«Неудобные» бедняки
В Киргизии отчитались о снижении уровня бедности. Показатели благосостояния, однако, до сих пор не вернулись на допандемийный уровень. Всё глубже становится имущественный раскол, подрывающий доверие к средним величинам.
Работа правительства направлена на улучшение жизни населения, что и подтверждается данными официальной статистики. Такова общая формула чиновничьих заявлений в Киргизии. Несмотря на видимую стройность данной схемы, в ней есть существенные изъяны. И чем внимательнее взгляд, тем сильнее эти изъяны перекрывают лоск фасада.
В середине июня национальный статистический комитет опубликовал данные по бедности в 2024 году. Как утверждается, доля малоимущих сократилась с 29,8 до 25,7 процента. В абсолютных цифрах снижение составило 264 тысячи человек, якобы вырвавшихся из трясины нужды.
Достижение может показаться внушительным, если не утруждать себя ретроспективным анализом. Фактически речь идёт о преодолении (да и то частичном) провала, вызванного пандемией коронавируса и последующими событиями. Так, по итогам 2020 года уровень бедности составил 25,2 процента, а в 2019-м он равнялся 20,1 процента. Показатели крайней бедности также существенно выше допандемийных. Если шесть лет назад к этой категории были отнесены 36 тысяч жителей, то теперь — почти 200 тысяч.
Аналитики статистического ведомства признают также, что на благосостояние населения сильно влияют переменные факторы. Например, переводы от трудовых мигрантов. Исчезновение этого источника приведёт к увеличению уровня бедности до 37,3 процента. Наиболее уязвимы южные регионы. В Баткенской области перекрытие каналов поступления переводов обернётся скачком доли малоимущих с 44 до 66 процентов, в Джалал-Абадской — с 33 до 47 процентов, в Ошской — с 20 до 44 процентов. В непосредственной зоне риска бедности, опять-таки по признанию авторов, находятся почти 8 процентов граждан Киргизии.
Реальная картина социального бедствия может быть куда масштабнее, учитывая явно заниженный порог бедности. Чтобы попасть в эту категорию, нужно иметь доход не более 5,5 тысячи сомов (5 тыс. руб.) в месяц, что на треть меньше международной черты бедности (3 долл. в день). Ещё ниже порог крайней бедности — 3,4 тысячи сомов (3,1 тыс. руб.) в месяц.
Статистика по бедности — лишь один пример манипуляции цифрами. Столь же неоднозначны официальные показатели средней зарплаты. Как утверждается, последняя превысила 40 тысяч сомов (36 тыс. руб.). Всё становится куда интереснее, если рассмотреть распределение доходов по категориям. Выяснится, к примеру, что 43 процента работников получают меньше 25 тысяч сомов (23 тыс. руб.), причём 19 процентов довольствуются зарплатами меньше 15 тысяч сомов (13 тыс. руб.). Менее четверти экономически активного населения располагает доходами на уровне средней зарплаты и выше.
Крайне неравномерно распределяется и инфляционное давление. Если для обеспеченных жителей рост цен едва ощутим, то трудящиеся чувствуют каждый «лишний процент». По итогам мая месячная инфляция в Киргизии оказалась наивысшей в Евразийском экономическом союзе — 1,1 процента. Рост цен в годовом исчислении достиг 8 процентов при целевых ориентирах правительства в 5—7 процентов.
Самыми уязвимыми слоями населения при капитализме традиционно являются дети и пожилые. Киргизия — не исключение. По официальным данным, в бедности проживает каждый третий ребёнок. Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) уточняет, чем это оборачивается в конкретной жизни. Почти половина детей в возрасте до пяти лет страдает дефицитом железа, у каждого пятого диагностируется анемия. У 14 процентов детей отмечена задержка роста, а, к примеру, в Баткенской области таких 23 процента. Только 26 процентов младенцев от 6 до 23 месяцев соответствуют, по данным ЮНИСЕФ, минимальным стандартам разнообразного питания. Но обо всём этом чиновники предпочитают не говорить. Правда и капитализм — понятия несовместимые.