Нет, правдой о Зое это не является
Уважаемая редакция «Правды»! Посмотрела новый фильм «Зоя» и хочу поделиться своими впечатлениями.
Немного о себе. Я член Совета ветеранов №5 Ломоносовского района г. Москвы, 1946 года рождения, коммунист, по профессии — учитель русского языка и литературы. Лет пять назад подготовила рассказ о Зое Космодемьянской по книге Л.Т. Космодемьянской «Повесть о Зое и Шуре», по произведению В.С. Кожемяко «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи» и поэме М. Алигер «Зоя». С этим рассказом выступала четыре раза перед ребятами в двух школах нашего района. Слушали внимательно. Я бы выступила и больше, но не приглашают. Хотя знаю, что интересуют жизнь и подвиг Зои очень многих.
Теперь о фильме. По телевизору слышала выступление режиссёра, который сказал, что это первый художественный фильм о Зое. Разве он не видел фильм «Зоя» 1944 года? Странно. Я тоже, как и В.С. Кожемяко, смотрела новую картину в полном одиночестве в ТЦ «Мегаполис». Дежурная по кинотеатру сказала мне, что фильм «тяжёлый» и она видела лишь отрывки.
А фильм действительно тяжёлый. Что в нём главное? Подвиг Зои сведён только к физическим мучениям. Пытки показаны долго, крупным планом, натуралистично. Но вот суть боевого задания, полученного группой Зои в Петрищево, зрителю непонятна, действия партизан в деревне хаотичны, неосмысленны.
Фантазиям авторов картины нет предела. Ведь никакой очной ставки Зои и предателя Клубкова в реальности не было. А зачем понадобилась эта сцена? Чтобы Зоя сказала, за что она воевала: «За Шуру... за маму...» Звучит неубедительно. Между тем знаменитые слова «Это счастье — умереть за свой народ» — героиня произнесла не в диверсионно-разведывательной школе, а перед казнью.
Зачем показан Сталин перед курсантами в той же диверсионной школе, а потом на вокзале? Ведь известно, что он и не собирался никуда из Москвы уезжать, да и не тот это человек, который действует под влиянием эмоций.
По воспоминаниям очевидцев — жителей деревни Петрищево, записанных П. Лидовым, Зоя отвечала дерзко на допросе («Нет, не знаю, не скажу»). Назвалась она «Таней», и мы знаем почему: так звали любимую её героиню Гражданской войны Татьяну Соломаху, которая была для неё примером. Ничего этого в фильме нет. Наверняка нет потому, что та героиня — молодая учительница, замученная белогвардейцами, — была коммунистом.
Как вспоминала жительница деревни Прасковья Кулик, девушка лежала молча всю оставшуюся часть ночи, не стонала, до этого она попросила пить, и ей дали кружку воды, а утром она разговаривала с хозяйкой избы (см. очерк П. Лидова «Таня»). Но у авторов фильма другие планы. Они показали истерзанного человека, который молчит, наверное, оттого, что уже ничего не понимает.
Непонятно, как эта Зоя смогла найти в себе силы перед казнью бросить гневные слова в притихшую толпу.
А каким же показан тот народ, за который умирает Зоя Космодемьянская? Это запуганные люди, которым всё равно, как закончится война и «под кем» жить — под Сталиным или под Гитлером, только поскорей бы всё кончилось. Для них самое страшное, наверное, лишиться избы, а не Родины. А ведь и у них мужья и сыновья на фронте. Значит, авторы фильма и здесь соврали.
После этого фильма те, кто ничего не читал о героине, да и вообще молодёжь, могут сделать вывод, что героизм — это что-то бессмысленное. Тем более что самое основное — истоки подвига комсомолки, родник силы её духа — не показаны, не раскрыты. Да это и не было целью авторов фильма.
Поэтому он создаёт превратное представление о Великой Отечественной войне и её героях.
С уважением