«Царевичей ловить и бить кнутом»

«Царевичей ловить и бить кнутом»

№34 (30821) 29 марта — 1 апреля 2019 года
6 полоса
Автор: Владимир ВИШНЯКОВ.

Уже из обильной рекламы, предварявшей начатый 25 марта показ этой многосерийки на телеканале «Россия1», явствовало, что вторым главным персонажем здесь объявится так называемый Лжедмитрий, ставший ужасом для Бориса, престол которого и без того пошатывался из-за интриг завистливых бояр, сомневавшихся в его праве царствовать. Гению А.С. Пушкина мы обязаны тем, что со школьных лет его бессмертной драмой «Борис Годунов» в нас закладывались вполне определённые, постепенно ставшие хрестоматийными представления об этом периоде отечественной истории и о его фигурантах, почерпнутые Александром Сергеевичем из популярнейшей тогда «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. Между тем документы того времени, свидетельства очевидцев и догадки историков рисуют очень сложную, весьма противоречивую картину событий, бушевавших на Руси в самом начале XVII века.

«ЛУЧШЕГО ГОСУДАРЯ НА РУСИ мы никогда не найдём». О ком это и кем сказано? Трудно поверить — о так называемом Лжедмитрии I, растерзанном в Москве 16 мая 1606 года бандой специально выпущенных из тюрем и вооружённых Василием Шуйским уголовников. А сказано боярином Петром Фёдоровичем Басмановым, ставшим после размолвки с Годуновым одним из ближайших сподвижников молодого царя. Причём не только на словах. Ведь именно он с саблей в руке встал в дверях, заградив беснующейся толпе вход в царские покои в Кремле. Обнажённые и изуродованные трупы Басманова и незадачливого венценосца, не внимавшего предупреждениям о грозившей ему опасности, были потом рядышком выложены для всеобщего обозрения на Лобном месте.

Кем был этот человек, называвший себя законным наследником Ивана Грозного — подлинным ли Дмитрием, чудом спасшимся в Угличе от подосланных Борисом убийц, или искренне верящим в своё происхождение подставным лицом, невольно выполнявшим чей-то замысел, а может, просто дерзким мошенником, рискнувшим погреть руки на раскалённых углях придворной интриги? У каждой из этих версий есть сторонники и противники, а истина, возможно, смеётся над ними из своего потайного убежища.

В книге «История десятилетней шведо-московитской войны» очевидец тех событий Юхан Видекинд, придворный историограф шведского короля Карла IX, пишет: «Это был человек хитрый и лукавый; по происхождению, как думают, валах, но иные считают, что он был итальянец (а некоторые считали его евреем); возрастом и чертами лица он походил на подлинного Димитрия, по мнению многих, видевших того и другого». Он якобы был монахом, сбежавшим из монастыря, сменившим несколько обителей в Киеве и на Волыни, а затем явившимся в Польше к Константину Вишневецкому со своим признанием в том, что он — спасшийся наследник Грозного. Придирчивые историки находят в книге Видекинда множество ошибок. В частности, говоря о еврейском происхождении самозванца, автор скорее всего путает его со вторым Лжедмитрием, которого в документах того времени действительно иногда именовали «крещёным евреем Богданкой». Но вот сообщение об отмеченном современниками внешнем сходстве самозванца с Дмитрием представляет интерес.

С лёгкой руки Н.М. Карамзина, а следом за ним и А.С. Пушкина, в «мнении народном» закрепилась версия, что самозванцем был русский монах Григорий (Гришка) Отрепьев, в миру Юрий по отчеству Богданович. Что это за фигура? Его отец, галичский дворянин Богдан, принадлежал к не слишком богатому роду Нелидовых, служил сотником в стрелецких войсках. Отрепьев — это ставшая впоследствии фамилией нелестная кличка, которой наделил одного из представителей этого рода ещё Иван III. Необходимость не только прокормить семью и обеспечить, как было предписано по должности сотника, коня с саблей, пару пистолей и карабин, а также одного холопа с пищалью, которого он был обязан полностью снарядить за свой счёт, вынудила Богдана арендовать землю у боярина Никиты Романовича Захарьина (деда будущего царя Михаила), чьё имение находилось по соседству. Погиб Богдан в пьяной драке, зарезанный неким «литвином». Воспитанием сыновей — Юрия и Василия — занималась мать.

ЮРИЙ ПРОЯВИЛ настолько недюжинные способности, особенно в чтении и письме, что был принят на службу к боярину Михаилу Никитичу Романову. Чрезмерная преданность хозяину едва не стоила Юрию жизни, когда Годунов учинял расправу с «романовским кружком», уличённым мнительным царём в измене. Юрий спасается пострижением в монахи в провинциальном монастыре Железный Борок под именем Григория. Но вскоре, по протекции своего деда Елизария Замятни, вновь оказывается в столице, в кремлёвском Чудовом монастыре, пользовавшемся репутацией аристократического, и вскоре становится секретарём патриарха Иова, «крестовым дьяком», то есть занимается перепиской книг и присутствует в качестве писца в боярской думе. Должность, может, и не слишком почётная, но явно публичная, в Кремле Григория все знали в лицо. Мог ли такой человек явиться впоследствии пред боярские очи под именем якобы спасшегося царевича Дмитрия? Да его бы просто подняли на смех, прежде чем схватить и отправить на плаху.

Вопреки версии о самозванце как Гришке Отрепьеве, немецкий наёмник на русской службе Конрад Буссов свидетельствует, что этот самый Гришка действительно сбежал в Польшу, но вовсе не с целью самому впоследствии взобраться на трон, а чтобы, по заданию недовольной Годуновыми боярской знати, найти там подходящего по всем статьям самозванца. И это особой сложности поручение было якобы успешно выполнено.

«Монаха подгонять не пришлось, — пишет Буссов. — Прибыв на польский рубеж, на Борисфен в Белоруссии, которая принадлежит польской короне, он немедля расставил сети и заполучил, наконец, такого, какого ему хотелось, а именно — благородного, храброго юношу, который, как мне поведали знатные поляки, был незаконным сыном бывшего польского короля Стефана Батория. Этого юношу монах научил всему, что было нужно для выполнения замысла». И не только научил, но даже передал избраннику нательный крест с именем Дмитрия, якобы вручённый ему Марией Нагой, матерью царевича, после чего отправился вербовать для него людей в Диком поле.

Примечательно, что, когда в 1604 году самозванец перешёл русскую границу и официально было объявлено, будто под именем царевича скрывается беглый монах-расстрига Гришка Отрепьев, подвергнутый за это анафеме, Лжедмитрий стал показывать народу человека, называвшего себя Григорием Отрепьевым, из чего следовало, что он-то сам конечно же не Отрепьев, а истинный царевич. Прознав об этом, правительство уже сына Бориса — Фёдора Годунова в апреле 1605 года внесло в формулу присяги царю отказ от поддержки «тому, кто именует себя Дмитрием», а не Отрепьеву как таковому. Наивная поправка, лишь дополнительно убеждавшая народ в том, что слухи об Отрепьеве — ложь, а царевич Дмитрий — настоящий. Кстати, в конце концов Отрепьев уже в Москве проявил себя как пьяница и вор, за что был сослан самозванцем в Ярославль.

ОДИН из осноположников русской исторической мысли XIX века Н.И. Костомаров сомневался в правомочности отождествления самозванца с Отрепьевым («легче было спасти, чем подделать Димитрия»), аргументируя, в частности, тем, что по образованию, навыкам, поведению Лжедмитрий I напоминал скорее польского шляхтича того времени, а не костромского дворянина, знакомого лишь с монастырской и придворной жизнью. Он был совершенно в своей тарелке при польском дворе, где даже считавшийся самым продвинутым в смысле европейского воспитания посланник Москвы дьяк Афанасий Власьев выглядел неуклюжим и малообразованным «московитом».

Претендент же прекрасно танцевал, уверенно держался в седле, хорошо стрелял и ловко управлялся с саблей, а вот говор у него, по мнению современников, был явно не московским, при этом на польском он говорил совершенно свободно, да и молился, и к иконам прикладывался, по наблюдениям внимательных москвичей, как-то не по-русски, наособицу. Не случайно некоторые поляки при дворе короля Сигизмунда, поддерживая «Дмитрия», не верили в царское происхождение юноши, а папа римский прямо сравнил его с другим самозванцем, лже-Себастьяном португальским, явившимся защищать народ от испанской экспансии после гибели в сражении законного молодого короля и таинственного исчезновения его тела.

В свою очередь другой известный историк С.Ф. Платонов пишет: «Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас пока скрыта». Вопреки этому утверждению, после гибели Лжедмитрия I правительство Василия Шуйского вернулось к версии о том, что самозванцем был Григорий Отрепьев, и имя «Гришки (со времён Павла I — Григория) Отрепьева» сохранялось в перечне анафематствуемых, читаемом каждый год в Неделю православия вплоть до царствования Александра II.

ДОВОЛЬНО развёрнутая версия спасения царевича, видимо, та, что излагал сам самозванец, когда гостил у Юрия Мнишека, приведена в дневнике его дочери Марины. Она рассказывает, что был при царевиче некий врач. Узнав о коварном замысле убийства наследника, он нашёл ребёнка, похожего на царевича, взял его в покои и велел ему подружиться с Дмитрием и даже спать в одной постели. Когда дети засыпали, врач, не говоря никому, менял их местами.

«И так он всё это с ними долгое время проделывал, — пишет Марина. — В результате, когда изменники вознамерились исполнить свой замысел и ворвались в покои, найдя там царевичеву спальню, они удушили другого ребёнка, находившегося в постели, и тело унесли. После чего распространилось известие об убийстве царевича, и начался большой мятеж. Как только об этом стало известно, сразу послали за изменниками в погоню, несколько десятков их убили и тело отняли. Тем временем тот врач, видя, как нерадив был в своих делах Фёдор, старший брат, и то, что всею землёю владел конюший Борис, решил, что хоть не теперь, однако когда-нибудь это дитя ожидает смерть от руки предателя. Взял он его тайно и уехал с ним к самому Ледовитому морю и там его скрывал, выдавая за обыкновенного ребёнка, не объявляя ему ничего до своей смерти. Потом перед смертью советовал ребёнку, чтобы тот не открывался никому, пока не достигнет совершеннолетия, и чтобы стал чернецом. Что по совету его царевич исполнил и жил в монастырях».

Современники даже называют имя этого спасителя царевича, то ли врача, то ли учителя, правда, по-разному: кто «Симон», кто «Августин». В «Краткой повести о злополучии и счастии Димитрия, нынешнего князя московского» названа и фамилия убитого вместо царевича мальчика — Истомин. Капитан роты телохранителей Дмитрия также был сторонником версии тайной подмены, произведённой якобы с согласия Марии Нагой и её братьев. Некоторое время аргументом в пользу спасения царевича считалось то обстоятельство, что Мария Нагая не делала якобы заупокойных вкладов в молебствия о душе убитого сына, то есть знала, дескать, что он жив, ведь служить заупокойную службу о живом человеке считалось тяжким грехом.

Однако много позже, уже в ХХ веке, вроде бы были обнаружены свидетельства того, что такие вклады всё-таки делались. Косвенным подтверждением законности воцарения Дмитрия можно считать строки из «Всемирной истории» Дионисия Петавия, современника событий: «А в Московии, в том же 1606 году, Князь Дмитрий по причине большей благосклонности к немцам и полякам и непротивления Епископу Римскому, своими же слугами жесточайшим образом убит».

Что же касается особой расположенности Лжедмитрия I к иностранцам, то она послужила, пожалуй, главной, если не считать разгульного и демонстративно пренебрежительного отношения к русским наводнившей Москву шляхты, причиной его гибели. «Дмитрий», ещё готовясь к будущему царствованию, принимал польских священников, обращался к народу с обещаниями открыть в Москве университет, пригласить в Россию образованных людей из Европы и т.д. На его обедах равно присутствовало и православное, и католическое духовенство, причём «Дмитрий» делал всё от него зависящее, чтобы сблизить их. При этом он всячески демонстрировал свои миротворческие намерения. Даже когда в Путивле, где он останавливался по дороге к Москве, были схвачены посланные Борисом монахи с ядом, предназначенным, по их признаниям, для самозванца, он своей властью простил их.

1 июня 1605 года Гаврила Пушкин с Лобного места зачитал письмо самозванца, адресованное боярам и московскому люду с обещаниями всякого рода милостей, что, возможно, и спровоцировало москвичей на убийство Фёдора Годунова и его матери царицы Марии Григорьевны. Престарелый патриарх Иов пытался урезонить народ, но, по словам современника, «ничего не успевашу». Толпа бросилась грабить винные погреба и громить подворья бояр, связанных узами родства с Годуновыми. 5 июня тело Бориса Годунова было «ради поругания» вынесено из Архангельского собора. Имущество Годуновых и их родственников было взято в казну. Степан Васильевич Годунов был убит в тюрьме, остальные — отправлены в ссылку в Нижнее Поволжье, Сибирь, Переславль-Залесский.

«Дмитрию» же впоследствии наврали, что Годуновы покончили с собой, приняв яд, и он прилюдно, с демонстративными слезами сожалел об их кончине и обещал помиловать всех оставшихся в живых из их родни. Тем не менее в канун его приезда в Москву из города были выдворены все потенциальные недоброжелатели «царевича».

ОН ТОРЖЕСТВЕННО въехал 20 июня 1605 года в Кремль под праздничный звон колоколов и приветственные крики толпы, верхом, в украшенной золотом одежде, в богатом ожерелье, на пышно убранном коне, в сопровождении свиты из бояр и окольничих. В Кремле его встречало духовенство с образами и хоругвями. Сопровождавший «царевича» Богдан Бельский, поднявшись на Лобное место, снял с себя крест и образ Николы Чудотворца и произнёс цветистую речь: «Православные! Благодарите Бога за спасение нашего солнышка, государя царя, Димитрия Ивановича. Как бы вас лихие люди ни смущали, ничему не верьте. Это истинный сын царя Ивана Васильевича. В уверение я целую перед вами Животворящий Крест и Святого Николу Чудотворца».

18 июля прибыла из ссылки царица Мария (в иночестве Марфа), встреча её с «сыном» произошла в подмосковном селе Тайнинском на глазах огромной толпы. По воспоминаниям современников, «Дмитрий», соскочив с коня, бросился к карете, а Марфа приняла его в объятия. Оба рыдали, а дальнейший путь до Москвы «Дмитрий» прошёл пешком рядом с каретой.

Вскоре после этого «Дмитрий» короновался «венцом» Годунова, приняв его из рук нового, только что им же назначенного патриарха Игнатия, бояре поднесли скипетр и державу. Царский дворец был изукрашен, путь к нему от Успенского собора устлан златотканым бархатом, а когда «царь» появился на пороге, бояре осыпали его дождём из золотых монет.

Так начиналось это короткое царствование, ознаменованное столь необычными для Московии того времени начинаниями и непривычными для русского уха посулами, так, впрочем, и не сбывшимися.

«Дмитрий» однажды заметил: «Есть два способа царствовать: милосердием и щедростью или суровостью и казнями. Я избрал первый способ, дал Богу обет не проливать крови подданных и исполню его». Он обрывал всякого, желавшего подольститься к нему, дурно отзываясь о правлении Бориса. При этом замечал льстецу, что тот наряду со всеми «ставил Бориса на царство», теперь же хулит. После того как был раскрыт заговор, имевший целью свергнуть и убить самозванца, «Дмитрий» передал решение участи возглавлявшего его Василия Шуйского Земскому собору. Когда же Шуйский был уже подведён к плахе, то приказом «царя» неожиданно помилован.

Первыми действиями «царя» стали многочисленные милости. Из ссылок возвратили бояр и князей, бывших в опале при Борисе и Фёдоре, и вернули им конфискованные имения. Простили Василия Шуйского и его братьев, как и родственников Годуновых. Многим боярам и окольничим выплачивался двойной оклад. Посыпались милости и на население: служилым людям удвоили содержание, помещикам — земельные наделы (всё за счёт земельных и денежных конфискаций у монастырей).

В южных районах на 10 лет отменили взимание налогов. Крестьянам разрешили уходить от помещика, если тот не кормил их во время голода, запрещена была потомственная запись в холопство. В законодательном порядке запрещено мздоимство: уличённых же взяточников водили по городу, повесив на шею денежную мошну, меха, жемчуг или даже солёную рыбу — в зависимости от того, чем бралась взятка, и били палками. Дворяне были избавлены от телесных наказаний.

Новый «царь» повелел боярской думе зваться «сенатом». Сам он почти ежедневно присутствовал на заседаниях, участвовал в разгоравшихся там по средам и субботам дискуссиях, давал аудиенции, принимал челобитные. Часто гулял по городу, общаясь с ремесленниками, торговцами, простыми людьми.

Все препятствия к выезду из государства и к передвижению внутри него были отменены. Англичане, находившиеся в то время в Москве, отмечали, что такой свободы не знало ещё ни одно европейское государство. «Дмитрий» выступал как новатор, стремящийся европеизировать Русское государство, что впоследствии проделает Пётр Великий. Не случайно он и подписываться стал как император, хотя его официальный титул был иным: «Мы, пресветлейший и непобедимейший Монарх Дмитрий Иванович, Божиею милостию, Цесарь и Великий Князь всея России, и всех Татарских царств и иных многих Московской монархии покорённых областей Государь и Царь».

ВСЕ ЭТИ прогрессивные с точки зрения европейских наблюдателей перемены многим казались весьма подозрительными, причём не только боярам, но и простому народу, при всей показной любви к молодому «царю» всё-таки подозревавшему «Дмитрия» в самозванстве. Людей раздражали как высокомерие и наглость заполонивших Москву поляков, так и то, что «царь» чем дальше, тем явственней насмехался над московскими предрассудками, одевался в иноземное платье и будто нарочно дразнил бояр, приказывая, например, подавать к столу телятину, которой русские в те времена гнушались.

Особенное возмущение вызвало венчание «Дмитрия» с католичкой Мариной Мнишек, возведённой в царицы. В эту унавоженную почву и запустил корни нового заговора неугомонившийся Василий Шуйский. Он прямо высказывался в своём кругу, что «Дмитрий» посажен на царство с единственной целью — свалить Годуновых, теперь же, дескать, пришло время свалить и его самого.

Первое покушение 8 января 1606 года провалилось, заговорщиков схватили, и «Дмитрий» с Красного крыльца упрекал московский люд в том, что его «безвинно» попрекают самозванчеством, хотя порукой его «подлинности» — признание матери и верховных бояр, напоминал, что за время своего недолгого ещё царствования он «живота не жалел» ради счастья подданных. И тронутый народ, упав на колени, со слезами клялся ему в своей преданности. Семеро заговорщиков, выведенные на крыльцо Петром Басмановым, сразу после ухода «царя» во внутренние покои были растерзаны толпой.

Звонком к будущему обвальному явлению многочисленных самозванцев стало поступившее весной 1606 года известие, что к Москве идёт с Дона войско взбунтовавшихся казаков во главе с Илейкой Муромцем, выдающим себя за никогда не существовавшего царевича Петра Фёдоровича — якобы внука царя Ивана. «Дмитрий» ответил ему довольно вежливым письмом, предлагавшим претенденту явиться в Москву и предъявить доказательства своего происхождения, если же таковых нет, то не тревожить более домогательствами. Но встреча их не состоялась. Претендент, как ни странно, объявился в Москве уже после гибели «Дмитрия» и попал в лапы Шуйского.

Во время многодневного празднования Николина дня понаехавшие поляки в пьяном угаре врывались в московские дома, насиловали женщин, грабили прохожих, стреляя в воздух и крича, что царь им не указ, так как это они посадили его на престол. Народ возмутился, чем и решили воспользоваться заговорщики Шуйского.

14 мая 1606 года он собрал верных ему людей, в основном из купцов и служилых, вместе с которыми составил план: отметить дома, в которых живут поляки, и в субботу ударить в набат, призвав народ к бунту против польского разгула — под предлогом якобы защиты «царя», праздновавшего в эти дни свадьбу с Мариной Мнишек.

На следующий день был бал в новом, построенном по приказанию «Дмитрия» царском дворце, «царь» вместе с придворными танцевал и веселился. По окончании праздника «Дмитрий» ушёл к жене в её недостроенный ещё дворец. Той же ночью Шуйский якобы от имени «царя» сократил немецкую охрану во дворце со ста до тридцати человек, приказал открыть тюрьмы и выдал уголовникам оружие.

17 мая на рассвете Шуйские, Голицын и Татищев въехали на Красную площадь в сопровождении двухсот человек, вооружённых саблями, бердышами и рогатинами. Шуйский кричал, что «литва» пытается убить царя, и требовал, чтобы горожане поднялись на его защиту. Возбуждённые москвичи кинулись бить и грабить поляков. Шуйский же въехал в Кремль через Спасские ворота с саблей в одной руке и крестом в другой. Спешившись возле Успенского собора, он приказал легковерной и изменчивой толпе на этот раз «идти на злого еретика». Она уже ломилась в двери, сметая горстку немецких алебардщиков, когда Басманов, последний оставшийся верным «царю», открыв окно, потребовал ответа и услышал: «Отдай нам твоего вора, тогда поговоришь с нами».

По рассказам очевидцев, «Дмитрий», в суматохе не обнаружив своей сабли, вырвал алебарду у одного из стражников и подступил к дверям с криком: «Прочь! Я вам не Борис!» Басманов спустился на крыльцо и попытался уговорить толпу разойтись, но Татищев поразил его ножом в сердце.

«Дмитрий» запер дверь, а когда заговорщики стали ломать её, бросился бежать по коридору и выбрался в окно, пытаясь спуститься по лесам, чтобы скрыться в толпе, но оступился и упал во двор, где его подобрали караульные стрельцы. Он был без сознания, с вывихнутой ногой и разбитой грудью. Когда стрельцы облили его водой, он пришёл в себя и стал просить защиты от заговорщиков, обещая одарить их поместьями и имуществом мятежных бояр. Сторонники же Татищева и Шуйского грозили стрельцам убить их жён и детей, если те не отдадут «вора». «Дмитрий» до последнего момента твердил, что он сын Грозного, порукой чему, дескать, слово его матери. С него сорвали царское платье, вырядили в лохмотья, тыкали пальцами в глаза и дёргали за уши. Когда же гонец, посланный к Марфе за окончательным разъяснением, её ли сын тот, кто называет себя Дмитрием, передал её слова, что её сын убит в Угличе, из толпы выскочил один из «детей боярских» Григорий Валуев и выстрелил в «царя» в упор со словами: «Что толковать с еретиком: вот я благословляю польского свистуна!»

«Дмитрия» добили саблями и алебардами. После трёхдневных надругательств изуродованные останки «царя», которого ещё так недавно обожали и славили, захоронили на кладбище для безымянных упившихся и замёрзших за Серпуховскими воротами. Впоследствии, дабы покончить со слухами о том, что «мёртвый ходит» и над могилой сами собой вспыхивают и движутся огни и слышатся пение и звуки бубнов и что это, дескать, «бесы расстригу славят», тело выкопали, сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в ту сторону, откуда он пришёл, — в сторону Польши.

КОГДА явится Лжедмитрий II, в отношении которого уже ни у кого не будет сомнений, что это самозванец, а после третий, четвёртый и т.д., то именно он, прозванный «тушинским вором», отдаст приказ: «Царевичей ловить и бить кнутом». Нарыв Смутного времени достиг к этому моменту полной зрелости.

Просмотров: 2132

Другие статьи номера

По одной траектории
В канун президентских выборов на Украине политическую ситуацию в этой стране в студии «Красной Линии» обсуждали заместитель Председателя ЦК КПРФ, первый заместитель председателя Комитета Государственной думы по международным делам Дмитрий НОВИКОВ, член Зиновьевского клуба Владимир ЛЕПЁХИН, профессор Российского университета дружбы народов Юрий ПОЧТА и заведующий кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета Николай ПЛАТОШКИН.
Сражение за будущее
Коммунисты Бразилии работают над созданием оппозиционного фронта, способного вырвать страну из бездны ультраправой политики. Торопиться их вынуждают действия новой власти, форсирующей неолиберальные реформы и превращающей государство в вассала американских корпораций.
Красные трусы для народа

«Ни одна другая страна мира не имеет такого «старого» населения, как Япония. И сегодня пожилые люди задают здесь тренды», — пишет журналист швейцарской газеты «Нойе цюрхер цайтунг» Феликс Лилл.

«МЫ УЖЕ ДАВНО поняли, что пожилые клиенты — это рынок будущего. Стоит только взглянуть на статистику», — говорит Хидеджи Кудо, владелец магазина одежды для пенсионеров в Токио. «63-летний мужчина знает, что хотят старики: aka pantsu, красные трусы.
Некому Работать
Латвийские компании сталкиваются с большими проблемами при найме сотрудников, многие сегодня не хотят работать за весьма умеренную плату. Вместо латвийцев порой легче нанять гастарбайтеров, рассказала работодатель из ресторанной сферы в эфире радио Baltkom.
Пульс планеты
ЛОНДОН. Палата общин британского парламента отвергла все альтернативные варианты сделки с Евросоюзом о брекзите, в том числе вариант «жёсткого выхода» 12 апреля, идею о повторном референдуме о «разводе» с ЕС, предложение заключить с евросообществом новое соглашение о едином экономическом пространстве и инициативу об отказе от брекзита. В итоге депутаты проголосовали за перенос даты «расставания» с ЕС. Выход королевства из ЕС должен состояться 22 мая, если соглашение будет одобрено парламентом до конца марта. Иначе брекзит переносится на 12 апреля. Британский премьер Тереза Мэй сообщила, что готова к досрочной отставке, если её вариант договора о брекзите будет принят парламентом.
Назовут лучших
ОБЛАСТНОЙ ЭТАП республиканского конкурса лидеров «СуперТройка» среди членов общественного объединения «Белорусская республиканская пионерская организация» пройдёт в конце марта в Гомеле, сообщил корреспонденту БЕЛТА председатель областной организации ОО БРПО Артём Карпенко. В областном Дворце творчества детей и молодёжи за победу будут бороться более 200 пионеров, октябрят, вожатых.
Выборы без выбора

Даты выборов не назначаются случайно. Вот и в этот раз, после того как состоится голосование 31 марта, его итоги придётся подводить в день дурака.

НА ПРОТЯЖЕНИИ всей избирательной гонки большинство кандидатов на пост президента Украины из почти восьми десятков претендентов предпочитали валять дурака. Незадолго до её завершения на телеканале «UA: Перший» 27 марта, во время предвыборных дебатов, оппонентами кандидата Александра Вилкула стали два манекена, олицетворявших кандидатов Олега Ляшко и Юрия Бойко
Премьер Госсовета КНР призывает удвоить товарооборот между Китаем и Россией
«Китай и Россия являются крупнейшими соседями, сохранение благоприятных и стабильных отношений выгодно не только для обеих сторон, но и для региона и мира в целом. Предстоит принять все необходимые меры для закрепления достигнутого результата по объёму двусторонней торговли на сумму более чем 100 миллиардов долларов США и его удвоения в будущем», — заявил 15 марта премьер Госсовета КНР Ли Кэцян.
Новый закон об иностранных инвестициях
15 марта на Второй сессии Всекитайского собрания народных представителей 13-го созыва был принят закон «Об иностранных инвестициях». Он вступит в силу 1 января 2020 года. В соответствии с мнениями представителей, в проект были внесены восемь поправок, положения о защите известных торговых тайн административными органами и их работниками на основе закона и в рамках их обязанностей, защите законных прав и интересов работников предприятий с иностранным капиталом.
Министр иностранных дел КНР Ван И об успехах китайской дипломатии
По приглашению пресс-центра Второй сессии ВСНП 13-го созыва 8 марта член Госсовета, министр иностранных дел КНР Ван И провёл пресс-конференцию, в ходе которой ответил на вопросы китайских и иностранных журналистов по внешней политике и международным отношениям Китая.
Все статьи номера