Беспрецедентная экспроприация целого народа

Беспрецедентная экспроприация целого народа

№117 (31177) 22—25 октября 2021 года
3 полоса
Автор: Владимир ДЖАККЕ.

Итальянский философ, экономист и эссеист Владимир ДЖАККЕ в беседе с собственным корреспондентом «Правды» в странах Западной Европы Андреем ДУЛЬЦЕВЫМ

В нынешнем октябре исполнился 31 год так называемому объединению Германии. Джакке (родился в 1963 году) исследует вопросы финансовой и политической экономии, экономической истории и философии. Его книга об аннексии Германской Демократической Республики ФРГ «Аншлюс», опубликованная в Италии в 2013 году, переведена на четыре языка.

— Товарищ Джакке, ваша книга о «воссоединении» Германии — фактическом присоединении Германской Демократической Республики к ФРГ — называется «Аншлюс». Почему вы выбрали именно это название?

— Термин этот в отношении событий в бывшей ГДР и ФРГ на сломе 1980—1990-х был придуман не мной. В 2010 году, по случаю двадцатой годовщины «воссоединения» Германии, бывший премьер-министр земли Бранденбург социал-демократ Маттиас Платцек спровоцировал скандал, заявив: «В то время вместо равноправного объединения было стремление к быстрому аншлюсу ГДР. (…) Этот «аншлюс» повлёк за собой многие социальные перекосы в нашей стране после 1990 года».

Конечно, в термине «аншлюс» есть что-то неблаговидное, ведь именно так назывался захват Австрии гитлеровским третьим рейхом в 1938 году (нацисты, кстати, тоже говорили о «воссоединении»). Не случайно те, кто хотел побыстрее завершить «воссоединение» в 1990 году, избегали этого термина. Слово «аншлюс», как позже признался политик от консервативного Христианско-демократического союза Герхард Халлер, «было табуировано из опасения, что такая лексика нанесёт огромный ущерб духу оптимизма в ГДР».

В интервью 19 марта 1990 года Вольфганг Шойбле также назвал «аншлюс» «неправильным термином». Однако во время переговоров с делегацией ГДР по Договору об объединении он, как глава западногерманской делегации, ясно дал понять: «Люди добрые, речь идёт о присоединении ГДР к Федеративной Республике, и не о чём ином... То, что здесь происходит, не является объединением двух равных государств». А в своей книге о переговорах по договору, опубликованной в 1994 году, он пишет, что Гюнтер Краузе — глава делегации ГДР — понравился ему, так как «Краузе никогда не изъявлял желания сохранить хоть что-то из старой ГДР в новой Германии».

Поэтому аннексия ГДР и её полное растворение в составе ФРГ были изначальной целью, и именно так было осуществлено объединение. Но именно эта быстрая и полная политическая аннексия ГДР подорвала экономическое присоединение ГДР к ФРГ.

— Что представляла собой ГДР в экономическом плане в 1989 году? Каковы экономические показатели Восточной Германии сегодня?

— 21 июня 1990 года оба парламента ратифицировали Договор о валютном союзе Германии. Во время дебатов в бундестаге министр финансов Вайгель утверждал: «Почти все экономические эксперты считают вероятным огромный скачок экономики ГДР в ближайшие годы. В течение нескольких лет производительность экономики ГДР, а вместе с ней доходы и социальные выплаты могут удвоиться».

По сей день этого не произошло. Напротив, непосредственное влияние экономического объединения на Восточную Германию можно суммировать в нескольких цифрах. С 1989 по 1991 год валовой внутренний продукт на территории ГДР рухнул на 44%, промышленное производство — на 67%; соответственно, число занятых сократилось более чем на 2 миллиона человек: с 8,9 миллиона в 1989 году до 6,8 миллиона в 1991-м. Ни в одной стране Восточной Европы худших показателей не было.

Затем началось восстановление, но оно было далеко от экономического чуда. Валовой внутренний продукт на жителя в восточногерманских землях достиг примерно 70% от западногерманского уровня в 2020 году, то есть через 30 лет после объединения (с учётом Берлина это составило бы 77%, но показатель неточен, так как здесь включена и бывшая западная часть города). Это следует из последнего ежегодного отчёта о динамике объединения. Всё это можно резюмировать словами восточногерманского писателя Маттиаса Крауса: «Развитая индустриальная страна была отброшена на стадию, где административное управление, ремёсла, торговля и туризм играют экономически доминирующую роль. Другими словами, ГДР была отброшена на доиндустриальную стадию. (…) Во многих районах Восточной Германии прошла массовая деиндустриализация. (…)».

— В вашей книге вы анализируете экономические и политические последствия аннексии ГДР. Вы определяете валютный союз и введение западной марки в ГДР как один из центральных элементов. Почему?

— Это задало курс на быструю политическую аннексию ГДР, с одной стороны, и одновременно на уничтожение экономики ГДР как таковой — с другой. «Валютный союз» означал перенесение всей экономической системы ФРГ единым блоком на ГДР. Но это повлекло за собой как минимум две проблемы. Во-первых, это был сам «валютный союз»: его внезапное внедрение, без переходного периода, что лишило ГДР инструментов денежно-кредитной политики. Она не могла девальвировать свою валюту для повышения конкурентоспособности. Первая проблема была усугублена второй: курс конвертации был абсолютно неадекватным и равносильным абсурдной переоценке валюты.

Это произошло по простой причине: поскольку марка ГДР не была конвертируемой валютой, в торговле между ГДР и ФРГ использовался коэффициент пересчёта для измерения относительной стоимости двух валют. В 1988 году этот коэффициент составлял 1 к 4,44. Практически, одна западногерманская марка стоила больше четырёх восточногерманских, и именно в таком соотношении велась внутригерманская торговля. Таким образом, валютный союз означал, что цены на товары из ГДР должны были вырасти за одну ночь едва ли менее чем на 350%!

Это в свою очередь имело легко предсказуемое последствие: в момент валютной реформы компании ГДР потеряли всякую возможность конкурировать с западными, и их продукция исчезла с рынка в одночасье. Именно об этом заявил Карл Отто Пёль (после своего ухода в отставку с поста главы бундесбанка) в германском парламенте в декабре 1993 года: «Введение буквально в одночасье западной марки в ГДР имело, конечно, эффект массовой переоценки всех требований и обязательств». В результате «в чисто денежном выражении предприятия ГДР стали неконкурентоспособными». Пёль заключает: «Это был курс, который не может выдержать ни одна экономика».

Таким образом, «цветущие края», обещанные канцлером Колем на востоке, превратились в «растрату и уничтожение ресурсов, невиданные в мирное время», как позже заметила Криста Люфт, министр экономики ГДР того времени. Даже ведущая немецкая деловая газета «Хандельсблат» объяснила своим читателям, что случилось бы с молодой Федеративной Республикой, если бы она подверглась «шоковой терапии», как ГДР: «Если бы Федеративная Республика Германия в 1948 году вступила в экономический и валютный союз с США по курсу западногерманской марки к доллару 1 к 1, то план Моргентау, предусматривавший экономическое уничтожение Германии, действительно бы осуществился» (если бы для полностью девальвированной рейхсмарки в 1948 году установили обменный курс к доллару США 1:1, то экономика Западной Германии не взлетела бы, а рухнула. — А.Д.). Чтобы проиллюстрировать этот аргумент, напомним: план, предложенный министром финансов США Генри Моргентау в 1944 году (и отменённый после войны), предусматривал полную деиндустриализацию Германии и её превращение в аграрное государство.

— Каковы были последствия валютного союза и «воссоединения» Германии для Европы?

— Во-первых, благодаря аннексии ГДР Германия вернула себе роль политического (и экономического) центра в Европе, которую она утратила после поражения во Второй мировой войне, что в корне изменило баланс сил.

Во-вторых, существует связь между единством Германии и Европейским валютным союзом. Но это сложные взаимоотношения.

С одной стороны, единство Германии ускорило процесс европейской интеграции. 4 октября 1990 года, когда прошло менее 24 часов после торжественного провозглашения единства Германии, Жак Аттали, советник Франсуа Миттерана, отметил в своём дневнике решение французского президента «растворить» Германию в политическом союзе Европы. Платой за восстановление единства Германии должна была стать европейская интеграция, в которой Германию будут держать в узде. Европейская единая валюта была важной частью этого плана.

С другой стороны, именно единство Германии и его последствия поначалу притормозили европейскую интеграцию и особенно валютный союз. Именно высокие процентные ставки, навязанные Германией Европе (для привлечения большего капитала и финансирования объединения), привели к тому, что итальянская лира и британский фунт стерлингов покинули европейскую валютную систему в 1992 году.

В 1999 году проект евро был всё-таки запущен, но имел не те последствия, на которые рассчитывало французское правительство: Европейский центральный банк стал своего рода континентальным бундесбанком, а неолиберальная (и меркантилистская) немецкая финансовая ортодоксия возобладала в Европе. Таким образом, вместо европейской Германии мы получили немецкую Европу.

— Какова предыстория политико-правовой делегитимации ГДР как «неправового государства»? Насколько позиционирование ФРГ как «абсолютной демократии» является тоталитарным?

— Несколько лет назад известный немецкий юрист Эрнст-Вольфганг Бёкенфёрде, незамеченный в симпатиях к коммунистам, однозначно отверг огульное осуждение ГДР как «неправового государства»: это было, согласно его суждению в статье во «Франкфуртер альгемайне цайтунг», «искажением реальности с политическим умыслом». Намерение состоит в том, чтобы демонизировать ГДР, как объяснил Вольфганг Випперманн в своей книге «Демонизация в сравнении: ГДР и третий рейх». За последние 30 лет неоднократно доказывалась ошибочность этого совершенно несостоятельного уничижительного обозначения ГДР как «диктатуры СЕПГ», а также политического злоупотребления архивами госбезопасноcти ГДР (сейчас мы знаем почти всё о деятельности министерства государственной безопасности ГДР, но крайне мало о деятельности западногерманской разведки БНД, основанной старым нацистом Рейнхардом Геленом и возглавляемой им до 1968 года).

Такое отношение справедливо воспринимается подавляющим большинством бывших граждан ГДР как несостоятельное, искажающее действительность и унизительное. Столь же несостоятельны претензии ФРГ на установление «стандарта демократии» в мировом масштабе.

— Какое влияние аннексия ГДР оказала на сдвиг немецкого общества вправо? Была ли аннексия ГДР направлена на то, чтобы заклеймить коммунистов и социалистов как «преступников»?

— Сдвиг вправо был очевиден очень рано на уровне экономической политики. Основной Закон Федеративной Республики допускает множественность форм собственности. Конституция ФРГ в принципе нейтральна по отношению к ним и предусматривает, что использование частной собственности должно «одновременно служить общему благу». Но в Договоре о валютном, экономическом и социальном союзе, подписанном 18 мая 1990 года и являющемся правовой основой валютного союза Германии, этот баланс утрачен.

В нём говорится: «Основой экономического союза является социальная рыночная экономика как общий экономический порядок». Но затем следует другой пассаж, который резко ограничивает горизонт возможностей даже в сравнении с Основным Законом: «Экономический союз определяется частной собственностью». Министр финансов ФРГ Вайгель в статье в газете «Байернкурир» от 29 сентября 1990 года обосновал приоритет частной собственности следующим образом: «Одной из важнейших задач обновления социальной рыночной экономики является ограничение участия государства в компаниях на конкурентных рынках несколькими хорошо обоснованными исключительными случаями».

На политическом уровне можно упомянуть атаку Шойбле на так называемый предписанный антифашизм в ГДР: этим была обесценена необходимость чёткой позиции против фашизма — преуменьшена (совершенно ясная и жёсткая) поддержка, которую ФРГ оказывала бывшим нацистским военным преступникам и экономической элите национал-социализма (не секрет, что крупные семьи немецкого капитала, которые поддерживали и финансировали нацизм и извлекли значительную прибыль в 1933—1945 годах, в основном остались нетронутыми после войны). Уравнивание национал-социализма и коммунизма идёт в том же направлении.

Такое уравнивание имеет явное преимущество для сторонников нацизма: оно позволяет отодвинуть на второй план тот факт, что, как при нацизме, так и в западноевропейских «либеральных демократиях», преобладают всё те же капиталистические отношения собственности. Последствием такого уравнивания нацизма и коммунизма стала демонизация последнего и обеление первого. Как известно, такое уравнивание недавно было поддержано Европейским парламентом. Это не только оскорбляет народы бывшего Советского Союза, но и противоречит элементарной исторической истине.

— В вашей книге вы пишете, что граждане ГДР были экспроприированы. В какой степени политика созданной ФРГ структуры «Тройханд» (ведомства, управлявшего имуществом ГДР по поручению Западной Германии) стала предвестником политики «тройки» ЕС в отношении Греции?

— «Тройханд» войдёт в историю как орган самой массовой и быстрой приватизации: созданный в 1990 году, он прекратил свою деятельность в конце 1994-го, объявив о завершении своей миссии.

Примечательно то, что изначально это ведомство должно было консолидировать государственную собственность в ГДР и привести в соответствие с западногерманским законодательством форм собственности в республике. Его целями изначально была не приватизация государственных предприятий, а реорганизация и защита государственной собственности в связи с предстоявшей работой в капиталистических условиях.

Однако 17 июня 1990 года в Народную палату ГДР был внесён новый закон о «Тройханде», который был принят в спешке всего за две недели до введения новой единой валюты. Его название говорит само за себя: «Закон о приватизации и реорганизации активов, находящихся в народной собственности». Чтобы избежать недоразумений, закон начинается преамбулой: «Народная собственность подлежит приватизации». По факту народная собственность ГДР была передана Западной Германии в качестве залога за введение марки ФРГ на территории ГДР.

Это вызвало протест многих народных депутатов ГДР. В частности, член Народной палаты ГДР Гюнтер Ноке заявил о «беспрецедентной экспроприации целого народа» и добавил: закон о «Тройханд» предполагает ликвидацию компаний, имея в виду, что их намеренно доведут до банкротства и распродадут». Довольно точное описание того, что случилось позже на практике.

Название «Тройханд» стало синонимом некомпетентности и коррупции, символом разрушения промышленного потенциала ГДР. Одно упоминание названия этого учреждения по сей день вызывает ненависть миллионов восточных немцев.

С экономической точки зрения приватизация экономики ГДР заключалась в гигантском уничтожении промышленного потенциала страны. Размер государственной собственности, подлежащей приватизации, был оценён президентом «Тройханд» в октябре 1990 года в 600 миллиардов марок. Когда в 1994 году «Тройханд» прекратил свою деятельность, ФРГ получила в наследие от своего ведомства негативный баланс на сумму более 400 миллиардов.

То, что происходило на Востоке, не было ни промышленной консолидацией, ни отказом от устаревших отраслей в пользу новых технологий и секторов. Это была жёсткая деиндустриализация в масштабах, доселе неизвестных в послевоенной Европе: огромная девальвация и физическое уничтожение основного капитала, сопровождавшееся обесцениванием человеческого капитала.

Несмотря на эти ужасающие результаты, во время кризиса 2009 года со всей серьёзностью было выдвинуто предложение о возобновлении модели «Тройханд».

На этот раз речь шла о трастовом фонде (фактически управляемом государствами-кредиторами), в который будет передана вся государственная собственность в кризисной стране, чтобы её можно было без труда приватизировать. Это должно было уменьшить долг, «оживить экономику и сделать её эффективной», как говорили в то время. В 2015 году эта модель была применена в Греции при продаже государственных гидротехнических сооружений, морских портов, аэропортов и недвижимости.

— В какой степени немецкая модель жёсткой экономии, основанная на низких зарплатах, служит негативным примером для её европейских соседей?

— Для начала общее замечание: одна нить связывает «шоковую терапию», которой подверглась экономика Восточной Германии, с неолиберальными реформами канцлера Шрёдера и требованиями «Тройки», которые должны были выполнить страны Южной Европы после кризиса 2009 года. Рецепты всегда одни и те же: массовая приватизация и сокращение заработной платы. Стратегии жёсткой экономии, предложенные в Европе, объединили в себе оба элемента. Они были направлены на «оздоровление государственного бюджета», которому уделялось первостепенное внимание, включая как продажу государственных активов, так и сокращение социальных пособий и пенсий (которые можно рассматривать как косвенные компоненты заработной платы); кроме того, так называемые «структурные реформы» (которые ЕЦБ, МВФ и Европейская комиссия рекомендовали правительствам для сопровождения политики жесткой экономии) подразумевали «реформы рынка труда», направленные на снижение прямой заработной платы.

Основное противоречие заключается в том, что эта политика не работает, по крайней мере, по двум причинам. Первая — довольно проста: стратегия, направленная на снижение заработной платы, предполагает, что другие не будут придерживаться той же стратегии. В противном случае развивается гонка, которая заканчивается всеобщим обнищанием. Вторая причина отражена в истории Греции, Италии и т.д. в условиях политики жёсткой экономии: если я провожу жёсткую бюджетную политику в кризисной ситуации, то падает не только реальная заработная плата, но и наносится удар по внутреннему спросу, что приводит к банкротству многих компаний, которые в противном случае могли бы удержаться на плаву. Таким образом, это не только не повышает производительность труда, но и разрушает производственный потенциал. И, следовательно, замедляет будущий рост.

— В 2011 году, незадолго до президентских выборов, во Франции прокатилась волна публикаций против и прогерманского президента Николя Саркози, и претензий Германии на гегемонию в Европе. Франсуа Олланд в ходе предвыборной кампании обещал сделать Францию противовесом Германии в рамках ЕС. Однако Олланд, как и его преемник Макрон, продолжили политику, ползущую в хвосте у Германии. Чем это объяснить?

— Олланд, а затем и Макрон вооружились неолиберальным опытом реформ канцлера Шрёдера 2003—2004 годов. Заключив «Ахенский договор», Макрон поддался иллюзии франко-германского лидерства в ЕС. Тем самым он выдавал желаемое за действительное, так как Франция экономически в разы слабее Германии. Конечно, Франция обладает значительными позиционными преимуществами благодаря своей политической близости к Германии. Даже промышленное сотрудничество в определённых областях трудно игнорировать. Однако правда заключается в том, что Франция страдает от сильного торгового дефицита, в то время как для Германии характерно обратное. Это не является хорошей предпосылкой для равноправного партнёрства.

— Существуют ли в настоящее время силы внутри и за пределами Европы, которые могут сдержать Германию?

— Как я уже сказал, сегодня мне трудно воспринимать Германию как неоспоримого правителя Европы. В любом случае было бы весьма целесообразно внести больше баланса в отношения с ЕС. Для этого три крупнейшие экономики ЕС после Германии (Франция, Италия и Испания) должны разработать общую стратегию, по крайней мере в отношении так называемого Пакта стабильности и роста, который на деле оказался пактом нестабильности и рецессии. Только в результате приостановки действия этого пакта ЕС смог что-то предпринять в отношении кризиса, связанного с COVID-19. Было бы грубой ошибкой вернуться к прежнему стилю правления после кризиса. Если такой ошибки удастся избежать, то станут возможными и более сбалансированные отношения внутри ЕС.

— Опасаетесь ли вы — после экономической экспансии Германии в Европе и участия бундесвера в многочисленных зарубежных миссиях — активной военно-политической экспансии ФРГ в ближайшие несколько лет?

— Я не вижу в этом одной лишь «немецкой» угрозы. Более вероятным — и более опасным, на мой взгляд, является растущее военно-техническое сотрудничество Франции и Германии с целью создания «европейской» армии, сил быстрого реагирования ЕС и т.д. Создание франко-германского военно-промышленного союза, прикрытого европейским флагом, представляет серьёзную опасность не только для мира. Он может быть использован, в частности, для того, чтобы попытаться воплотить в жизнь проект европейского супергосударства — без права голоса народов Европы.

Просмотров: 2211

Другие статьи номера

Планета протестует
Осенний всплеск заболеваемости COVID-19 и связанное с ним ужесточение ограничительных мер, резкий скачок цен на энергоносители в преддверии морозной зимы и нескончаемый поток беженцев из Афганистана и государств Ближнего Востока спровоцировали очередной виток мощных антиправительственных выступлений по всей Европе. Волна народного негодования с новой силой охватила Францию.
Простите за выражение — «элита»
Посмертными называю эти заметки потому, что пишутся они после очередной гибели ни в чём не повинного человека. Женщину, ставшую 9 октября жертвой автомобильной аварии близ Сочи, звали Екатерина Тарасова. Ещё двоих пострадавших, находившихся вместе с ней в машине «Фольксваген», увезли в больницу.
С углём без тепла
Ещё зима не пришла и «золотая осень» не прошумела, и Европа только начинает поднимать тревогу о газообеспеченности на эту зиму, а народ российский уже страдает из-за проблем с подачей тепла. И вовсе не по вине природы или по причине отсутствия топлива, а из-за безответственного отношения к людям. О таком безобразии поведала газета «Правда» в номере от 7 октября в публикации «Начальник в тёплом салоне».
Великая оттепель
«Зубчатая трещина возникла без предупреждения и быстро распространилась с крыши двухэтажного дома на первый этаж, напугав жителей и спровоцировав эвакуацию. На другом конце города вскоре начал опасно наклоняться девятиэтажный многоквартирный дом, за что получил прозвище «Пизанская башня», прежде чем срочный ремонт предотвратил его обрушение.
Рабочие не допустят шантажа
Сотрудники горнообогатительной компании Кривого Рога «Рудомайн», которая разрабатывает карьер «Южный», требуют защитить их предприятие от нападок, давления и угрозы неправомерного закрытия.
Русофобы Эстонии «пробивают дно»
Публичные ксенофобские заявления и оскорбительные в отношении национальных меньшинств высказывания, которые позволяют себе депутаты парламента и общественные деятели Эстонии, немыслимы в любой цивилизованной стране. Об этом, как информирует агентство «Регнум», известный публицист русской Эстонии, главный редактор интернет-портала stolitsa.ee Александр Чаплыгин сообщил на своей странице в «Фейсбуке».
Нефтяная Десятка
По данным, собранным саудовской газетой «Аль-Эктисадия», Саудовская Аравия занимает второе место (267,1 млрд баррелей, или 17,2% от общемировых запасов) после Венесуэлы, которой принадлежат 303,6 млрд баррелей, или 19,6% от общемировых запасов.
ПУЛЬС ПЛАНЕТЫ
РИГА. С 21 октября по 15 ноября в Латвии объявлен режим жёсткого локдауна в связи с ухудшением эпидемиологической ситуации. На этот период в прибалтийской республике вводится комендантский час с 20.00 до 5.00, работать будут только магазины, торгующие товарами первой необходимости.
Кто убил Томаса Санкару?
В столице Буркина-Фасо Уагадугу начался судебный процесс над убийцами «африканского Че», президента Буркина-Фасо Томаса Санкары. Эпилога этой истории ждали 34 года. Обстоятельства казни президента Буркина-Фасо, совершённой 15 октября 1987 года, известны, суду остаётся пролить свет на заказчиков убийства.
Кавказская западня
Конфликт Баку и Тегерана отразил тревожные процессы на постсоветском пространстве. Пользуясь амбициями и зависимым положением элит, внешние силы превращают их в инструмент своих афер. Ситуация также заставляет задуматься, в чьих интересах действует российская дипломатия.
Все статьи номера