Счастливый человек Анатолий Полтавцев
Анатолий Полтавцев в комсомол вступил в школе. И, можно сказать, всю последующую жизнь был активистом — секретарём комсомольской организации в Ростовском строительном техникуме и в армейском подразделении в Группе советских войск в Германии. А после увольнения в запас — в колхозах и совхозах Кашарского района, куда заносила его судьба сельского строителя. В зрелые годы состоял в КПСС, был членом правления колхоза. Не порывал с партией, когда не стало колхоза, оставался членом КПРФ, одно время избирался вторым секретарём Кашарского райкома КПРФ. Его активность притормозила только болезнь, но, даже находясь в больничной палате, принимал участие в выборной кампании: его слову верили земляки. Нелёгкая выдалась у него судьба. Но и став инвалидом, Анатолий Иванович не устаёт повторять: «Я себя считаю счастливым человеком!»
ОТЕЦ-ФРОНТОВИК умер через три месяца после его рождения, и Анатолий с детских лет считал отцом мужа своей матери. А сам — добросовестно выполнял обязанности старшего сына в многодетной семье. После пятого класса не стало и отчима, пришлось подростку не только быть ответственным за воспитание двух братьев и сестёр, но и определяться на работу — подсобником в строительный цех.
— Меня не слишком-то «нагружали», — вспоминает Анатолий Иванович. — Но «льготами» я не злоупотреблял, хлеб свой честно зарабатывал.
На летних каникулах случилась у шестиклассника Анатолия и «большая» стройка. В их сиротском домовладении — хоть шаром покати. А в деревне не прожить без поросёнка, гусей и прочей живности. Вот и оказали рабочие вместе с прорабом шефскую помощь в сборе стройматериалов — обрезков и горбылей, столбиков и жердей. И появился на подворье сарай, в котором места хватило и для кур, и для гусей, и для поросёнка. А самый верхний пятачок голубям достался. Сизарями, дутышами да «павлинами» тогда весь ребячий мир увлекался. Когда колхоз направил Анатолия на учёбу в Ростовский строительный техникум, за голубями было уже кому присмотреть. Вот только плавное течение жизни было опять нарушено: скоропостижно скончалась мать.
Приехавшие из райцентра специалисты опеки и попечительства занялись распределением четверых несовершеннолетних по детским домам. Дошёл смысл их действий до студента-третьекурсника, вышел он к чиновникам и сказал с металлом в голосе:
— Я никуда братьев и сестёр отправлять не буду!
В те годы и чиновники, и учителя, и правление колхоза быстро разрешили неразрешимый ныне вопрос: тётя Аня, младшая сестра матери, оформила опекунство над детьми, колхоз выделил стипендии сиротам. Анатолию не нужно было даже переводиться на заочное отделение. С дипломом специалиста промышленного и гражданского строительства возвратился Анатолий в родной хутор, лето отработал на уборочной, а осенью, как и положено, отправился на военную службу. «Оттрубив» срочную, возвратился домой, работал мастером цеха, начальником производственного отдела и руководителем СМУ. 40 лет возводил в хуторах Красный Колос и Талловеров помещения молочно-товарных ферм, откормочных комплексов, комбикормовых заводов.
Прежде жилые дома в Кашарском районе строили по старинке. Но новый начальник СМУ, член правления колхоза «Рассвет», предложил: пора перестать мыться в корыте, нужно «осваивать» ванны, санузлы и котлы отопления. Через два года новая практика была внедрена по всем хозяйствам района, и дома стали сдавать с отделкой «под ключ». Ещё были детские сады, школа, больницы, дома культуры. Венцом процесса была сдача бытового корпуса откормочного комплекса: сауна, душевые, комната отдыха, раздевалки — всё покрыто белоснежным кафелем, после работы животноводы переодевались в чистую одежду, по домам их развозил колхозный транспорт.
— В плане было строительство столовой, — вспоминает Полтавцев. — Но не успели, грянули «реформы», и в колхозе, да и во всех 23 хозяйствах Кашарского района строить перестали.
За два года, что безработный Полтавцев выдавал ГСМ на складе, померк колхоз «Рассвет»: в три раза уменьшилось дойное стадо, все 120 пчелосемей исчезли, опустел и стал никому не нужен 100-метровый откормочный корпус крупного рогатого скота.
Вот тогда-то, в 1998 году, и доверили земляки руководство колхозом не агроному, не зоотехнику, а строителю Анатолию Полтавцеву. Правда, хозяйство было уже с долгами в 9 млн 600 тысяч рублей — деньгами в то время огромными. После повышения капитализации предприятий самым доходным бизнесом на селе стало оформление кредита под залог имущества. На месте насытившихся и отвалившихся от «кормушки» появлялись новые голодные. И команде Полтавцева стоило большого труда убедить земляков в своей… честности. Но всё же удалось найти общий язык, сплотить коллектив в одну семью. Поверили и 32 кредитора, и за два года долг сократился до 800 тысяч рублей, а число кредиторов — до 2. Ещё бы годик продержаться…
Но попал Полтавцев в больницу. Три операции выдержал, была надежда на улучшение, но выписали Анатолия Ивановича уже инвалидом, без одной ноги. Ещё на больничной койке стало известно, что заместитель отпустил «тормоза» и волна кредитных долгов захлестнула хозяйство. За один год было взято кредитов на 150 миллионов, в результате банкротство стало неминуемым. Естественно, вопрос об отдаче долгов на повестке стоял теоретически. И даже под капельницей продолжал Анатолий Иванович бороться за родной колхоз: призвал земляков отдать голоса сторонникам возрождения разрушенных колхозов и совхозов. В составе этой команды он и доработал до пенсии — главой хутора Талловеров. Не прервал он связей и с КПРФ. Приходится часто давать советы землякам, а то и составлять обращения в присутственные органы, по сути — исполнять обязанности внештатного депутата…