Времён связующие нити
То, о чём пойдёт мой рассказ, происходило в семидесятых годах прошлого столетия
ОТШУМЕЛА МЕТЕЛЬ, и неяркое солнце проглянуло над Русскою Селитьбой. С одной стороны села укрытые ослепительно белым снегом поля и перелески да кустарнички подле петляющей к Волге речке Сок; с другой — невысокие увалы, кое-где в седловинах «прихваченные» жиденьким соснячком. Дымки над хатами. Немолчный звон металла от мастерской. Нарастающий рокот мотора…
Живёт село заволжское Куйбышевской области, готовится к весне, к страде крестьянской, которая уже не за горами. Дорог каждый день, каждый час.
Вот вытолкнули из ворот колхозной мастерской автомашину. Вокруг неё столпились механизаторы.
— А ну, добавь!..
Шофёр плавно выжимает педаль. Рёв мотора становится гуще. Человек среднего роста, в ушанке, в пимах, вслушивается. Глаза сощурены, скулы напряжены, отчего лицо приобрело те волевые черты, что свойственны людям, немало хлебнувшим на своём веку лиха.
— Глуши! Будет работать...
Ох уж этот механик! И до всего-то ему есть дело. Впрочем, чего сетовать на придирчивость — вся жизнь человека прошла возле машины. Ещё в канун войны «баранку» крутил. В армии стал водителем танка. Войну прошёл на КВ и тридцатьчетвёрке. Вернулся в свой колхоз — и руки снова прикипели к механизмам. Отсюда и опыт, и знания. Уж если такой сказал: «Будет работать» — значит, будет...
— Георгий Васильевич, письма вам, — девушка протянула механику пачку конвертов. — Снова много... И от сына есть. Любопытно, как он там?..
— А ты почитай нам.
Девушка недоверчиво глядит на механика. Шутит, что ли? Нет, глаза серьёзные. Быстро надорвала конверт, стала читать. Сын благодарил за поздравление с днём рождения, писал, что несёт службу, что жив-здоров и того же родителям желает...
«Скупой на слова, весь в меня... Надо мать порадовать, да и обедать пора...» Другие письма были из разных городов. Незнакомые фамилии, адреса. Положил все эти конверты в карман и неспешно двинулся к дому.
* * *
Он шёл и вспоминал годы сороковые, когда был так же молод, как его сыновья-близнецы Сашка и Василий, несущие сейчас военную службу. Тогда и отступать довелось, и лежать в госпитале после ранения, и вновь возвращаться на фронт, чтобы гнать врага туда, откуда он, непрошеный, явился. Так же скупо писал молодой жене в Русскую Селитьбу: «Жив. Здоров. Наступаем...» Описывать свои боевые дела? Но ведь не один он поджигал «тигры» и «фердинанды» противника.
Припомнился бой под Гжатском. Это было трудное время. Отступали. Перед танкистами стояла нелёгкая задача: выстоять, сдержать натиск врага, пока наши займут новую оборонительную позицию.
Били прямой наводкой. Удар — и танк в укрытие. Потом не-
ожиданно появился в другом месте. И — снова удар. Но что это? Соседний КВ вдруг встал как вкопанный, разматывая гусеницу. Георгий выполз через люк и с тросом в руке бросился к подбитой машине. В это время неподалёку шлёпнулась мина. Упал. «Ранен... Кажется, в бедро...» Пополз, превозмогая боль. Набросил конец троса на крюк. Махнул рукой, и через несколько минут оба танка скрылись в овраге. «Значит, повоюем ещё...»
Решил и сам броском через пшеничное поле выбраться к оврагу. Поднялся, но тотчас пуля подрезала танкиста. Вытащили товарищи...
После госпиталя получил новую машину. Участвовал в памятном ноябрьском параде 1941-го на Красной площади, откуда вся часть двинулась на оборонительную линию, что на подступах к Москве. Сколько раз потом смотрел смерти в глаза! Однажды снесло снарядом башню танка, и чудом уцелел, находясь на водительском сиденье. В другой раз горел, но вовремя перекрыл бензобак, и это спасло от взрыва. Не дрогнув, шёл против «тигров» и один. В это время и всадили ему в бок бронебойный… Госпиталь. И вот уже наш герой в новой «коробочке».
Был старшиной — стал техником-лейтенантом, заместителем командира роты. Прошагал Венгрию, Чехословакию, Австрию. Ликующие словаки и чехи усыпали танки ветками сирени, обнимали чумазых танкистов...
«Как это давно было, как давно! Сыновьям вот уже по двадцать лет. Служат. Сашка, тот даже отличился. И кто бы мог ожидать от тихони...»
А было так. В ясный осенний день с аэродрома вылетел самолёт с пассажирами, в том числе и зарубежными. Патрулировавший неподалёку старший лейтенант Михайлишин и солдаты Доколин и Катюк первыми заметили, что с самолётом что-то стряслось. Раздался взрыв.
— За мной!..
Со всех сторон к самолёту бежали советские воины. Среди них-то и был рядовой Александр Косырев. «Только бы не взорвался бак!.. Только бы успеть перекрыть!..»
Вспомнился ли в этот момент солдату рассказ отца о горящем танке, о том, как танкист перекрыл тогда краник бензобака и тем самым предотвратил взрыв? Трудно сказать. Просто молодой солдат это знал и стремительно ворвался в горящий самолёт... На нём вспыхнула одежда...
Как рассказать о дальнейшем? Среди писем, полученных Косыревым-отцом, есть один пакет. В нём — свежий номер военной газеты. Журналист, встретившийся с Сашей Косыревым в госпитале, записал рассказ волжанина, опубликовал его, сопроводив снимком. Потом выслал родителям. Вот что рассказывал солдат журналисту:
— Я немного разбираюсь в моторах, всегда интересовался самолётами. Поэтому тут же распознал опасность взрыва. Я снял шапку, ею закрутил кран. Так как моя одежда горела, товарищи из пожарной охраны направили на меня струю огнетушительной смеси. Тут я слишком быстро обернулся, и струя ударила мне прямо в лицо. Кроме того, у меня было отравление дымом. Больше я ничего не помню...
Пассажиры самолёта были спасены.
* * *
Мы сидим с Георгием Васильевичем и Пелагеей Егоровной Косыревыми в их квартире и перебираем письма. В небольшое старинное заволжское село пишут сибиряки и дальневосточники, волжане и уральцы. Пишут школьники. «Мы будем брать с него пример. Просим наше письмо переслать Саше». «Восхищаемся вами, воспитавшими такого сына». «Горжусь подвигом вашего Саши. Этот подвиг укрепляет авторитет нашей армии и государства». «Молодец, Саша! Желаю тебе быстрейшего выздоровления».
И среди писем — пакет из Чехословакии. Кто автор? Видимо, один из попавших в катастрофу. «Уважаемые родители! Посылаю вырезку из газеты Чехословацкой Социалистической Республики о вашем сыне Саше. К сожалению, я не могу написать вам больше, так как сам получил тяжёлую травму. Поступок вашего сына вызывает восхищение».
На глаза мне попалась фотокарточка. Георгий Васильевич запечатлён на ней при всех орденах и медалях. Косырев перехватил мой взгляд:
— Это наши с Пелагеей Егоровной награды... Я на фронте, она здесь, в тылу, заслужила их...
Пелагея Егоровна и сейчас работает, выпекает хлеб механизаторам, варит обеды. Вырастила шестерых детей. Четверо, можно сказать, люди самостоятельные, а вот Любаша и Ваня ещё учатся в школе.
— Ну мне пора, — поднялся из-за стола Косырев-старший. — Вы тут читайте письма, записывайте, что надо, а я пошёл… Дела…
Над Русской Селитьбой ещё стояло неяркое зимнее солнце.
* * *
То, о чём было рассказано, — из времён, когда одна шестая часть земного шара называлась Советский Союз. Лучшие традиции передавались от родителей к детям.
Ныне времён связующие нити всё чаще рвутся. Распадаются семьи. Падает нравственность. Растёт преступность. Процветают казнокрадство и коррупция. Молодёжь, получившая в нашей стране высшее образование, утекает за границу. Целью жизни провозглашается тугой кошелёк. «Бери от жизни всё и сразу» — таков дикий посыл нуворишей.
Вот почему мне хочется кричать как можно громче:
Друзья! Товарищи! Не рвите
Времён связующие нити!
Не отступайте от велений
Преемственности поколений.