СССР в моей жизни

СССР в моей жизни

№6 (31209) 21—24 января 2022 года
6 полоса
Автор: Виктор ВАСИЛЕНКО. г. Белгород.

Авторы и читатели «Правды» отвечают на вопрос редакции: «Что значил и значит для вас Советский Союз?»

Этот вопрос был поставлен в первом номере нашей газеты, открывшем начало нынешнего юбилейного года, когда мы отмечаем 100-летие создания СССР. Публикуем первые отклики.

Да, это была семья народов

Если меня спросят о моём восприятии в советские годы отношений между людьми разных наций в многонациональном СССР и будут ждать ответа в духе, что я считал их одним из самых важных достижений на пути построения нового общества, то мне придётся спрашивающего разочаровать: никогда в доперестроечное время я не задумывался над этим.

Если же мне скажут, что это было проявлением социального инфантилизма, то соглашусь. Но, с другой стороны, это ведь само по себе уже высочайшая оценка достигнутого в этой сфере при построении нового общества. Я не задумывался над межнациональными отношениями потому, что в моей жизни практически не возникало каких-то негативных коллизий, связанных с национальностью людей.

Приступая к работе над этими заметками, я несколько дней «провёл в прошлом», пытаясь отыскать в нём случаи возникавших у меня сложностей в отношениях с людьми из-за национальных противоречий. И смог вспомнить только один такой эпизод в моей жизни (ещё раз подчеркну, что речь идёт о жизни до прихода к власти Горбачёва и Ко).

Родился я в семье с разными национальными корнями, но дедушка и отец воспитали меня как украинца: привили любовь к литературе на украинском языке, к украинской музыке, песням, особенно в исполнении Паторжинского и Гмыри. Я «болел» за украинские команды. Готовил материалы для изданий польского Украинского товарищества, хотя поездки для их подготовки обходились мне дороже, чем я получал за них… Но это никак не сказывалось на моих отношениях с людьми других национальностей. Национальное происхождение другого не имело для нас ни малейшего значения!

Детсадовские годы я провёл в Казахстане, куда отправился с родителями осваивать целину («Вьётся дорога тряская, здравствуй, земля Казахская», — звучала несколько изменённо популярная песня в нашем исполнении). Жили мы в посёлке Кийма. Там было довольно много моих сверстников — как местных, преимущественно казахов, корейцев и немцев, так и приезжих детей разных национальностей. Но никаких национальных различий между нами не было и в помине. Мы были одним целым как в делах, поощряемых взрослыми (вроде сбора колосков), так и в делах, не получавших одобрения взрослых, и взбучку за них получали тоже без различия национальности.

Конечно, дети четырёх — шести лет ещё просто не доросли до такого понятия, как национальные различия. Это как в детском городке зоопарка вместе резвятся и играют и тигрята, и козлята. Но у меня такое ощущение единой семьи осталось и от последующих периодов жизни, когда, казалось бы, понимание национальных различий должно было прийти. Но… не приходило.

Школу я окончил в Белгороде. Забавно, но я так и не смог ясно представить себе национальный состав нашего выпуска. Одним из моих близких друзей был Миша Фивейский. И у меня никогда и мысли не возникало узнать, какая национальность скрывается за этой не совсем обычной фамилией. Для меня он был просто симпатичным мне парнем, с которым приятно было поговорить о вопросах, волновавших нас в то время.

В нашей группе Харьковского университета были русские, украинцы, белорусы, грузины, евреи. Отношения между большинством из нас сложились товарищеские. Не любили только одного из грузин. Но не потому, что он грузин, а потому, что он был барахольщиком, а в конце 1960-х годов это у молодёжи в целом ещё вызывало неприятие. Второго же грузина мы приняли как своего, и он принял нас как своих и, кстати, к своему соотечественнику относился не лучше нашего.

После окончания университета выпускников-ребят отправили на лагерные сборы зарабатывать звёздочки на погоны. Полторы сотни людей примерно одного возраста два месяца безотлучно жили на пятачке расположенного в лесу военного лагеря. Отношения между людьми здесь волей-неволей становятся более близкими. Сборы дали мне несколько новых приятелей разных национальностей (несколько русских и украинца с истфака, грузина с геофака, еврея с иняза).

Здесь, на сборах, я встретил и того единственного человека, с которым возникло у нас взаимное недоброжелательство на национальной основе. Он приехал учиться в Харьковский университет со Львовщины. В его сознании чувствовалась странная смесь национального высокомерия и национальной ущемлённости. В его представлении украинцы (под ними он понимал прежде всего западных) не занимают того места, которого достойны.

Так, от него я впервые услышал рассуждения (вошедшие у националистов в моду четверть века спустя), что западные украинцы этнически связаны не с русскими, а с… древними римлянами. Я не удержался и заметил, что это рассуждение основывается на шуточной «Энеиде» Котляревского: «Эней был парубок моторный и хлопец хоть куды казак». И вот ответная реакция дала мне понять, что такое «волчий взгляд».

Признаться, на некоторое время у меня возникло предубеждение к западным украинцам. Но оно исчезло после того, как осенью 1979 года на Всесоюзном семинаре журналистов, посвящённом подготовке к Московской Олимпиаде, я познакомился с сотрудником харьковской «Ленинской смены» Романом Гнатышиным, тоже приехавшим в Харьков с Западной Украины. Он был ментальным украинцем, хорошо знал украинскую литературу, в совершенстве владел украинским языком и в разговоре при возможности отдавал ему предпочтение. Но при этом был абсолютно лишён каких-то «национальных комплексов». У нас с Романом сложились самые тёплые отношения. Так что то армейское знакомство ни в коей мере всё-таки не изменило ощущения семьи народов — просто напомнило известную истину, что «в семье не без урода».

На работе в прессе я с самого начала избрал для себя статус независимого журналиста. Начинал в середине 1970-х годов в белгородской «Ленинской смене». В 1979 году Роман Гнатышин «сосватал» меня в харьковскую молодёжку, и я систематически сотрудничал с ней примерно десятилетие. В том же 1979-м на Московском международном кинофестивале грузинская коллега предложила мне готовить интервью с известными актёрами и режиссёрами для тбилисского журнала «Новые фильмы». А материалы мои о спорте публиковались в киевской «Спортивной газете».

Журналистика познакомила меня с очень многими людьми разных национальностей. И я снова убедился, что в нашей стране национальность людей не имеет значения для отношений между ними. Всё определяли их человеческие и профессиональные качества.

Среди знакомых были и такие, с кем у меня отношения не сложились. Но и здесь не могу припомнить случая, чтобы это было вызвано межнациональной рознью. В одном случае сказались болельщицкие пристрастия: я не согласился с тем, что Месхи — один из величайших футболистов всех времён и народов, после чего перестал существовать для своего коллеги. Другой коллега именовал себя «журналистом-международником», но много писал о кино, хотя абсолютно не понимал специфики киноязыка. Он перестал существовать для меня, когда моя попытка объяснить, ссылаясь на лекцию Ромма во ВГИКе, что такое киноискусство, натолкнулась на безапелляционное: «Чушь!» Но ни разу не возникали национальные трения при общении с журналистами, спортсменами, тренерами, судьями, людьми из мира кино — русскими, украинцами, белорусами, туркменами, армянами, грузинами и представителями других народов. Повторю: ни я, ни мои знакомые не видели друг в друге представителя чужой нации. О некоторых знакомых того времени я до сих пор вспоминаю с большим теплом.

Немалую роль в моём становлении и как журналиста, и как человека сыграл русский журналист, сотрудник белгородской «Ленинской смены» Анатолий Литвинов. Он помог мне, в частности, усвоить, что с окончанием серьёзной статьи работа над ней только начинается. Но ещё важнее были уроки гражданственности. Литвинов никогда не подстраивал свою позицию по принципиальным вопросам под чьё-то мнение, и если он был уверен в своей правоте, то стоял на своём, не считаясь с возможными последствиями. К примеру, оставшись за редактора, он вынул из долгого ящика и поставил мою статью о фильме Тарковского «Сталкер», хотя знал, что она «не пришлась» в обкоме комсомола.

В конце 1980-х годов Анатолия Литвинова считали своим расплодившиеся к этому времени и в Белгороде «демократы». Он и был демократом — без кавычек. И открыто выступил против того, что стали насаждать в России победившие «демократы». К этому времени он уже был заместителем редактора «Белгородской правды». И во многом именно благодаря ему эта газета заняла позицию на левом фланге патриотической оппозиции ельцинизму. А Литвинову его бывшие почитатели наклеили ярлык «красно-коричневого», к чему сам он отнёсся с юмором: «У меня даже стены кабинета красно-коричневые».

В харьковской «Ленинской смене» я сблизился со многими сотрудниками, но, пожалуй, более всего с завотделом спорта Александром Андросовым. Этому способствовало то, что оба мы «болели» в футболе за харьковский «Металлист» и киевское «Динамо», в гандболе — за киевский «Спартак», на Спартакиадах народов СССР — за сборную Украины. Казалось бы, вот она — национальная основа наших отношений. Но Саша был стопроцентным русским.

Украинцем был киевский киновед Константин Теплицкий. В киноведческой иерархии он занимал положение много выше моего, но охотно (и мне казалось, что с удовольствием) общался со мной на Московских международных кинофестивалях. Но причина была не в общей национальности, а в общих взглядах на киноискусство. Они у нас в главном совпадали, и мы немало времени провели, обсуждая фестивальные фильмы.

Во второй половине 1980-х годов у нас сложилась хорошая журналистская команда с литовским киноведом Витасом Бунюлисом. Представителям прессы на фестивалях приходилось нелегко, почти каждый день одновременно проходило несколько интересных событий. И мы стали подстраховывать один другого. Если кто-то не мог быть на пресс-конференции, то коллега задавал нужный тому вопрос и давал общую информацию о пропущенной пресс-конференции. Так же было с международным симпозиумом, традиционно проводившимся в рамках ММКФ, с другими мероприятиями. И каждый из нас был уверен: партнёр не подведёт. Это содружество стало настолько заметным, что в 1989 году шеф пресс-центра Борис Берман даже дал нам на двоих «невинный приз» — бутылку шампанского.

Очень тёплые воспоминания сохранились у меня о туркменских кинематографистах — режиссёре Ходжакули Нарлиеве и его жене — актрисе Майе-Гозель Аймедовой. Начиналось наше общение как интервью, но потом переходило в русло просто разговора о вопросах, которые нас волновали. И обычно выяснялось, что эти вопросы волнуют как их, так и меня.

Скажем, как раз в это время я начал развивать тему, суть которой передаёт название одной из статей: «Потребительство — дорога в никуда». И в нашем разговоре Майя с болью делилась мыслями, близкими моим: «У нас всегда оставались какие-то пережитки нашего прошлого. Но получается странная картина: чем лучше мы живём, тем шире они распространяются и тем сильнее проявляются. Над этим необходимо задуматься. К примеру, калым за невесту. Когда-то это была, как у нас говорят, «плата за молоко», то есть жених делал какой-то подарок родителям невесты. Красивый платок матери, пару баранов. Но теперь ведь не то что баранами — «Волгами» не отделаешься! Теперь уже бриллианты, золото. И что меня больше всего угнетает — молодёжь уже начинает такими мерками жить. Девушке вместо того, чтобы позволять себя продавать, надо бы сказать: «Что я вам, скотина какая-то?!», но она, наоборот, говорит родителям: «Вон мою подругу купили за 15 тысяч, а ты что, не можешь за меня 20 взять?» И ведь дружат с парнем, объясняются, целуются, но всё равно: плати!»

Такие примеры (а их число я легко могу увеличить) подтверждают, что в советском обществе отношение к человеку определялось не тем, какую нацию он представляет, а тем, что он представляет собой.

Ещё раз повторю: в те времена мне это казалось совершенно естественным И только в конце 1980-х, когда в межнациональных отношениях произошли резкие перемены, я начал задумываться над тем, что было действительно великое достижение социалистического строительства — формирование новой общности: советский народ.

Подчеркну: это вовсе не означало некоего «нивелирования» наций, в чём обвиняют Советскую власть националисты разных мастей. Нет, основой личности по-прежнему оставалась национальная культура (я имею в виду не художественную культуру, а стиль поведения, некоторые особенности характера людей и т.п.).

К примеру, в доме, где жили мои бабушка и дедушка, у которых я часто гостил, некоторые сдавали комнаты студентам. Среди них была супружеская пара студентов Харьковского юридического института из Латвии Янис и Велта. Они оканчивали вуз, я учился то ли в шестом, то ли в пятом классе, так что каких-то близких отношений между нами быть не могло. Но я запомнил, что они отличались не только акцентом, но и сдержанностью в выражении чувств, обязательностью, пунктуальностью, спокойной доброжелательностью. И эти национальные черты лишь увеличивали уважение к ним со стороны жильцов дома.

Но при сохранении национальных особенностей вырабатывалось мощное объединяющее начало: прежде всего — общая система ценностей. Огромную роль тут играло коммунистическое воспитание, которое несколько десятилетий эффективно велось всеми средствами воздействия на сознание людей. Но это тема отдельного разговора, к которой я потом обращусь.

В начале 1990-х годов в харьковской газете я прочёл статью доцента Харьковского пединститута, в которой автор утверждал, что развал Советского Союза и разгоревшаяся вражда между некоторыми народами доказывают: единый советский народ был только мифом коммунистической пропаганды. Но — это не соответствует действительности!

Национальные противоречия в конце 1980-х возникли ведь не сами собой. Их несколько лет целеустремлённо разжигали — говоря словами чеченского писателя Вахида Итаева, вскрывали зарубцевавшиеся раны старых национальных обид и ежедневно, ежечасно сыпали на них соль. И делали это сплошь и рядом люди с партбилетами в кармане, при покровительстве, а то и прямом соучастии высокопоставленных представителей партноменклатуры! Но всё-таки на Всесоюзном мартовском референдуме 1991 года более половины жителей СССР, имевших право голоса, высказались за сохранение Союза Советских Социалистических Республик. Значит, его разрушители прямо попрали волю народов СССР.

И ещё. В последние десятилетия, когда проблема межнациональных отношений сделалась одной из наиболее болезненных во многих странах, стало очевидным, что советский опыт их решения — бесценное достояние всего человечества. Безумием будет, если не только наша страна, но и весь мир всерьёз не обратится в конце концов к этому поистине великому опыту, не учтёт и не использует его.

Просмотров: 1422

Другие статьи номера

Сбербанк превращается в «Сбер»
Совсем недавно руководство крупнейшей в России денежно-кредитной организации «Сбербанк» заявило о создании так называемой экосистемы. Речь идёт о том, что под обновлённым брендом теперь оказывают не только банковские и финансовые услуги, но и занимаются другими видами бизнеса. Некоторые эксперты утверждают, что со временем «Сбер» может превратиться в совершенно непотопляемого монстра, неконтролируемого монополиста, что чревато весьма неприятными последствиями.
Счастье первопроходцев
Первым воспоминанием моей жизни стало сообщение о полёте Юрия Гагарина. Мне тогда было шесть лет. В детский сад я не ходил, оставался дома с бабушкой. И вот по радиоточке, а они были тогда в каждом доме и постоянно включены, объявили, что будет передано важное правительственное сообщение. Бабушка с тревогой сказала: «Неужели война?»
СПОЁМТЕ, ДРУЗЬЯ!

Мой адрес — Советский Союз

Колёса диктуют вагонные,

Где срочно увидеться нам,

Мои номера телефонные

Разбросаны по городам.

«Алмаз знаний» оценила ЮНЕСКО
Решение о внесении 100-летия Национальной библиотеки Беларуси (НББ) в Минске, называемой «Алмазом знаний» из-за своеобразного архитектурного решения здания, где она размещена, в список памятных дат было принято на 41-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО. В календарь мероприятий на 2022—2023 годы вошли 67 наиболее важных событий со всего мира, сообщили БЕЛТА в пресс-службе НББ.
Умирающая экономика просит «льготной крови»

Три украинских завода, занимающихся переработкой стекла, остановили производство из-за неподъёмной стоимости газа. Об этом информирует Ассоциация «Стекло Украины».

Под угрозой увольнения оказались 12 тысяч работников. Бюджеты всех уровней лишатся серьёзных поступлений. Другие предприятия отрасли перешли в стадию технологического простоя, чтобы не допустить полной остановки печей. «Стекольные предприятия республики стремительно становятся убыточными и фактически находятся на стадии банкротства и полного закрытия», — говорится в сообщении.

Так в чём же сила, брат канцлер?
На днях канцлер ФРГ Олаф Шольц выступил с весьма любопытным пассажем в адрес России. Он заявил, что «России пора признать: сила — в правде» (имея в виду обвинения Запада в «агрессии» на Украине. — П.П.). Данное высказывание содержится в тексте его выступления, подготовленного для Всемирного экономического форума.
ПУЛЬС ПЛАНЕТЫ
БРЮССЕЛЬ. Еврокомиссия начинает процедуру штрафных санкций в отношении Польши за невыполнение решения Евросуда о закрытии угольной шахты «Туров». За каждый день работы предприятия Варшаву обязали выплачивать по полмиллиона евро. Эти деньги вычтут из полагающихся Польше выплат по линии ЕС. Первый платёж, который Брюссель удержит из польских средств, составляет более 15 млн евро. Евросуд постановил заморозить работу шахты «Туров» в качестве обеспечительной меры по иску Чехии, требующей закрыть рудник из-за загрязнения окружающей среды.
Афганские женщины требуют вернуть им работу

В Афганистане госслужащие-женщины, которым не разрешили работать после возвращения власти «Талибана» (организация, запрещённая в РФ), заявляют: им был нанесён серьёзный экономический и психологический ущерб и пока не ясно, что будет в дальнейшем.

Новое правительство закрыло двери учебных заведений и запретило женщинам трудиться в государственных учреждениях, утверждая, что оно соблюдает их права, руководствуясь исламскими законами.

«Мы тоже — люди!»

К зданию минфина в центре Бухареста с требованием повышения зарплаты и пенсий, а также введения дополнительных социальных льгот пришли на днях сотни сотрудников Национальной администрации исполнения наказаний (НАИН) Румынии. Вскоре к митингу, как сообщает столичная газета Jurnalul, присоединились полицейские. Собравшиеся держали плакаты «Требуем достойного обеспечения!», «Мы тоже — люди!», скандировали: «Наши дети хотят есть!»

Власти Венгрии регулируют цены
С учётом непростой экономической ситуации в Венгрии и тревоги населения, качество жизни которого стремительно падает, правительство намерено установить цены на шесть продовольственных товаров — сахар, пшеничную муку, подсолнечное масло, свиной окорок, куриные грудки и коровье молоко жирностью 2,8 процента — на уровне 15 октября прошлого года. Так что по сути вводится государственное регулирование цен, о чём на днях заявил премьер-министр страны Виктор Орбан в ходе видеообращения, размещённого в его аккаунте в «Фейсбуке».
Все статьи номера