Перед правительством не стоит задача развивать экономику

Заметки с Московского экономического форума

ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ, меня крайне удивляет, что антикризисная секция Московского экономического форума-2016, состоявшаяся несколько дней назад, и МЭФ-2015, прошедший в марте этого года, не привлекли должного внимания общественности. Ведь для нас, россиян, они значили бы больше, чем Всемирный экономический форум в Давосе. Но в Швейцарию в составе российской делегации ездят преимущественно высокопоставленные либералы, которые обычно получают от этих командировок всестороннее удовольствие. Во-первых, они узнают, что говорят о состоянии мировой экономики. Во-вторых, встречаются там с любезными сердцу своими коллегами из стран Запада, а тех обычно весьма интересует вопрос, за счёт чего можно в данный момент поживиться в России. И российские делегаты, как правило, делают доклады, рассказывая, насколько привлекателен наш рынок для иностранных инвестиций. В-третьих, либералы — агенты влияния Запада — могут там под видом деловых переговоров получить очередные инструкции своих зарубежных кураторов.

А в Москве на форуме что либералам делать? Там обсуждаются неинтересные им, хотя и действительно судьбоносные, вопросы: как обеспечить быстрый экономический рост, провести новую высокотехнологичную индустриализацию, обеспечить продовольственную безопасность страны, ускорить процессы евразийской интеграции… Им это неинтересно. Неудивительно поэтому, что на заседании упомянутой антикризисной секции либералы практически отсутствовали, с изложением своих кредо выступили приверженцы реального сектора экономики. Они на конкретных примерах показывали, что правительство проводит политику, противоречащую интересам реального сектора экономики, как и интересам ускоренного социально-экономического развития вообще.

В центре обсуждения оказался доклад советника президента РФ академика РАН Сергея Глазьева. Как выходить из нынешней стагфляции, пытаясь полноценно использовать имеющийся у нас научно-производственный, интеллектуальный и природно-ресурсный потенциал, принять дополнительные меры по преодолению санкций против РФ? Ситуация усугубляется уменьшением ВВП, снижением объёма промышленного производства, ростом безработицы, понижением уровня зарплаты. Глазьев отмечал банальную закономерность, которая «почему-то» не учитывается монетарными властями: с повышением процентных ставок идёт замедление экономического развития, со снижением же процентных ставок — ускорение экономического развития.

Академик критиковал политику Центрального банка, откуда деньги уходят из реального сектора и перетекают в сферу финансовых спекуляций. При этом резко ускоряется их обращение. «Ни в одной стране мира нет такой свободы для валютных спекулянтов. Причём этому потворствует и финансовый регулятор в лице ЦБ. Сегодня рубль — самая недооценённая валюта мира. Отсутствие ЦБ на бирже делает рубль заложником спекулятивных игр. А ведь конституционная обязанность Центробанка — контролировать курс национальной валюты. У нас объём валютных резервов в два раза больше денежной массы. ЦБ по силам маневрировать и управлять валютным рынком, но он почему-то устраняется от этого. В любой стране мира за ситуацию, которую мы наблюдали, например, в декабре 2014 года, виновных бы жёстко наказали. Если государство теряет контроль над курсом своей валюты, то оно передаёт возможность манипулирования им валютным спекулянтам», — без обиняков заявил советник президента.

Глазьев считает, что есть много способов навести порядок на валютном рынке. Для начала надо прекратить кредитование спекулянтов. ЦБ должен проводить валютные интервенции не в соответствии с ожиданиями биржевых игроков, а действовать против них. По факту крупных спекуляций надо проводить расследование с последующим наказанием. Наконец, можно вводить специальные налоги на операции с валютой либо запустить механизм резервирования валюты.

«Мы каждый год, — говорил Глазьев, — читаем одни и те же мантры в плановых документах, и в этом году тоже нам говорят о том, что скоро всё рассосётся и иностранный капитал к нам вернётся, будут опять притоки иностранных инвестиций, но постоянный отток капитала намного больше того, который предсказывается денежными властями, что свидетельствует о том, что экономика станет управляемой».

Ситуация в экономике нашей страны остаётся очень серьёзной. Падение производства, уменьшение зарплаты, рост безработицы… Однако правительство не предлагает реального выхода из спада. Создаётся впечатление, что кабмин рассчитывает только на рост цен на нефть и не предполагает смены экономической модели. Абсурдность ситуации заключается также в том, что мы имеем 60% свободных производственных мощностей. Такое положение сложилось во многом в результате «художеств» руководства ЦБ, которое, вопреки рекомендациям учёных и деловых кругов, подняло процентную ставку в два раза выше, чем рентабельность в обрабатывающей промышленности. Почему они предприняли этот шаг? Никто из учёных не может объяснить этих несуразностей с точки зрения здравого смысла. Но если вы откроете меморандум Международного валютного фонда, подписанный 1 октября, вы получите ответ на интересующий вас вопрос. Так рекомендовал поступить МВФ. И пока наша макроэкономика будет следовать этим рекомендациям МВФ, никакой чётко продуманной стратегии в российской экономике не будет. Просто потому, что у МВФ другие задачи.

Мы хотим развиваться, а МВФ хочет иметь свободный глобальный финансовый рынок для того, чтобы иностранный капитал, не имея никаких преград на мировом пространстве, хозяйничал, как ему вздумается. Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации, также считает, что экономическая политика направлена на подчинение России глобальному капиталу. «Мы умудрились четверть века прожить в государстве, не задав себе вопроса о том, какую задачу выполняет это государство, и рассказывая ему о том, как ему лучше развивать экономику, совершенно не задумываясь о том, что перед ним такой задачи не стоит».

Близкую точку зрения высказал первый заместитель председателя Комитета Госдумы по промышленности Валерий Гартунг. «…Не стоит перед правительством задача подъёма экономики. У них вообще другая задача, там ребята работают по другой специальности — осваивают деньги. Может быть, мы, если правительство правильно поставило диагноз, начнём лечить болезнь? А как лечить болезнь? Если правительство ставит другие задачи вместо тех, которые стоят перед страной, перед гражданами? В богатейшей стране мира более 20 млн. бедных. Может, пора уже нам найти рецепт, что делать в этой ситуации?»

Необходим переход к стратегическому планированию, однако, как заметил известный публицист Юрий Болдырев, оно сейчас сводится у нас к проведению Олимпийских игр, чемпионатов мира и т.д.; принимаемые меры определяются реакцией Запада. Дальше «сидеть на трубе» нет никакой возможности, потому что энергоёмкость нового технологического уклада в России намного меньше, чем в развитых странах. Нам нужны диверсификация, повышение технического уровня. Современные научные представления позволяют всю эту стратегию развития разложить по полочкам. В РАН давно и подробно обсуждается проект «Пояс развития» вокруг высокоскоростных железнодорожных, автомобильных магистралей, формирования новых центров экономического роста. Всё это надо делать вместе с нашими партнёрами по Шанхайской организации сотрудничества, потому что нужны огромные инвестиции. Такими проектами следует наполнять основные направления развития.

Со своим видением проблемы выступил председатель Движения развития Юрий Крупнов. Четверть века, считает он, мы разваливаем страну и постсоветское пространство совершенно вредительской неолиберальной моделью. Но ныне на наших глазах именно возникает принципиально иная модель, противостоящая неолиберальной. Московский экономический форум, особенно на фоне провального Гайдаровского форума в январе, сегодня становится определителем нового мейнстрима. Ю. Крупнов называет новую модель проектной экономикой развития. Он уверен, что у нас наличествует не кризис инвестиций, а кризис проектов. В середине 1990-х годов остатки построенной ещё в советское время промышленности на 50—60% были недозагружены. Сегодня никакой промышленной системы нет. Даже если отвёрточное производство не загружено, это не значит, что целевые кредиты дадут ему новые рынки и возможности какого-либо развития. Поэтому проблема заключается не в деньгах, а в проектах. И ЦБ должен 99% усилий приложить к тому, чтобы эти проекты созидать.

У нас кризис продуктивности. Сначала требуется жёсткая ставка на проектирование новых лидирующих продуктов, континентальных инфраструктур, новых городов, новых рынков… И когда вы «нарисуете» содержательную структуру валового продукта России, тогда туда можно будет вкладывать деньги. Пока этой структуры валового продукта нет. Нам надо очень чётко определить, на чём она может базироваться.

Первый уровень — континентальные инфраструктурные платформы. Китайцы говорят об «Экономическом поясе Шёлкового пути». Американцы выстраивают трансатлантический рынок и инфраструктурную платформу. Мы же ничего не проектируем, хотим поменять направление денег и верим, что всё будет хорошо.

Второй уровень — это проектное развитие. Требуются колоссальное перевооружение села и строительство новых городов.

Ю. Крупнов привёл пример космодрома «Восточный», о котором ему «больно говорить». Денег на его сооружение выделяется безмерно, но возводятся архитектурные модели 1950-х годов, не обсуждаются проблемы закрепления молодёжи и будущего развития. Чтобы их решить, недостаточно полностью теоретически разрушить неолиберальную концепцию, нужны люди, способные поднимать производительные силы страны.

Интеграция науки и экономики требует конкретных проектов. И мы должны чётко понимать: если именно в центре России, в старорусских, нечернозёмных областях, не произойдёт существенного сдвига в экономической и социальной жизни, то никакая интеграция не будет успешной.

На наших глазах реализуется стратегия новой индустриализации в Казахстане, мы видим, как белорусы выполняют пятилетние планы, наш же закон о стратегическом планировании существует пока только на бумаге. Это и есть позиция министерства экономразвития, которое откладывает принятие подзаконных актов, необходимых для работы этого закона. На сегодняшний день отсутствие у нас системы стратегического планирования, целеполагания связано с глубокой дезинтеграцией экономики. У нас финансовый сектор существует отдельно от реального сектора, экспортно ориентированный — отдельно от внутреннего рынка, а причина в том, что мы до сих пор следуем рекомендациям МВФ в проведении макроэкономической политики.

Главный редактор журнала «Экономист» Сергей Губанов отметил: часто ссылаются на зарубежный опыт, но у нас есть и свой опыт, почему мы должны бояться сегодня осмысления и использования лучшего из советского периода? Сталинская модель рассматривает всё хозяйство страны как единое предприятие, оцениваемое по одному конечному результату, а не по множеству промежуточных показателей. Губанов заметил: как только экономическая политика была приведена правительством Примакова в соответствие с общегосударственными интересами, у нас в течение трёх кварталов было обеспечено восстановление промышленности после августовского дефолта 1998 года. Россия и сейчас имеет колоссальный потенциал подъёма экономики, надо лишь снять ограничения, которые ему не дают развернуться.

Губанов обратил внимание на недооценку общественностью остроты социально-экономической ситуации. Между тем ситуация такова, что «мы вошли в спираль, аналогичную той, которая привела к развалу Советского Союза». Нам грозят последствия: автономная рецессия, бюджетный кризис, внутриполитический кризис, дефедерализация России. Все неотложные меры должны быть направлены на то, чтобы эти тенденции пресечь. Но есть ли сегодня для этого социальные силы в стране, существует ли социальная платформа, на которой можно их консолидировать?

Сегодня все стратегические документы правительства перечёркнуты реалиями, прежде всего это относится к «Стратегии-2020». Она с самого начала была обречена на то, чтобы быть перечёркнутой, потому что не содержала чёткого ответа на вопрос о системном целеполагании: «Ради чего?» Необходимо конкретную цель нашего развития видеть в новой высокотехнологичной индустриализации. Это всё равно придётся делать.

Импортозамещение — стратегическая задача, но не тактическая. Сейчас стратегии развития у правительства нет, и С. Губанов предложил инициировать президентское поручение по разработке стратегии новой индустриализации России и подключить к нему в максимальной степени участников Международного экономического форума.