«Русский Роден» из Симбирской губернии

8 ноября исполняется 150 лет со дня рождения выдающегося русского и советского скульптора, одного из ведущих представителей модерна в отечественной скульптуре, мастера психологического портрета, внёсшего весомый вклад в реализацию Ленинского плана монументальной пропаганды. Речь идёт о Степане Нефёдове, больше известном под псевдонимом Эрьзя.

  От глиняных фигурок до триумфа на Венецианской биеннале

Степан Дмитриевич Нефёдов родился 8 ноября 1876 года в эрзянском селе Баево Алатырского уезда Симбирской губернии в крестьянской семье. Его детство прошло в деревне Баевские Выселки, сёлах Алтышево и Ахматово. Замкнутый мальчик любил лепить из глины фигурки людей и животных, рисовать углём или мелом. Отец первым заметил художественные способности сына и после окончания церковно-приходской школы села Алтышево отправил его в иконописные мастерские — сначала села Алатырь, а затем Казани. Вместе с мастерами Степан ездил по приволжским сёлам и городам, обучаясь тонкостям работы росписи церквей.

В 1896 году Степан Нефёдов попал на выставку известного художника Михаила Врубеля, работы которого буквально потрясли его — он принял решение стать живописцем. В 1901 году юноша поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Преподавателями на отделении живописи, где он учился, были Константин Коровин, Валентин Серов, Леонид Пастернак и другие известные художники. Однако в 1903 году молодой художник перевёлся на отделение скульптуры, его наставниками стали Николай Касаткин, Абрам Архипов, Сергей Волнухин и Павел Трубецкой.

В 1906 году Степан Нефёдов, окончив учёбу, уехал за границу, где прожил до 1914 года, совершенствуя своё мастерство. Именно здесь он приобрёл известность под именем Эрьзя: псевдоним был взят от названия группы мордовского народа, к которой принадлежал молодой скульптор. Три года Нефёдов провёл в Италии, работая в редкой технике прямого высекания: вырезал фигуры из камня без предварительных набросков и проектов.

Первым заметным успехом Эрьзи стала работа «Последняя ночь осуждённого перед казнью», созданная под впечатлением от Бутырской тюрьмы в Москве, где он когда-то подрабатывал, фотографируя осуждённых. В фигуре заключённого он передал сложную гамму чувств. Скрученные руки впиваются в ноги, задумчивый взгляд устремлён вперёд. В этом образе была передана борьба не сдающегося обстоятельствам человека, не сожалеющего о содеянном, верящего в жизнь.

На Международной выставке в Венеции в 1909 году эта выполненная из цемента скульптура произвела сильное впечатление на посетителей и заняла первое место. Малоизвестный скульптор получил международное признание: в восторженных публикациях его даже стали называть «русским Роденом» и «деревенским Микеланджело». После триумфа на Венецианской биеннале эта работа ещё несколько лет участвовала в различных европейских выставках, завоёвывая новые призы.

Успех позволил Степану Нефёдову в 1910 году переехать во Францию и арендовать там мастерскую. В этот период мастер работал в основном над скульптурными портретами: «Норвежская женщина», «Марта», «Тюремный священник» и другими, которые создавал, опираясь на достижения мирового искусства и народное творчество эрзянского народа. Благодаря цепкой памяти и умению работать без эскизов ему удавалось выполнять их всего за один-два сеанса. Его работы приобретали крупные музеи и частные коллекционеры.

В этот период своего творчества мастер стал на путь революционного обновления искусства скульптуры. Так, по заказу писателя Александра Амфитеатрова Эрьзя создал статую Иоанна Крестителя для церкви Кристо-Ре в небольшой итальянской деревушке Феццано. Образ почитаемого святого он трактовал весьма оригинально. Вместо привычного старца с бородой и длинными волосами Иоанн был изображён атлетически сложенным юношей, черты лица которого напоминали облик самого скульптора. Несмотря на то, что Эрьзя нарушил все каноны изображения пророка, его скульптура пришлась по душе итальянским прихожанам. Её торжественно освятили и поместили в нишу над главным порталом.

Единственным натурным портретом в творчестве Эрьзи является портрет племянника Василия, созданный в Париже. Летом 1912 года сюда приехала погостить мать скульптора Мария Ивановна вместе со своим внуком, племянником Эрьзи, Василием Нефёдовым. Юноше бурная столичная жизнь, так непохожая на провинциальную, пришлась по душе, и он остался в Париже, чтобы помогать дяде в мастерской и перенимать у него азы мастерства. Сам Эрьзя относился к племяннику с отеческой заботой и любовью и с удовольствием давал талантливому юноше уроки. Со временем Василий даже стал подписывать свои работы так же, как и дядя: «Эрьзя».

В 1914 году с началом Первой мировой войны Степан Эрьзя вернулся в Россию и пошёл работать в московский военный госпиталь санитаром. Времени на занятия скульптурой у него почти не оставалось. Тем не менее мастер продолжил эксперименты и с новыми материалами — цементом, железобетоном, металлом, а также занялся деревянной скульптурой, стремясь развить традиции резьбы мордовских мастеров.

  Глашатай коммунистических идей

Новый этап в творческой судьбе Степана Эрьзи начался после Великой Октябрьской социалистической революции. Послереволюционное десятилетие стало для него одним из самых насыщенных и сложных.

Он с энтузиазмом включился в реализацию Ленинского плана монументальной пропаганды, создавая памятники Карлу Марксу, Владимиру Ленину, героям революции, прославляя свободу и человека труда. В поисках необходимого для работы материала, лучших условий для работы и стремясь передать мастерство скульптуры представителям нового поколения, он ездил по стране: с 1918 по 1921 год жил на Урале, с 1921 по 1922 год — в Новороссийске и Батуми, а с 1923 по 1925-й — в Баку.

На Урале Эрьзя собирался осуществить амбициозные планы в сфере камнерезного искусства и скульптуры. В частности, он предполагал организовать добычу мрамора, создать учебные мастерские и курсы инструкторов для подготовки местных кадров, возродить Екатеринбургскую гранильную фабрику, созданную ещё в 1751 году. А также основать на Урале скульптурную академию для подготовки специалистов по созданию памятников.

Эрьзя проработал на Урале сравнительно недолго — с 1918 по 1920 год. Но и за это время он успел воплотить часть своих замыслов. Он возглавил скульптурную мастерскую в Екатеринбургской художественно-промышленной школе и, активно работая с местным мрамором, закончил около 25 скульптур. За этот короткий период он создал для украшения Екатеринбурга пять монументальных произведений.

26 января 1920 года на площади 1905 года был установлен бюст Карла Маркса. А 1 мая 1920 года на этой же площади был открыт памятник «Освобождённому труду». Памятник представлял собой шестиметровую фигуру обнажённого молодого атлета, высеченную из единого мраморного монолита. Создавая её, скульптор вдохновлялся «Давидом» Микеланджело. По замыслу автора, монумент должен был символизировать величие и гордость человека, его победу над насилием, а также освобождение от прежних законов и преград. Изначально Эрьзя планировал более масштабную композицию: пирамиду, у основания которой разместились бы изображения выдающихся людей, а вершину венчала бы скульптура «Освобождённый труд». Но бюджетных средств хватило только на саму фигуру.

В том же году Эрьзя создал памятник «Уральским коммунарам», посвящённый героической борьбе рабочего класса и выражающий идею международной солидарности борцов за свободу. Монумент из гипса и железа представлял собой земной шар, на котором возлежала обнажённая женщина со знаменем в руках, разместили его на площади Уральских коммунаров, рядом с братскими могилами красноармейцев, погибших при освобождении Екатеринбурга от армии Колчака.

Оба этих памятника просуществовали недолго. Для консервативного уральского общества способ героизации образов вождей и революционеров автора, работавшего в духе времени с опорой на классицистические традиции, был непонятен, так как ставил под сомнение привычные, «правильные» способы осмысления революции. К тому же прибывшие из центра представители «левого» искусства начали борьбу с представителями старой реалистической школы, к которой принадлежал и Эрьзя.

Одной из выдающихся работ Степана Эрьзи этих лет является скульптурное оформление Дома союза горняков в Баку, куда он приехал в середине 1923 года по приглашению Народного комиссариата просвещения. Здесь ему предоставили мастерскую и предложили возглавить отделение скульптуры в Азербайджанском художественном училище.

Изначально руководство Союза горняков обратилось к скульптору с просьбой выполнить для фасада своей штаб-квартиры фигуру рабочего-тартальщика, извлекавшего нефть из скважины с помощью желонки. Однако работа Эрьзи настолько впечатлила заказчиков, что ему предложили оформить всё здание изваяниями нефтяников — героев нового индустриального общества, что соответствовало духу времени и задачам монументальной пропаганды.

В итоге Эрьзя создал группу из нескольких фигур, расположенных на трёх уровнях фасада: снизу «Кузнец» и «Молотобоец», олицетворяющие силу и разум, в середине — «Тартальщик» и «Бурильщики», символизирующие процесс производства. Верхняя горизонталь демонстрировала пролетарское единство народов: двое рабочих (русский и азербайджанец) держатся за древко знамени. Азербайджанское происхождение некоторых фигур подчёркивали чарыхи (местная обувь) и национальные тюбетейки.

Все фигуры встраивались в архитектурный облик здания и работали как часть единого ансамбля. Они стали первыми в Баку скульптурными образами нефтяников. Из-за дефицита бронзы и мрамора фигуры были отлиты из цемента с добавлением металлических опилок, протравленных кислотой. Помимо монументальных работ, Эрьзя создал для Дома горняков гипсовые бюсты Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина.

В эти же годы Эрьзя активно работал в станковой пластике, создавая скульптурные произведения, не предназначенные для конкретного архитектурного ансамбля и рассчитанные на восприятие с разных точек зрения. Острый социальный подтекст, интерес художника к темам революции и судьбы человека в переломную эпоху и одновременно общечеловеческие, универсальные темы силы духа и протеста отражали, наряду с другими, скульптуры «Народный трибун», «Узник», «Жертвы революции 1905 года». Все они были выполнены из железобетона: Эрьзя продолжал экспериментировать с новыми для того времени материалами, чтобы добиться большей прочности и усилить экспрессию образа. К тому же это позволяло в более сжатые сроки создавать крупные формы.

В «Народном трибуне» мастер воплотил обобщённый, символический образ активного, волевого человека — оратора, борца за народные интересы. В пластике фигуры чувствуются внутренний накал, динамика, напряжённость, готовность убеждать, отстаивать свои идеи. Скульптура «Узник (Революция освободила)» изображала измождённого человека в цепях и отражала тему освобождения, которое принесла революция. Замысел работы «Жертвы революции» Эрьзя вынашивал ещё со времён событий Первой русской революции. Работа представляет собой многофигурную композицию, в центре которой расположен лежащий навзничь на теле убитой женщины мужчина. Его голова запрокинута, левая рука сжата в кулак, демонстрируя силу и намерение не сдаваться, правая рука полусогнута и лежит на животе. Трагическое звучание работы усиливает тело маленького ребёнка. По бокам симметрично размещены две женские фигуры.

Эти произведения, показанные на VIII выставке Ассоциации художников революционной России (АХРР), которая проходила в Москве 1926 году, привлекли к себе внимание острым социальным звучанием.

Наряду с остросоциальными темами в первые послереволюционные годы Степан Эрьзя продолжал работу над библейскими, мифологическими и национальными образами. В 1918 году держащий вместе со Степаном Эрьзёй путь на Урал его племянник Василий серьёзно заболел и скоропостижно скончался в Полевской больнице. Эрьзя, потерявший помощника и очень близкого человека, создал мраморное надгробие в виде фигуры юного Христа. Его образу Эрьзя придал черты конкретного человека, взяв за основу фотографию Василия, сделанную самим скульптором ещё в 1912 году в Париже. При этом в фигуре нет надрыва: в ней читаются смирение, грусть и спокойствие перед неизбежностью смерти.

В 1919 году скульптор создаёт горельеф «Иоанн Креститель». Природа и дух уральского края вдохновили скульптора на создание двух фигур Евы из чистейшего мраморного монолита. Одна из них — скульптура «Малая Ева» была выполнена в характерной для Эрьзи манере «прямой рубки» и представляла собой не каноническую Еву, а юную, немного стыдливую девушку с грациозно наклонённой головой, в которой сочетались хрупкость и внутренняя сила.

Помимо трудностей материальных — отсутствия отапливаемой мастерской, качественных материалов, оборудования для работы, Эрьзя испытывал трудности творческие. И преодолеть их оказалось гораздо сложнее. Эрьзя столкнулся с жёсткими творческими ограничениями, необходимостью следовать определённым канонам, вступающим в прямое противоречие с его индивидуальным стилем и стремлением к художественному поиску.

В послереволюционные годы на Урале и на Кавказе Эрьзя создал десятки произведений, героизировавших образы революционного народа и его вождей в духе классицистической традиции. Но подавляющее большинство тех, кому он их адресовал — рабочие и крестьяне, не были готовы к восприятию обнажённого «Великого кузнеца мира», не понимали, как женщина, полулежащая со знаменем в руках, может являться памятником коммунарам. Тем более не принимали они произведения на библейские темы, которые скульптор продолжал создавать, не ведая никаких запретов.

Отношение со стороны ряда представителей левых течений в искусстве к творчеству Эрьзи было резко негативным. 30 лет спустя, в Аргентине, Эрьзя вспоминал о том, что собственное мнение и свою позицию в искусстве он отстаивал перед любой властью. На Урале ему пришлось пережить наступление Колчака. Эрьзя вспоминает, что белые его знали, «…ценили мои произведения, меня самого, несмотря на то, что я резко защищал красных от обвинений белых…».

Эрьзя испытывал глубочайший творческий кризис. Личные утраты и голод, переломный период в жизни страны и установление новых художественных идеалов оказали на него крайне гнетущее влияние.

  Покоритель кебрачо

В 1926 году он принял осознанное, хотя и очень трудное решение об эмиграции. С одобрения наркома просвещения РСФСР Анатолия Луначарского осенью Эрьзя уехал в Париж в командировку для организации своей персональной выставки. Однако задержался там почти на полгода, чтобы принять участие и в IV выставке «Художественный мир», проходившей в рамках Салона Независимых. Обе выставки прошли успешно, принеся Эрьзе значительные средства. Получив предложение устроить выставку в Монтевидео, он уехал в Латинскую Америку, привезя с собою 30 своих работ, и в 1927 году оказался в Аргентине, где жил и работал до 1950 года.

Определённая известность в Европе давала ему шанс на успех в Новом Свете. На первой персональной выставке мастера, прошедшей в 1927 году в Буэнос-Айресе, на окраине которого он поселился, соседствовали выполненные в рост фигуры революционных рабочих со знамёнами и обнажённая женская натура, монументальные произведения и лирические камерные портреты. Ведущие газеты Буэнос-Айреса публиковали о скульпторе большие статьи, не преминув рассказать о сложностях его отношений с новой властью в России. В публикациях Эрьзю называли странником, а его жизнь — загадочной. Популярность приобрела даже легенда о том, что выдающийся скульптор ранее был пастухом.

Живя в Аргентине, скульптор активно участвовал в выставках в Буэнос-Айресе, Мар-дель-Плата, Ресистенции, Мендосе, а также в Англии и США. Его творчество оказало заметное влияние на развитие национальной аргентинской скульптуры.

Именно Степан Эрьзя, уроженец Мордовии, впервые в истории скульптуры использовал южноамериканские породы деревьев — альгарробо, урундай и кебрачо. Некоторые пластические приёмы работы с ними подсказали ему резные детали эрзянских изб, затейливый орнамент предметов домашней утвари. Огромное воздействие на Эрьзю оказали влажные экваториальные леса в Южной Америке, где велась разработка особо ценных пород древесины.

Его привлекали образ жизни индейцев сельвы, их верования и искусство. Путешествуя верхом и на лодках, он делал зарисовки представителей местного населения и остатков древних поселений индейцев. Эрьзя побывал в сельве трижды: в 1929, 1937 и 1941 годах. Каждая из этих длительных поездок имела огромное значение для постижения культуры Аргентины и традиций её народа. Из одной из них он возвратился с запасом древесины кебрачо, которая покорила его своей плотностью (в переводе с испанского её название значит «ломай топор!»), выразительной текстурой и многообразием природных окрасок.

Сложная, капризная фактура дерева требовала долгой обработки и высочайшего мастерства. Не случайно аргентинская пресса называла скульптора «покорителем кебрачо».

Находясь в Аргентине, Эрьзя преимущественно работал в трёх направлениях, создавая портреты, монументальные образы мыслителей, учёных, деятелей культуры, а также развивая тему материнства как символ жизни, защиты, продолжения рода. Женские образы стали одной из главных тем аргентинского периода мастера. В них Эрьзя воплощал свои представления о прекрасном и душевных устремлениях человека. Среди этих скульптур «Женский портрет», «Аргентинка», а также «Мать с ребёнком», которую исследователи называют подлинным торжеством жизни и её плодоносных сил. В этой работе Эрьзя трактует мотив материнства, отходя от европейских канонов: тело матери словно образует уютную колыбель для младенца.

Находясь вдали от Родины, Эрьзя в своих произведениях часто обращался к образам, связанным с русской историей и культурой. Монументальной работой, созданной из кебрачо, является портрет Александра Невского, образ которого привлекал автора как символ самоотверженного служения Родине. Поскольку достоверных изображений полководца не сохранилось, скульптор постарался воплотить в работе многогранность образа мудрого правителя и храброго воина. Скульптор создавал этот портрет в соавторстве с природой: резцом он детально обработал только лицо князя, в котором читаются мужественность и могучая сила, а природные особенности древесины органично вписал в образ — наросты стали прядями волос, длинной бородой, воинским шлемом и взметнувшимся от ветра плащом.

Одной из самых значительных работ мастера также является «Моисей». Библейский образ стал поводом размышления о вечных, близких русской духовной традиции темах. Скульптор подчеркнул в пророке не только величие, но и внутреннее волнение, сомнения, дав своё прочтение каноничного образа. И здесь снова ключевую роль сыграл материал: волнистые пряди бороды пророка Эрьзя «вывел» из причудливых переплетений корней кебрачо. В Аргентине из дерева альгарробо был создан и портрет Льва Толстого, образ которого неразрывно связан с отечественной культурой и литературой.

  Новатор искусства скульптуры

На протяжении всей жизни творчество Эрьзи отличали глубокий психологизм, монументализм и образные обобщения. Его героями становились религиозные, мифологические и сказочные персонажи, исторические личности и представители разных народов мира. Эрьзя прежде всего стремился передать их внутренний мир, эмоции и духовные поиски: от тоски и скорби до героического напряжения. В его портретах и фигурах монументальных произведений часто читалась этническая идентичность людей, но одновременно они неизменно являлись универсальными образами человека.

Он глубоко изучал специфику материалов и техники исполнения, виртуозно используя мрамор, гипс, бронзу, железобетон и дерево. Скульптор признавался, что лишь помогает материалу проявить заложенную в нём красоту, сохраняя естественную фактуру и превращая её в часть художественного образа.

Помимо непосредственного создания скульптур Степан Эрьзя вынашивал немало смелых идей. Например, на протяжении всей жизни он задумывался о возможности ваять непосредственно в скалах, превращая сами горы в монументальные произведения. Так, в 1910 году, во время поездки по Италии, он задумал создать из скалы в Альпах памятник Чарльзу Дарвину.

В 1922 году скульптор предложил преобразовать Александровскую сопку в Челябинской губернии в скульптурную группу, посвящённую Великой Октябрьской социалистической революции и В.И. Ленину. Он активно разрабатывал свой план: запрашивал у властей взрывчатку, технику и даже авиацию для осмотра местности с воздуха. Примерно в то же время Эрьзя планировал превратить утёсы Степана Разина в Жигулях и гору Разина в окрестностях Баку в памятник предводителю крестьянского восстания.

В 1938—1941 годах Эрьзя выдвинул идею обработать контуры двух горных массивов в Андах так, чтобы они стали гигантскими скульптурными портретами из главных героев войны за независимость испанских колоний в Южной Америке: национального героя Аргентины, Чили и Перу Хосе де Сан-Мартина и национального героя Чили Бернардо О’Хиггинса. Ни один из этих проектов так и не был реализован. Главная причина — масштаб и техническая сложность. Подобные проекты требовали колоссальных ресурсов: не только труда скульпторов, но и серьёзной инженерной инфраструктуры, взрывных работ, длительной подготовки. К тому же из-за сомнений в самой концепции (многие считали такое масштабное вмешательство в природный ландшафт неуместным или даже варварским) реализовать эти замыслы оказалось невозможно.

В 1950 году Степан Эрьзя получил разрешение советского руководства на возвращение в СССР и в 1951 году вернулся на Родину. Из Аргентины он привёз огромную коллекцию своих работ — около 180 скульптур из дерева, гипса, бронзы и мрамора. Ему была выделена мастерская в Москве в районе Песчаных улиц, где он организовал постоянную выставку своих работ. Чтобы посетить её, желающим нужно было отстоять длинную очередь.

В 1956 году за многолетнюю деятельность в области изобразительного искусства Эрьзя был награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Скончался Степан Эрьзя в Москве 24 ноября 1959 года. Похоронен в Саранске. Именем скульптора названы несколько художественных музеев, улицы в городах нашей страны.

Фотобанк ТАСС.