часам.
При этом страховщикам мало иметь свой процент за посредничество, им дана широкая возможность штрафовать медиков за любую оплошность, будь то плохой почерк или минимальная ошибка в оформлении меддокументации. Так врачи превратились в писарей, а страховщики стали «в наказание» отнимать у лечебно-профилактических учреждений последние крохи, приближая их к окончательной разрухе и краху. И никакие широкомасштабные нацпроекты по закупке томографов или строительству огромных современных федеральных высокотехнологичных медцентров не могли остановить развал выстроенной Семашко пирамиды народного здравоохранения, базирующейся на фельдшерско-акушерских пунктах, поликлиниках и районных больницах. Бесплатная медицина в России становилась всё недоступнее.
Но и на этом горе-реформаторы не остановились. На Западе засияло заумное словцо «оптимизация». Из медицинского бизнеса хозяевам хотелось выжать как можно больше средств. Начались интенсификация труда медицинских работников и сокращение клиник. Последние десятилетия все развитые страны и большинство развивающихся активно сокращали число больничных коек. Начиная примерно с 1970-х — 1990-х годов до сегодняшнего дня, согласно статистике ВОЗ, число больничных коек на 100000 жителей сократилось в Дании с 585 до 253, в Швеции — с 1532 до 254, в Италии — с 1059 до 343, в Финляндии — с 821 до 465, во Франции — с 867 до 641, наконец, в России — с 1298 до 818.
При этом современная койка — это не просто привычная нам панцирная кровать с прикроватной тумбочкой. Это сложное трансформируемое устройство, оборудованное мониторами, USB-портами, датчиками, ну и, конечно, они должны обслуживаться достаточным количеством высококвалифицированного медперсонала разного уровня. Как понимаем, для многих российских больниц такое вовсе не актуально. Не говоря уже о том, что в нашей стране значительный процент «коек» предназначен исключительно для лечения чиновников и членов их семей за бюджетные деньги.
Во главу угла поставлен принцип экономической эффективности. Ну какая «эффективность» в этом понимании может быть у районной больнички в небольшом посёлке?
По горькому выражению одного из врачей, «в СССР медицина была построена на принципах Семашко. В России — на принципах Гоголя. Его герой Артемий Филиппович Земляника («Ревизор») говаривал так: «Насчёт врачевания мы с Христиан Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше. Лекарств дорогих мы вообще не употребляем. Человек простой если умрёт — то и так умрёт, если выздоровеет — то и так выздоровеет».
А вот мнение о том же простой пациентки Ирины из деревни в Павловском районе Ульяновской области: «Нам в деревнях перекрыли доступ к медицине для того, чтобы в Москве были современные больницы. А у нас разогнали ФАПы, закрыли роддома и больницы. Теперь, чтобы добраться до больницы, нужно долго ехать по разбитой и нечищеной дороге. Но и там ничего современного. Полный упадок. Так кому лучше?»
Основной оптимизационый удар был нанесён по штатному числу медработников. А в первых рядах сокращаемых как наиболее «неэффективных» оказались инфекционисты и эпидемиологи. Закрывались целые инфекционные больницы и инфекционные отделения. Инфекционная служба в России практически исчезла. Именно поэтому с новым плохо изученным вирусом призваны сегодня бороться гинекологи, хирурги, стоматологи и прочие представители других медицинских специализаций, далёких от инфектологии.
Пандемия COVID-19 оказалась в разгар «оптимизации» совсем некстати и настигла систему здравоохранения во всём мире врасплох. А ведь самым неприятным является тот факт, что подобные «неприятности» будут повторяться. К гадалке не ходи, любому трезвому человеку должно быть ясно, что человечество ожидают и эпидемии, и техногенные, экологические, природные катастрофы. И даже страшно спросить: а если завтра война? При такой позорной организации здравоохранения для истребления населения и пушки с ракетами не нужны. Спрашивается: где пресловутая военная медицина? В Италии итальянцев спасает? Где запасы на случай войны и ЧС? Где склады средств индивидуальной защиты и дезинфицирующих веществ? Коронавирус ведь и есть, по сути, биологическая атака, с ним должен работать мобилизационный план гражданской обороны, за что отвечает наше славное МЧС.
«Экономически эффективная» страховая система во всём мире показала себя мало приспособленной для главной цели любого здравоохранения — спасения жизней и здоровья людей. Поэтому сегодня многие мировые политики, организаторы здравоохранения и врачи задумались, целесообразно ли продолжать рассматривать медицину как бизнес. Так, в России Национальная медицинская палата выступила с предложением о возвращении к централизованной системе управления и финансирования здравоохранения, то есть практически к принципам советской системы Семашко. Для понимания этого человечеству пришлось заплатить только за период пандемии коронавируса почти половиной миллиона жизней.
Многолетний конфликт в Ливии переживает очередной перелом. Войска фельдмаршала Хафтара оставили почти весь запад страны. За этим поражением, как и за прежними успехами, стоят внешние силы, желающие прибрать к рукам ресурсы.
Горечь поражения
Изменчивость военной удачи, как и судьбы в целом, хорошо видна на примере ливийской истории. На весь мир полвека назад прогремело имя 28-летнего армейского капитана Муамара Каддафи, возглавившего революцию и превратившего нищую страну в богатейшее государство Африки.
В литовском городе Шяуляе продолжается суд над литовским оппозиционным политиком, антифашистом, журналистом, экс-лидером «Социалистического народного фронта» Альгирдасом Палецкисом.
ВЛАСТИ республики обвиняют его в шпионаже в пользу России. Литовский закон (статья 119 УК ЛР часть 2 — «шпионаж») гласит: «Тот, кто выполнял задание чужого государства, для чего захватил, купил или другими способами собирал информацию, которая составляет тайну литовского государства, или интересующую разведку другого государства информацию...» Срок за такое преступление по законам Литовской Республики — от 3 до 15 лет.
Ныне, как и каждый год 8 июня, в Сумах у памятника трижды Герою Советского Союза, маршалу авиации Ивану Никитовичу Кожедубу было многолюдно.
СЮДА по случаю юбилея всемирно известного лётчика-истребителя почтить его память пришли ветераны войны и труда, коммунисты и активисты Всеукраинского Союза советских офицеров, ветераны авиации и ветераны афганской войны, простые сумчане, которым дорога история своего края. Лётчики-ветераны надели мундиры с правительственными наградами, вынесли флаг Военно-воздушных сил. Даже пожаловали отдельные депутаты областного и городского советов.