В российских больницах заканчиваются средства, выделенные на этот год.
Кто нас будет лечить, если больницы обанкротятся?
В самом скором времени все мы начнём пожинать горькие плоды «эффективного управления» здравоохранением. В роли первой ласточки выступила Свердловская область, где уже по итогам восьми месяцев года оказались полностью исчерпанными выделенные ей финансовые лимиты. Специалисты между собой говорят лишь одно слово: «катастрофа».
КАК ОБЫЧНО, уже на краю пропасти, у нас вместо изменения неправильного курса начинаются затяжные разборки на тему «кто виноват?» В Свердловской области все обвиняют всех: медики — чиновников, чиновники — страховщиков, страховщики — медиков, и так по кругу.
Свою лепту, конечно, внесли все. Но краеугольный камень заложили чиновники-реформаторы, воплощающие «блестящую» идею о том, что чем быстрее лечебно-профилактическое учреждение вылечит (читай: «выпихнет из своих стен») больного, тем больше сэкономленных средств у него останется на счету. Соответственно, чем дольше пробудет пациент на больничной койке, тем больше ударят рублём по «нерасторопной» больничке. Руководство ЛПУ сегодня представляет из себя жёсткую вертикаль: местные департаменты здравоохранения и территориальные фонды ОМС постоянно полощут мозги главврачам, грозно обвиняя в «неэффективности» и требуя убыстрения «койкооборота»; главврачи на многочисленных собраниях прессуют заведующих отделениями, обвиняя в заторможенности, «быстрее, быстрее, ещё быстрее»; зав. отделениями ежедневно долбят подчинённых: «Эта больная лежит уже семь дней?! Хочешь остаться без стимулирующих? Хочешь, чтобы твои дети голодали? Срочно выписывай!» Поясняю: так называемые стимулирующие выплаты составляют сегодня 60% зарплаты врача, так что альтернатива вырисовывается ясная.
А между тем сколько бы ни обвиняли наших врачей в том, что именно они источник всякого зла в сегодняшнем здравоохранении, как раз люди в белых халатах оказываются лицом к лицу с больными и далеко не все соглашаются на упорно навязываемую им роль «врачей-убийц». Что делает честный врач, если по непонятно кем придуманным и спущенным сверху стандартам он должен либо вообще отказать в госпитализации, либо выгнать на улицу недолеченного пациента? Единственный выход — ещё раз замечу: у честного доктора — врать, иначе говоря, утяжелить диагноз, чтобы иметь время и средства госпитализировать и долечить хотя бы до более или менее стабильного состояния. Да и дообследовать тоже, так как даже в ЛПУ пациентов ставят в очередь на разные виды обследования, а сроки выписки зачастую наступают раньше, чем очередь подойдёт. Именно это и вменяется в вину докторам, так как лечение при «утяжелённых» диагнозах, понятное дело, становится дороже. Это, конечно, не отменяет того, что кто-то делает приписки, и исходя не из самых чистых помыслов, а именно желая дать подзаработать родному ЛПУ. В любом случае, с введением новых правил финансирования вдруг резко увеличилось число тяжёлых больных, аномальных родов, осложнений и т.п. А раз расходы на лечение увеличились, то денежки стали кончаться гораздо раньше положенного срока. Конечно, возникает ряд недоумённых вопросов: а кто этот срок установил? Кто подсчитал, сколько на самом деле нужно средств для лечения? Кто просчитал столь неадекватные реальности копеечные тарифы ОМС? Учитывались ли инфляция и падение рубля, когда, например, расходные материалы подорожали минимум в полтора раза? К чему нужно «пятое колесо телеге» — страховщики, которые отъедают огромный кусище от и без того нищенского финансирования здравоохранения? И т.д. Ответа нет. Зато результат налицо.
На поверку «свердловский казус» оказывается отнюдь не только свердловским, просто там он по каким-то причинам предстал перед общественностью во всей своей неприглядной наготе. Из разговоров с врачами можно узнать, что, например, даже в Москве есть больницы, в которых годовой лимит на лекарства и расходники закончился ещё в сентябре. По информации газеты «Орловская среда», на заседании профильного комитета облсовета главврач орловского противотуберкулёзного диспансера Борис Казённый рассказал о том, что в учреждении острый дефицит расходных материалов: нет перчаток, систем переливания крови — работа нескольких отделений диспансера находится под угрозой. Из-за экономии они даже были вынуждены перейти на одностороннюю телефонную связь. И это в одном из лучших в стране противотуберкулёзных диспансеров! Что же происходит в остальных?
Человеческую (но не чиновничью) душу потрясают несущиеся со всех сторон мольбы о помощи. Ну вот, например, такое обращение одного из благотворительных фондов: «Для введения необходимых препаратов и забора крови для анализов у Маши Ильиной (3 года, г. Тверь, диагноз «острый лимфобластный лейкоз»), как и у большинства пациентов гематологических отделений, постоянно стоит центральный внутривенный катетер. Иначе ребёнку придётся каждый день прокалывать вены и пальцы. Но для катетеров необходимы различные расходные материалы: заглушки, канюли, специальные иглы. Как Маше, так и остальным 40 пациентам отделения онкологии и химиотерапии РДКБ. Сумма, необходимая на покупку расходников к катетерам на два месяца, составляет 60340 рублей. Мы объявляем сбор средств для Маши и других детей отделения онкологии и химиотерапии РДКБ в рамках проекта «Медицинские расходные материалы».
Ну скажите, положа руку на сердце, такое нормально в нашей небедной стране?
Чиновничья реакция на всё это одна — заставить всех молчать. Вот и всё. Так что, дорогие пациенты и их родственники, не спешите обвинять врача, который предлагает вам самим купить лекарство, бинты и прочее, казалось бы, полагающиеся вам бесплатно. По большому счёту, такому врачу нужно быть благодарным, так как он в подобной ситуации рискует… Да, да, начальство строго-настрого запрещает врачам сообщать пациентам и их родным о том, что существуют, например, эффективные препараты, но их нет в наличии в ЛПУ. Поэтому врач-пофигист просто промолчит и будет бесплатно лечить тем, что есть. Например, даже в некоторых московских больницах в последнее время стали исчезать самые обычные гипотензивные препараты, всем с высоким давлением просто прокапывают магнезию, благо она пока ещё в наличии, а кончится — будут, по-видимому, лечить зелёнкой. Лимиты кончаются. Новых поступлений следует ожидать не раньше начала следующего финансового года. Не позавидуешь тем несчастным, которых в конце года угораздит попасть в больницу…
Впрочем, похоже, и сегодняшнее положение дел мы в скором времени будем вспоминать с ностальгией. В принятом на следующий год бюджете чёрным по белому записано, что в 2016 году грядёт сокращение финансирования здравоохранения почти на 11%. И это без учёта инфляции и падения рубля! Напомню, рост смертности населения России за первое полугодие 2015 года, по данным Росстата, составил 2,3%. Судя по бюджету на следующий год, нам не приходится ожидать, что эти страшные цифры будут уменьшаться.