Барщина на директорской даче

Бывший директор самарского национального парка «Самарская Лука» Александр Губернаторов, покинувший свою должность по причине разногласий с Уголовным кодексом, конечно, достоин наказания. Как и другие дитяти нашего времени из директорского сословия, нарушившие закон. Но миллиарды, как это у нас принято, за рубеж он не перегонял. Драгоценности в сундуках не хранил. И даже ни одного кабана, которых в нацпарке множество, из берданки без лицензии не подстрелил.

ГОСПОДИН Губернаторов шёл по дорожке, ведущей от казны к собственному карману, по следам многих подобных ему российских ходоков. Заключал фиктивные сделки — ну а кто их не заключает? Вырученные таким образом деньги тратил на ремонт своего дома в Жигулёвске и строительство дома на участке в поселении Зольное, оформленном на мамочку. И в этом тоже нет ничего нового. Нужна же директору дача за городом.

Разумеется, и государственную технику Губернаторов гонял взад-вперёд для доставки себе любимому строительных материалов. И горючего немало потратил. Кроме этого, всеми силами нарушая закон, способствовал повышению заработков своей дочери. Можно назвать ещё какие-то криминальные всплески его энтузиазма, за которые он должен держать ответ, хотя всё это у нас в стране тысячи раз было и ещё будет, скорее всего, не меньше.

Но есть в биографии Губернаторова эпизоды, которые обличению с позиций Уголовного кодекса не поддаются. Речь идёт о привлечении сотрудников нац- парка к ремонту своего и строительству дома на участке мамочки. Естественно, в рабочее время, которое должно использоваться на благо государства. Вот эта «фишка» и возбудила внимание самарской прессы. «Рабы и мы» — так названа статья в одной из популярных газет. Понятно каждому, что рабы — это те, кто вкалывал на начальника под угрозой увольнения. А мы — это все остальные, которым за непослушание увольнение не грозит.

— Да, у нас угроза увольнения нависает над каждым непокорным работником, — возражает Григорий Басистый, председатель Тольяттинского профсоюза «Молот», созданного по инициативе горкома КПРФ. — Таких выдавливают из трудовых коллективов самыми разными способами.

От Жигулёвска, где находится контора национального парка, до Тольятти — рукой подать. Так что нравы директоров схожи. Да и в Самаре они не сильно различаются. Не хочешь поработать на начальника — жди увольнения. Именно такое условие выдвинул своим подчинённым бывший руководитель областного управления АО «Почта России» Артур Игрушкин. Он возводил коттедж невдалеке от Самары таким же способом, как и Губернаторов. Я долго понять не мог, почему в самарских почтовых отделениях постоянные очереди. Видимо, сотрудники в это время вкалывали на дачке своего начальника. А потом накатали жалобу куда надо. У главного областного почтовика обнаружили немало прочих противозаконных дел и делишек, но они громко не звучат, ибо тоже встречаются на каждом шагу. А «рабский труд» — это и звучит, и встречается не часто. Хотя рабства в привычном понимании в коллективах почтовиков и национального парка пока ещё нет. Есть нечто вроде барщины, когда приходится «отпахать» на начальника, обезопасить себя от увольнения, а потом уж трудиться на самого себя и Отечество.

Современного крепостника можно найти не только в трудовых коллективах, но и в воинских подразделениях. В Сызрани правоохранители привлекли к ответственности командира войсковой части, который использовал труд солдат-срочников и военную технику для возведения редута на своём дачном участке. Ущерб государству составил более миллиона рублей, а бравый военачальник получил за нанесение урона год и четыре месяца колонии-поселения. Солдатского труда в том ущербе нет, ибо его никто не измерял. Как и труд почтовиков вместе с сотрудниками национального парка «Самарская Лука». Измерять его нет никакого смысла, ведь на приговоры он если и влияет, то косвенно. В Уголовном кодексе РФ есть статья, предусматривающая наказание за использование рабского труда. Но на положении рабов сотрудники почтового ведомства и национального парка, конечно, не находились. Есть статья «Принудительные работы». Это один из видов наказания за самые разные преступления. Но статьи, по которой можно было бы привлечь ретивого директора или иного начальника за принуждение подчинённых к работе в его личных целях, в Уголовном кодексе нет. Можно сколько угодно ахать или охать на газетных страницах по поводу внедрения принудительного труда при строительстве дворцов для чиновников, но серьёзного наказания за это не преду-смотрено.

— Мы живём в капиталистическом обществе, где принудительный труд встречается в разных формах на каждом шагу, — говорит первый секретарь Самарского обкома КПРФ Алексей Лескин. — Без него нашим буржуям никак нельзя. А ответственность минимальная. В худшем случае за это можно отделаться административным наказанием в виде небольшого штрафа.

Если бы не было у двух директоров криминальных дел в разных сферах, принудительный труд вполне мог бы сойти им с рук. Или заплатили бы по пять тысяч рублей штрафа, хотя по примерным расчётам сэкономили они на использовании труда подчинённых не одну сотню тысяч. При этом прекрасно знали, что принудительный труд в нашей стране запрещён Конституцией и Трудовым кодексом. Но управу на директора с замашками крепостника найти не просто. Профсоюзных организаций во многих трудовых коллективах нет. А там, где есть, их лидеры тоже находятся под угрозой увольнения за каждое неосторожное слово, а простым сотрудникам конфликтовать с директором себе дороже. Хотя среди почтовиков нашлись отважные ребята, по требованию которых начальник и слетел с должности. Что с ним будет дальше, пока непонятно.

Между тем в стране с января 2017 года действуют специальные центры, где созданы все условия для граждан, приговорённых за разные преступления к принудительному труду. И заполнены эти центры в среднем лишь на полтора десятка процентов. А в Самарской области и того меньше — процентов около десяти. Хотя кандидатов туда немало.

— Надо только внести в Уголовный кодекс РФ специальную статью об ответственности за принудительный труд в личных интересах разного рода чиновников, — предлагает доктор юридических наук, самарский профессор Наталья Боброва, — и наказывать их принудительными работами в тех самых центрах.

Предложение наверняка встретит яростное сопротивление так называемой партии власти. Ведь именно в её рядах и находятся те самые кадры для центров принудительных работ. Но сами они туда не рвутся, а вся правоохранительная система, созданная в интересах крепостников на высоких должностях, отправить их туда тоже не спешит. Уголовное дело господина Игрушкина давно уже расследовано и передано в суд, но Фемида обнаружила в нём какие-то нестыковки и вернула на доработку. С той поры тишина. Впору покричать на всю Самару: «Ау, Игрушкин, сидишь ты или не сидишь? Трудишься в том центре на благо общества или ещё нет?»

И господин Губернаторов в этот центр тоже вряд ли попадёт. А ведь мог бы и помогнуть нашей экономике на одной из рабочих должностей. Но местная пресса уже пророчит ему в худшем варианте условный срок.

Вот так и живём. Но ведь не вечно «партия власти» будет управлять страной. Придёт время, и ворота тех центров широко распахнутся для современных крепостников, внедряющих барщину на собственных строительных объектах и в огородах. А места там им всем хватит.