Учить детей и отстаивать свои права

Учить детей и отстаивать свои права

№91 (31151) 24—25 августа 2021 года
1 полоса
Автор: Наталья Евгеньевна Соколова.

Создание профсоюза в бюджетной сфере — явление редкое, а в образовании особенно. Тем интереснее, надеемся, будет беседа корреспондента «Правды» Петра Королёва с учителем русского языка и одновременно председателем первичной организации профсоюза «Учитель» средней школы №294 Санкт-Петербурга Натальей Евгеньевной Соколовой.

— Согласны ли вы с тем, что создание профсоюзов в бюджетной сфере — это скорее исключение?

— Это правда.

— Особенно независимого, не вписанного в систему ФНПР, а такого, который родился «с нуля». В связи с этим особенно интересно, почему это всё-таки произошло в вашем случае, в вашей школе, что вас и ваших коллег к этому подтолкнуло? Как давно?

— Создали мы свою первичку совсем недавно, в январе 2021 года, и входим в состав Межрегионального профсоюза «Учитель». А причина создания? Нам было тяжело работать. У учителей слишком велика нагрузка, несчётное количество странных отчётов, в большинстве своём не имеющих отношения к основной задаче — обучению детей. Причём при возражениях администрация отсылала нас к приказам минпросвещения и принятым в школе локальным актам, заявляя, что мы обязаны выполнять возложенные на нас обязанности. В какой-то момент стало невыносимо исполнять все требования руководства, и мы решили внимательно ознакомиться с документами, которые регламентируют нашу профессиональную деятельность.

— Локальный акт — это какое-то распоряжение внутри школы? Решение администрации?

— Да, локальный акт — это внутренний документ. Ведь как для учителя (да и не только) регулируется система трудовых отношений? Есть федеральный закон, есть региональный, есть подзаконные акты и приказы министерства, но они задают, скажем так, общее направление для всех учреждений всей страны, а регулируют работу каждой отдельной школы как раз локальные акты: приказы, положения. Мы начали изучать эти локальные акты и поняли, что не всё, чего от нас требуют, мы обязаны исполнять; что некоторые пункты некоторых положений противоречат друг другу; что некоторые локальные акты противоречат приказам министерства. Тогда и решили поинтересоваться у администрации, откуда эти требования, какими документами она руководствуется; а также попросили разъяснить, каким образом стоит трактовать противоречивые положения в некоторых локальных актах.

— То есть вы обнаружили, что требований, которые к вам предъявлялись, даже в локальных актах нет?

— Да, либо локальный акт попросту скопирован с федерального закона, из приказа министерства, либо составлен так, что из него напрямую непонятно, что от нас требуется. Ну, например, по нашей должностной инструкции мы обязаны анализировать «административные и срезовые контрольные работы» и представлять по ним отчёты своему непосредственному руководителю. В должностной инструкции нет конкретики, что является административной и срезовой контрольной работой, нет формы отчёта. Локальный акт не выполняет свою функцию — конкретизировать закон. На практике от нас требовали анализировать каждую контрольную работу в специальной таблице, причём чисто механически работа над отчётом занимала раза в полтора больше времени, чем проверка самой контрольной, и, насколько я могу судить, некоторые учителя сначала проводили анализ в удобной для себя форме, а потом ещё и анализ для отчёта. И если по предметам, где контрольных работ нет вообще или их минимум, — это не так критично, то в данном случае страдали как раз преподаватели основных предметов: русского, математики, английского, так как у нас и больше часов по предмету, и соответственно больше контрольных работ. Мало того, что на нас и так лежит большая ответственность по подготовке учеников к обязательным экзаменам, так ещё и требования руководства осложняют нашу работу. Получается, что из моего рабочего времени в школе у меня минимум процентов 60 занимает именно такая бумажная работа, а 40 — всё остальное. Наверное, было бы полезнее это время потратить на подготовку к урокам, на разработку методических материалов, на индивидуальную работу с детьми, наконец.

— А как давно вы работаете в школе?

— Три года.

— Вы после института пришли в школу?

— Нет, после педагогического института я получила второе высшее образование, потом работала по второй специальности. И вот три года назад решила вернуться к первой специальности. Проснулась во мне социальная ответственность, решила, что надо передать свои знания.

Когда мы с коллегами создали профсоюзную первичку, то проанализировали школьную документацию и поняли, что многое должна выполнять, например, администрация, а этого нет.

— А со стороны администрации что не исполнялось?

— Например, у нас есть коллективный договор, где указано, что администрация обязана организовать комнату отдыха для учителей. Комнаты отдыха у нас нет. Есть учительская, но там рабочий кабинет завуча и двух других специалистов; есть что-то вроде кухни, но там до нашего обращения была курилка. Раньше до пандемии у каждого учителя был свой кабинет, и во время «окон» мы могли отдохнуть в классе, тогда отсутствие комнаты отдыха не было критичным. В этом году учитель стал «кочевником»: ученики занимались в одном классе, а учителя приходили к ним проводить свои уроки. И получилось так, что у некоторых учителей не оказалось ни места, где можно отдохнуть между уроками, ни места, где проверить тетради или поработать с документами. Иногда приходилось сидеть в коридоре между уроками, проверять тетради, готовиться к следующему уроку или задерживаться после окончания рабочего дня, требования ведь никто не отменял.

Есть ещё один интересный и неоднозначный момент. По закону рабочая неделя учителя должна быть 36-часовой, хотя среди юристов есть некоторые разночтения в трактовке этого требования, и оно требует более чёткой трактовки в законодательстве. Свыше 40 часов могут трудиться только те работники, у кого в трудовом договоре оговорён ненормированный рабочий день, но у учителей нет такого пункта в трудовом договоре. Однако когда я начала для себя фиксировать время работы, то выяснилось, что моя рабочая неделя не только больше 36 часов, а зачастую больше 40 часов, при этом рабочий день составляет и 10, и даже иной раз 12 часов, и это только время нахождения в школе. А часто и дома приходится делать какие-то дела: распечатки, карточки на следующий урок.

— То есть учителя по различным предметам приходят сами в класс, а не дети приходят к ним?

— Да. Раньше тоже такое бывало, когда класс отправляли на карантин, скажем, по ветрянке, но это было скорее исключение. И вот после создания первички мы обратились к администрации, сформулировали ряд возникших вопросов, попросили разъяснений и решения проблем, на что нам ответили, что «вопрос о вредном воздействии табака взят под контроль» (что бы это ни означало), а комнату отдыха сейчас организовать невозможно, так как нет места, и вообще стоит этот пункт из коллективного договора убрать.

— И это стало таким толчком? Вы сочли такое положение дел несправедливым и стали искать единомышленников?

— Да. Вообще школа у нас очень маленькая, всего 20—25 учителей и около 300 учеников. Естественно, со всеми коллегами мы знакомы и так или иначе общаемся, а на тему прав учителей стали тесно общаться с двумя коллегами, с которыми в конечном счёте и организовали первичку. Мы решили, что нас существующее положение дел не устраивает и надо попытаться что-то исправить. Следует отметить один психологически важный момент, связанный с созданием профсоюза: ни мне, ни моим коллегам не было страшно потерять работу. Сейчас, когда меня уже уволили, я получаю какие-то предложения о работе. Для меня это место не единственное, где я могу трудиться.

Мы создали первичку, связались с профсоюзом «Учитель», передали официальное уведомление директору, зарегистрировали его. Директор же очень странно восприняла нас. Мы-то ожидали, что она хотя бы попытается нас понять, попробует решить какие-то вопросы, мы же предлагали разумные вещи; мы ведь не от избытка свободного времени и не для острых ощущений на такой шаг пошли. А администрация встала в такую позицию: «Вы всё выдумали. Никаких нарушений в нашей школе нет. Кто вам дал право говорить от имени коллектива? Надо провести общее собрание. Вы вообще нелегитимны. Докажите, что вы вообще платите членские взносы». И всё в том же духе. Поначалу нас не воспринимали всерьёз, а уже после того, когда на школьную почту пришло официальное обращение от Межрегионального профсоюза «Учитель», разговор о «нелегитимности» закончился и в отношении нас начали принимать меры.

— А что вы успели предпринять как профсоюз?

— Как профсоюз мы написали письмо-заявление администрации, где перечислили все те вопросы, которые нас интересовали: отсутствие времени и места для отдыха, курение в школе, разъяснение некоторых локальных актов, где одни пункты, на наш взгляд, противоречили другим. Курение в школе сразу отменили. Комнату отдыха так и не организовали, но пообещали, что к следующему году она у нас будет. Составили расписание, чтобы была возможность отдыхать между уроками. Перестали привлекать к замещениям других учителей в наиболее загруженные дни. Мы не выдвигали требования об отмене анализа контрольных работ, но в четвёртой четверти от нас больше не требовали анализа каждой контрольной работы, только итоговых. И в целом по субъективным ощущениям бюрократическая нагрузка стала меньше. В начале апреля с нами попытались согласовать один локальный акт, но мы высказали свои возражения относительно его содержания, отказались подписывать, и в это же время начались санкции в отношении членов профсоюза.

— А с чем связан локальный акт?

— С нагрузкой. Во время весенних каникул в нашей школе проходят собеседования с директором об определении нагрузки на следующий учебный год. В приказах министерства просвещения есть пункт о том, что нельзя снижать аудиторную нагрузку на учителя без объективных причин (таких как уменьшение количества классов, уменьшение количества часов по предмету и т.д.). Так получилось, что члену нашей первички на 2021/2022 год нагрузку снизили очень существенно: в зарплате она потеряет порядка 40%. Само собой после такой новости коллега написала заявление на имя директора, где попросила разъяснить, с чем связано данное решение, а также привела положения и приказы министерства просвещения, где отмечается, что такое решение руководителя школы незаконно. Поскольку в нашей школе локального акта, регулирующего эти вопросы, не было, администрация решила его издать. Причём многие пункты этого локального акта либо противоречат закону, либо ухудшают положение работников, так что такой локальный акт не должен применяться.

Более того, вы понимаете, что для учеников плохо, когда у них меняется учитель каждый год. Они привыкли к требованиям, привыкли к подаче материала. Конечно, есть какие-то разные форс-мажорные обстоятельства: кто-то увольняется, кто-то в декрет уходит, но это жизненная необходимость. Но если это происходит из-за решения администрации, причём решение необоснованно («потому что мы берём нового человека и его надо нагрузить, поэтому мы у вас забираем класс»), то нам это кажется неправильным. И юристы профсоюза тоже так считают. Сейчас мы ждём юридической оценки ситуации, и, возможно, придётся оспаривать снижение нагрузки в суде. К тому же у нас законодательством вообще-то запрещено снижение зарплаты. Нельзя просто взять и почти в два раза урезать сотруднику зарплату, это незаконно.

В конечном счёте педагогический коллектив проголосовал за принятие этого локального акта, нам не удалось разъяснить, что он во многом ухудшит положение учителей в нашей школе, сделает учителя ещё более зависимым от администрации. Но раз этот документ в некоторых своих пунктах ухудшает положение работников, то в этих пунктах он применяться не должен, так что мы можем обратиться в трудовую инспекцию и прокуратуру и оспорить этот локальный акт.

— Вы говорите, что одной из причин создания профсоюза была слишком высокая нагрузка. Снизили — тоже плохо. Я пока вижу некое противоречие. Поясните, пожалуйста.

— Сейчас объясню. Нам не нравилась и не нравится нагрузка бюрократическая, одной из задач нашей первички было снижение именно бумажной, зачастую неоплачиваемой нагрузки. А в данной ситуации снижают нагрузку аудиторную, то есть общее количество часов, за которые учитель, собственно, и получает зарплату.

У учителя есть минимальная ставка — 18 часов, и в принципе для соблюдения жизненного баланса, для качественной работы, для профессионального роста эта нагрузка, на мой взгляд, является оптимальной. Однако, к сожалению, зарплата за ставку получается очень невысокой и поэтому устраивает не всех учителей. К примеру, учитель высшей категории с огромным стажем получает за урок около 500 рублей. Сколько это будет в месяц? Не очень много. Поэтому коллеги стремятся взять побольше, например, 22—24 часа. При такой нагрузке будет и приемлемая зарплата, и более-менее удобный график работы, когда можно будет и провести уроки, и подготовиться к ним, и проверить тетради и т.д.

— Как администрация отреагировала? Можно ли было, на ваш взгляд, найти выход, который всех бы устраивал?

— Мы предполагали, что найдётся этот выход. На самом деле мы не были настроены на конфронтацию, хотели лишь немного облегчить свою жизнь и работу. Администрация, к сожалению, не пошла нам навстречу. Для членов профсоюза это обернулось потерей в зарплате и увольнениями. Мне кажется, что администрация отреагировала резко, потому что не ожидала в принципе такого явления у себя в школе, как профсоюз. Учителя и бюджетники в целом, я думаю, очень такие… терпимые люди. Очень сложно пойти против системы, даже просто начать задавать вопросы.

— А почему, на ваш взгляд?

— Я думала об этом, здесь много факторов. Возможно, потому, что всё-таки коллективы учителей довольно возрастные; может быть, это такое поколение аполитичное. Может быть, люди привыкли жить в такой обстановке, привыкли тихо роптать, но исполнять. Ещё есть такой очень интересный момент, который я заметила в общении с учителями и вообще бюджетниками: считается, будто бы все проблемы, которые есть, идут от системы, что это виноваты чиновники с нелогичными требованиями, отсутствие организации и т.д. А вот руководитель нас защищает, он — невольный исполнитель всех распоряжений «сверху» и вообще заложник системы, и если бы не администрация нашего учреждения, мы бы работали ещё в 10 раз больше. Но почему-то никто не задумывается, что и сама администрация может быть источником этих проблем. На самом деле мы не хотели менять какие-то глобальные вещи, которые действительно исходят от министерства просвещения. Отменить ВПР в идеале бы хотелось, но мы сразу с таким требованием не выступали.

— Для тех, кто не в курсе, поясните, пожалуйста, что такое ВПР?

ВПР — это Всероссийская проверочная работа. Каждый класс каждый год пишет контрольные работы по нескольким предметам. По времени каждая контрольная занимает урок или два, всего их может быть у одного класса от пяти до семи. Проблема ВПР в том, что они отнимают много времени и сил у всех участников образовательного процесса: учеников и родителей, учителей, администрации. Самое смешное, что результаты ВПР не влияют на оценку ученика, у ребёнка нет мотивации написать эту работу на высокий балл: «двойку» в оценке за четверть учитывать не будут, а ради одной «пятёрки» стараться не хочется.

По русскому языку сейчас существует несколько линеек учебников, и некоторые темы в разных учебниках могут изучаться в разных классах. А ВПР составляется без оглядки на эти различия. Например, моих учеников шестого класса проверяли в некоторых заданиях по темам, которые по нашей программе изучаются в восьмом-девятом классах. Ещё и сами контрольно-измерительные материалы — низкого качества, например, в задании написано: «На рисунке изображено четыре термометра», а на рисунке их всего три. Нельзя забывать и о том, что всё-таки контрольная — это серьёзная нагрузка на учеников, ведь сложно на протяжении нескольких недель в конце года, когда усталость и так накопилась, качественно написать несколько довольно сложных работ.

ВПР — это ещё и огромная нагрузка на учителя. Только проверка работ занимает очень много времени: на один класс я трачу где-то часа полтора. Классов таких у учителей может быть несколько, может быть семь-восемь, а если повезёт, то два-три. После того как ты проверил эти работы, ты должен вручную механически заполнить табличку-отчёт, сдать её руководителю. После того как эту табличку проверят, тебе приходит сводная табличка, по которой нужно сделать аналитический отчёт по каждому ученику, по каждому заданию. Спустя какое-то время приходит ещё одна сводная табличка, где указаны результаты ВПР по стране-городу-району, и нужно написать ещё один отчёт, что-то вроде: «Результаты учеников моего класса на 10% ниже, чем результаты по району, на 5% выше, чем результаты по городу и на одном уровне с результатами по стране». У меня в этом году весеннюю ВПР писал один класс, и на работу по проверке и анализу ВПР я потратила 18 часов, то есть полноценную рабочую неделю, причём это никак не оплачивается.

Получается, что составлены КИМы (контрольно-измерительные материалы) не всегда корректно; детям непонятно, зачем это нужно; учителям за эту работу не платят; школа тратит на проведение ВПР огромные ресурсы, а реальной пользы от них ни ученикам, ни учителям нет. В прошлом году профсоюз «Учитель» начал кампанию по упразднению ВПР. Конечно, это проблема всероссийская, наша первичная профсоюзная организация на неё не замахивалась и требований немедленно отменить ВПР в нашей школе не выдвигала. Но мы считаем, что вплоть до отмены работа по ВПР должна оплачиваться.

Администрация в принципе не стала выяснять, чего мы хотим. С директором нам даже не удалось толком пообщаться. И мы как профсоюзная первичка, и наши первые шаги были просто расценены, мне кажется, как нападение, может, администрация чего-то испугалась.

— И что предприняла?

— Сначала приняла решение снизить нагрузку коллеге — члену первички.

— То есть ей снизили до 18 часов урочную нагрузку?

— До 20, но есть очень важный нюанс. У учителей льготная пенсия, для её получения нужно отработать 25 лет, но для этого все 25 лет урочная нагрузка должна составлять не менее 18 часов. Сейчас же появилось такое понятие, как «внеурочная деятельность», и по документам министерства просвещения она приравнивается к обычным урокам, только проходит во второй половине дня. Но позиция Пенсионного фонда противоположна: часы внеурочной деятельности не могут быть включены и учтены при подсчёте выполнения нормы часов рабочего времени, установленной за ставку заработной платы (должностной оклад).

Очевидно, что если у учителя меньше 18 часов уроков, у него могут возникнуть сложности при подсчёте стажа для назначения досрочной пенсии. То есть сейчас ситуация с назначением льготной пенсии ещё не устоялась. А моей коллеге — члену нашего профсоюза сократили нагрузку до 16 часов уроков и 4 часов внеурочной деятельности. Таким образом, в глазах чиновников нашего Пенсионного фонда этот год не будет учитываться при расчёте льготной пенсии.

— И администрация школы не может этого не знать. Таким образом, учителя лишили положенной по закону пенсии, необоснованно сократив ей количество уроков?

— Получается, именно так. Для многих учителей это очень важный вопрос.

— Какие ещё действия были со стороны руководства школы?

— Пытались принять положение о нагрузке, о котором говорилось выше. И ещё трём членам первички вынесли взыскание за нарушение локального акта о ведении электронного журнала.

— А как связаны снижение нагрузки и ведение электронного журнала?

— По положению об электронном журнале учителям категорически запрещено исправлять отметки. Причина такого требования понятна. Вот вы как родитель посмотрели сегодня электронный журнал: у ребёнка «5», завтра посмотрели, а вместо «пятёрки» у ребёнка стоит «2». Но в некоторых случаях исправлять оценки можно. Например, Федеральный государственный образовательный стандарт предполагает такую систему оценивания, когда любой ребёнок имеет право пересдать работу, исправить отметку. И получается такая ситуация, что учитель обязан дать возможность исправить оценку, а исправить её в электронном дневнике не может.

Как нам предлагают делать: прошла контрольная работа, мы выставили столбиком оценки. На следующем уроке для написавших на «двойку» возможна пересдача этой контрольной работы, и, допустим, какой-то ученик подготовился и пересдал контрольную на «пять». Но в электронном журнале отметки за разные виды работ имеют разный «вес»: оценка за контрольную работу более весома, чем оценка за обычную работу на уроке. Когда ученик пересдаёт контрольную, нам рекомендуют проводить эту пересдачу как работу над ошибками, вид работы в электронном журнале выбирать как «работа на уроке», а оценку за контрольную оставлять прежней.

Таким образом, поскольку для электронного журнала «вес» отметки за работу на уроке меньше, чем за контрольную, при запрете исправления отметок ученик получает некорректную отметку в четверти, что, наверное, нарушает его право на объективную оценку его знаний. Поэтому мы оценку за контрольную работу так и исправляли. То есть мы ставим оценку за контрольную и тем самым извещаем родителей об этой оценке; ребёнок готовится, пересдаёт, и мы исправляем эту же отметку на другую, тогда всё подсчитывается правильно.

Причём на словах, в письмах от администрации, от нашего завуча, говорилось «вы можете исправить оценку», но в локальном акте этого нет. За большое количество исправлений в электронном журнале нам вынесли дисциплинарное взыскание в виде замечания. Причём замечание было вынесено с нарушением процедуры Трудового кодекса. Прежде чем вынести замечание, работодатель обязан запросить объяснительную. У нас объяснительную не запросили. Мы не согласились с этим, потребовали организовать конфликтную комиссию, потребовали взыскание снять. Взыскание с нас решением конфликтной комиссии было снято.

Взыскание с нас сняли, а после этого меня уволили.

— Как это произошло?

— Я пришла три года назад работать в эту школу на место учителя, ушедшего в декретный отпуск. Но в прошлом сентябре мы подписали с директором дополнительное соглашение о том, что меня переводят на должность основного сотрудника и договор становится бессрочным. Это было оформлено отдельным приказом. А вот в мае директор мне сообщила, что, переведя меня с декретного места, ошиблась, и теперь своим приказом отменяет мой перевод, потому что сотрудница, на место которой я изначально пришла, выходит на работу.

— Ну а что, любой приказ можно взять и отменить?

— Конечно, нет. И я вынуждена была подать заявление в суд, чтобы оспорить такое незаконное увольнение. Если директор может отменить дополнительное соглашение, которое является неотъемлемой частью трудового договора, то, получается, он может отменить и трудовой договор? Знаете, раньше я работала в частных компаниях, до прихода в школу. Есть, на мой взгляд, негласный социальный договор, на который многие соглашаются: если ты работаешь у частников, у тебя нарушаются права, но ты за это получаешь нормальные деньги. А в бюджетной сфере ты получаешь немного, но при этом закон соблюдается от точки до точки.

Когда я приходила в школу, то шла за стабильностью и соблюдением прав; за уверенностью, что, скажем, дату выхода в отпуск я узнаю за полгода, а не за два дня; что мне точно будет оплачиваться больничный и т.д. Я буду всё знать заранее, смогу планировать жизнь как минимум на год вперёд. И вдруг получается такая абсолютно странная вещь, которую даже частники себе позволить не могли бы. Если школьного учителя так можно уволить, какой создаётся прецедент, какой вывод должны будут сделать все работодатели? Если такое себе может позволить государственное бюджетное учреждение, то почему частникам нельзя?

— Юридическую поддержку вам профсоюз обеспечил?

— Да. На самом деле если бы не было профсоюза и меня бы уволили, я бы встала и ушла. У меня бы даже мысли не возникло идти в суд. Я бы понимала, что это незаконно, но от реальных действий меня бы остановили мысли о том, где получить юридическую помощь, к кому обратиться, хватит ли у меня материальных, эмоциональных ресурсов.

— А каково отношение к произошедшему тех коллег, кто не принадлежит ни к администрации, ни к профсоюзу?

— Вообще профсоюзы дискредитировали себя очень сильно. Поэтому большинство коллег не понимают, зачем профсоюз вообще нужен. В представлении обычного сотрудника профсоюз — это какие-то дармоеды, которые собирают деньги. И за это они раз в год дарят подарки, раз в пять лет в какой-нибудь санаторий тебя отправят. Какой смысл в такой организации, которая сначала у тебя деньги собирает, а потом тебе их отдаёт?

Ещё у нас ведь принято все вопросы решать лично, не апеллируя к закону и обязанностям работодателя, а какими-то окольными путями, через личные связи действовать. И работодателя такое положение дел более чем устраивает. А традиция решения проблем через профсоюз утрачена, и её нужно возрождать.

Кстати, интересный момент. После того как меня уволили, в школу пришёл представитель ФНПР-овского профсоюза и приглашал всех вступить.

— Это традиционно, кстати. После появления независимого профсоюза там сразу вдруг обнаруживается, что профсоюз уже есть, правда, о нём никто не знал.

— Ну его у нас не было, но вот пришёл представитель ФНПР и всех пригласил. Мы приглашали коллег, у нас в принципе неплохие с ними отношения. Но, видимо, не смогли разъяснить свои цели, что вообще-то мы с ними в одной лодке и у нас с ними интересы и цели общие. Разве нормально, если ты при официальной 36-часовой рабочей неделе по 10 часов в день работаешь? Многим страшно вступать в конфронтацию с руководством (особенно сейчас, когда в отношении первички такие санкции ввели). У многих нет внутренних ресурсов, чтобы какие-то действия предпринимать. Многим проще перейти в другую школу. Многие пока присматриваются. Многие не верят, что у нас что-то вообще получится.

— А на съезде профсоюза «Учитель» что было интересного? Вот вам что запомнилось?

— Я вообще первый раз участвовала в таком масштабном мероприятии. Мы принимали новый устав, положения, выбирали председателя и Совет профсоюза, определили, какие направления в работе «Учителя» будут приоритетными. Лично для меня самым важным стало общение с коллегами из других городов, школ. Знаете, очень приятно чувствовать, что ты не один. Все мы работаем в своих школах, и создаётся такое ощущение, что твои проблемы — это только твои проблемы, что все остальные всем довольны, а это у тебя слишком высокие запросы. А вот на таких встречах единомышленников, как на съезде, как раз видно, что такие же проблемы, как у тебя, твои коллеги успешно решили и готовы поделиться опытом. И важно осознание, что есть люди, которые готовы общие системные проблемы решать вместе, что вместе вы сможете чего-то добиться.

Я сейчас общаюсь с учителями русского из разных школ, регионов, не состоящими в профсоюзе: у кого-то 33 часа нагрузки, у кого-то 35 вообще! То есть 35 часов в неделю фактически учитель ведёт уроки, и к каждому уроку минимум полчаса нужно подготовиться.

У нас в коллективном договоре есть пункт, по которому нагрузка не должна превышать 27 аудиторных часов, а по факту у нас и по 29 работают, и по 30.

— Выход здесь какой может быть?

— Мне кажется, что есть три варианта. Можно жертвовать своим личным временем, семьёй, отдыхом и выполнять все требования, которые к тебе предъявляются: и все отчёты успевать, и готовиться к урокам нормально, и подход к ученикам находить, но это путь к выгоранию, к проблемам со здоровьем. Можно спустя рукава проводить уроки, но всё идеально выполнять на бумаге, тогда реальных знаний у учеников будет немного, зато тобой будет довольна администрация. Можно, наоборот, игнорировать всю бюрократию и выполнять, собственно, то, для чего учителя и нужны: учить детей и стараться каким-то образом отстаивать свои права. Мы выбрали последний вариант.

Просмотров: 1119

Другие статьи номера

Тайна смерти маршала Ахромеева
Этот очерк, работа над которым началась ещё по горячим следам августовских событий 1991 года, войдёт в новую книгу журналистских расследований Виктора Кожемяко «Политические убийства. Жертвы и заказчики», которая сейчас готовится к печати в издательстве «Родина».
Кормушки прикрыли
Белорусская маргинальная оппозиция, готовая ради денег на всё, в бешенстве от массовой ликвидации в республике различных некоммерческих-неправительственных организаций, которые десятилетиями под видом образовательной и культурной деятельности занимались деструктивом и кормили профессиональных безработных в лице «борцов с режимом».
Коммунисты выходят на протест

В пятницу, 20 августа, накануне пресловутого Дня независимости, коммунисты провели акции протеста сразу в трёх областных центрах.

В Чернигове представители местных организаций Компартии Украины, её родственной и дочерней партии «Левая оппозиция», Всеукраинского союза советских офицеров, Антифашистского комитета Украины, Общественной организации «Женщины Украины за мир и стабильность» организовали пикетирование у здания областной государственной администрации.

ПУЛЬС ПЛАНЕТЫ
БАРСЕЛОНА. Отмену комендантского часа в столице Каталонии уже несколько ночей отмечают шумными вечеринками и массовыми уличными гуляньями. Настолько широкими, что полиции пришлось разгонять самые крупные из них, собравшие тысячи молодых людей в центральном районе Грасиа и на городских пляжах. Власти испанской автономии уже обратились в Верховный суд королевства с просьбой вернуть ограничительные меры, опасаясь ухудшения эпидемической ситуации.
В Грузии «лишних людей» всё больше
Уровень безработицы в Грузии во втором квартале нынешнего года увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2020-го на 3,8 процентных пункта и составил 22,1 процента. Об этом, как информирует агентство «Регнум», говорится в отчёте Национальной статистической службы (Грузстат), обнародованном 19 августа на сайте ведомства.
Нелёгкая ноша
В Латвии, информирует интернет-портал rus.lsm.lv со ссылкой на данные ЦСУ республики, становится всё больше домохозяйств, в которых живут всего по одному человеку: на сегодняшний день 41 процент от общего числа. Очень много таких домохозяйств в столице, чуть меньше — под Ригой.
Таджикистан — Китай: объединённые общей угрозой
Непредсказуемая ситуация в Афганистане заставляет граничащие с ним страны повышать уровень координации. В Таджикистане прошли совместные с Китаем военные учения, ведутся переговоры о поставках в регион китайских вооружений.
Женщины готовы к сопротивлению
Турецкая газета «Хюрриет» («Свобода») опубликовала статью Садата Эргина, в которой говорится, что сообщения об афганцах, незаконно проникающих в Турцию, занимают с каждым днём всё большее место в повестке дня страны. Между тем развитие событий на афганском фронте быстро, шаг за шагом приближается к сценарию массовой катастрофы. США приняли решение уйти из страны. Сейчас главное опасение: что будет, когда «Талибан»* станет господствовать во всём Афганистане. По мнению спецпредставителя генсека ООН по Афганистану Деборы Лайонс, надо готовиться к худшему.
Страх заражения больше не срабатывает
«Перед лицом «беспрецедентной» и «совершенно неожиданной» волны заражений COVID-19 премьер-министр Японии Ёсихидэ Суга вынужден расширить профилактические меры на новые департаменты. Выступая перед прессой, он объявил: с 20 августа до 12 сентября в семи департаментах вводится режим ЧС. Они добавятся к шести другим, включая Токио, где бары и рестораны должны закрываться в 20 часов, жителей побуждают сократить прогулки, а бизнес — развивать удалённую работу», — пишет корреспондент французской газеты «Монд» в Токио Филипп Месмер.
У красных палаток
Вот уже месяц с лишним Магнитогорский горком КПРФ почти ежедневно проводит встречи с жителями города. Регулярные пикеты в разных районах, агитпробеги колонной в 6—7 автомобилей с флагами, раздача газет с Программой партии «Десять шагов к власти народа!».
Все статьи номера