Чем гордиться в Отечестве

«Дым отечества» — так называется повесть Константина Симонова, опубликованная впервые в 1947 году в журнале «Новый мир».

1947 год… Из-за границы на Родину возвращаются сотни тысяч, миллионы людей. Угнанные в Германию, военнопленные, демобилизованные солдаты и офицеры Красной Армии. Годы они жили за рубежами страны. Вспоминается Грибоедов:

Когда ж постранствуешь, воротишься домой,

И дым отечества нам сладок и приятен.

Побывали они, правда, за границей, в отличие от Чацкого, не по своей воле, и вернулись не в уже отстроенную после пожара 1812 года Москву, а в разорённый войной Советский Союз.

ВЕРНУЛСЯ домой и главный герой повести Симонова — Пётр Басаргин. Вернулся после трёх лет службы в действующей армии и трёх лет работы за границей.

Живя и работая во Франции, Германии, Голландии и Америке, неоднократно сталкиваясь с иностранцами, он пришёл к выводу, что представления о России они связывают прежде всего с русской баней, икрой, блинами и водкой.

Басаргина это неизменно приводило в ярость. Он хотел, чтобы каждый, кто разговаривал с ним, чувствовал, что он из Советского Союза и гордится у себя в России не баней и икрой… Во всяком случае, не только ими.

А чем мы можем или даже должны гордиться?

Когда мне было четырнадцать лет, я прочитал «Двадцать тысяч лье под водой» Жюль Верна (роман опубликован в 1870 году). И обратил внимание на то, что в библиотеке подводного «Наутилуса» была представлена научная и художественная литература всего мира, произведения великих писателей, всё лучшее, что создано человеческим гением в области литературы и науки, — и ни одного русского имени!

Позднее, лет в семнадцать, я прочитал рассказ Джека Лондона «Маленький счёт Суизину Холлу», написанный в 1911 году. Героя рассказа штормом заносит на отдалённый остров Тихого океана. Там он натыкается на бунгало образованного европейца Суизина Холла. Так вот, на полках его библиотеки стояли полные собрания сочинений Толстого, Тургенева и Горького, Купера и Марка Твена, Золя и Эжена Сю, Флобера, Мопассана и Поля де Кока.

А кто читал «Маленькую хозяйку большого дома» Джека Лондона (это 1915 год), может, обратил внимание, что Паола Форрест начала свою игру на рояле с исполнения прелюдии Рахманинова.

Итак, в представлении о России иностранцев, по крайней мере культурной их части, с 1870 (Жюль Верн) по 1911 год (Джек Лондон) произошёл перелом.

Этот перелом отметил Ленин, сказав «о том всемирном значении, которое теперь приобретает русская литература» («Что делать?»).

Итак, не русская баня и водка, а РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА — вот чем несомненно может гордиться Россия.

Но вернёмся к повести Константина Симонова. Герой её, Пётр Басаргин, страстно любил свою Родину. «Любил её, как коммунист, стоявший у власти в этой стране и бывший в ответе за её судьбы, и как русский, гордый тем, что именно его Россия стала колыбелью революции».

Россия может гордиться тем, что она страна ВЕЛИКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

А ЧЕМ, собственно, в повседневной жизни было гордиться тогда? Ведь в 1947 году русские люди жили очень бедно. Симонов не приукрашивает послевоенную жизнь, пишет и о недоедании значительной части населения (фактически — голод), и об острой нехватке жилья.

Но в этих тяжелейших условиях послевоенной разрухи, утверждает писатель, проявились лучшие качества русского народа — осознание своей силы и способности к возрождению, способности снова заполнить опустошённую землю, всю без остатка, своими домами, семьями, детьми, внуками, своими трудом и заботами, горем и счастьем, всею многолюдною и неистребимою жизнью большого и сильного народа.

В этой повести Константин Симонов продолжил тему, которую в XIX веке напряжённо обсуждали русские философы и писатели, — тему отношений Европы и России. Симонов продолжил эту тему в середине XX века как тему отношений СССР и буржуазного мира, и в первую очередь — Советского Союза и Соединённых Штатов Америки.

Разным может быть отношение к чужому, а зачастую враждебному обществу. Безоговорочно осуждать всё чужое и безоговорочно хвалить всё своё? По мнению Басаргина, таким людям «недоставало сознания своего превосходства над чужим миром, обладая которым можно было, не роняя собственного достоинства, признавать, что американские автострады или кинематографы с охлаждённым воздухом — отличные вещи, и жаль, что мы ещё не имеем возможности завести такие же у себя».

Нравится Басаргину, как американцы ведут дела — то, что называется «бизнесом»: точно, в срок, и без мелкого жульничества. Нравится внешний демократизм американцев — у самых маленьких людей нет привычки гнуть спину или заискивать перед самыми большими. То есть, скажем, репортёр напишет всё, что бы ни приказал ему владелец газеты. Но, войдя к нему в кабинет, он будет держаться вроде бы независимо, сядет на стул без приглашения и, если они давно знакомы, скажет: «Хелло, Боб».

Сейчас среди части людей, называющих себя патриотами и, наверное, считающих себя ими, есть привычка пренебрежительно отзываться об американцах, наделять их презрительными кличками.

Советские писатели, по-моему, никогда — при всей жёсткости советской пропаганды того времени — до такого не опускались.

«О народе уже давно и хорошо сказано, что народ никогда не бывает плохим», — сказал Басаргин своему младшему брату.

Но Басаргин прекрасно видел пороки буржуазной системы отношений и с трудом привыкал к разрозненности людских интересов, к слову «выгодно» вместо слова «нужно» и, наконец, к тому, что логика справедливости пасовала здесь перед логикой денег.

Для Басаргина же самым главным и самым личным было слово «мы», и в понятие, связанное с этим словом, входили и он сам со своей собственной судьбой, и разорённая войной Смоленщина, куда Басаргин так стремился вернуться из-за границы, и вся наша страна. Как он сказал в шутку одному американскому инженеру: «Лично я ни при каких обстоятельствах не собираюсь продавать ни одной из своих индивидуальных акций такого великолепного предприятия, как социализм».

И отсюда — его отношение к своей работе: «Он бывал счастлив всякий раз, когда при закупках ему удавалось выгадать лишнюю тысячу долларов. Он торговался, как маклак, свирепо и настойчиво до неприличия.

Случалось, что ему укоризненно говорили:

— У вас богатая страна.

— Да, — отвечал он, — но я скуп от природы, я люблю торговаться.

Он безбожно врал: он никогда в жизни не любил и не умел торговаться. Его личные покупки в Америке неизменно вызывали смех у товарищей. Шло ли дело о шляпе, сорочке или чемодане, он всё покупал не так, не там и втридорога.

Но это было одно, а его работа — совсем другое».

ТАКИМ он был, Пётр Семёнович Басаргин, 1912 года рождения, русский человек, коммунист, фронтовик.

Басаргин, его жена Катя, в годы войны фронтовая медсестра, его брат Шура, вернувшийся с фронта без руки, — это и есть советский народ, спасший своё Отечество от фашизма и восстановивший затем за одну — четвёртую — пятилетку народное хозяйство.

А кто же тогда, на рубеже 90-х годов ХХ века, погубил наше советское социалистическое Отечество?

СССР погубил мещанин, ставящий выше всего свои личные интересы.

Главный конфликт в книге, уже когда Басаргин вернулся на Родину, — между ним и мужем его сестры, Григорием Фаддеичем Кондрашовым.

Григорий Фаддеич, фронтовик, награждённый орденом Красной Звезды, очевидно, коммунист, раз занимает ответственную должность по строительству в районе. Но это — человек, всегда думающий в первую очередь о себе… И даже не скрывающий этого, по крайней мере перед своими близкими: «А что же, если я строитель, я себе первому дома хорошего не срублю? Сюда перевели — и здесь срубил. Понижай меня хоть до плотников, всё равно себе первому дом срублю и прощения ни у кого просить не буду. Замучили меня моралями».

И самое главное — в глубине души этого Григория Фаддеича «во все времена сохранялось чувство ущемлённости тем строем жизни, который окружал его»!

Из 1947 года Симонов прямо предупредил нас о возможности потери социализма в СССР. Басаргин так прямо и говорит: «Кабы у нас все были такие, как ты, большие бы надежды на Западе имелись, что опять на всей земле, в конце концов, установится одна система».

Тогда Григориев Фаддеичей было сравнительно мало, и они встречали, как правило, осуждение. «Григорий Фаддеич живёт очень неправильно», — сказала мать Басаргина, и эти её слова были самым жестоким осуждением таких людей и таких поступков.

Подобная позиция осуждалась и Коммунистической партией, и Советским государством. Замечу, Григорию Фаддеичу не удалось подняться выше районного уровня — начальником строительного отдела области его не утвердили.

А вот другой «Григорий Фаддеич» через сорок лет поднялся очень высоко — стал членом Политбюро, секретарём ЦК КПСС. Я имею в виду так называемого главного идеолога партии Александра Николаевича Яковлева.

ИНТЕРЕСНО, что биография того Яковлева в чём-то похожа на биографию героя повести «Дым отечества». Оба фронтовики, оба члены партии, оба работали за границей — Яковлев в Канаде, Басаргин в США.

Но Басаргин честно служил своей стране и своему народу. Яковлев же… Я не думаю, что он обязательно был шпионом, завербованным в Канаде, хотя и это возможно, однако для меня ясно, что американские автострады и кинотеатры с охлаждённым воздухом произвели на него слишком большое впечатление.

Как на Григория Фаддеича произвели впечатление подарки, привезённые из Америки Басаргиным, — перчатки, самопишущая ручка и, наконец, американская электрическая бритва последнего образца.

«Культура! — с уважением сказал он. — Сделано чисто, комар носу не подточит… Она, прежде всего, в мелочах обнаруживается. Мелочи — это зеркало культуры...» И вот какую отповедь даёт ему Басаргин: «Что ты увидел в этом зеркале? Страну, отделённую от всех опасностей океаном и дважды богатевшую во время двух войн, которые залили нас кровью? Страну, которая поэтому может заниматься производством усовершенствованных бритв, в то время как нам не будет хватать кирпича для домов?»

Вдумчивый писатель-патриот, Симонов предупредил нас о возможности гибели социализма, если любители мещанского благополучия, по сути, социальные предатели, прислужники американского империализма, проберутся во власть. Увы, мы не вняли его предупреждениям.

Принято считать, что Симонов писал в основном о войне. Я бы сказал так: Симонов писал о советской эпохе — эпохе великих свершений, выдающихся политиков и прославленных полководцев. Хотите понять эту эпоху — читайте книги Константина Симонова, поэта, прозаика, драматурга, публициста и общественного деятеля.