Награждается гарибальдиец…
В пятидесятых годах прошлого столетия мне, студенту заочного отделения Литературного института имени А.М. Горького, довелось слушать лекции доктора филологических наук, профессора Николая Алексеевича Трифонова. Меня тогда поразила глубина знаний этого, с доброй хитринкой в глазах, обаятельного человека. И лишь спустя почти сорок лет, вновь встретившись с профессором в Москве, я неожиданно узнал… Впрочем, не будем спешить. Всё по порядку.
МЫ СИДИМ в небольшой московской квартире Николая Алексеевича, все стены которой занимают стеллажи с книгами. И этот, с той же неизменной хитринкой в глазах, более чем 90-летний человек рассказывает мне о том, чего мы не могли знать почти полвека назад, когда слушали его лекции в Литературном институте.
...Кандидатом филологических наук Николай Алексеевич стал в середине тридцатых годов. Работал доцентом литфака Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина. А когда грянула война, 35-летний учёный добровольцем записался в 5-ю Фрунзенскую дивизию Московского народного ополчения. Бои. Отступление. Окружение. Контузия. Плен. И неотступно сверлящая мысль: бежать, обязательно бежать! Несколько попыток закончились плачевно. Но — наконец удалось!
Николай Алексеевич расска-зывает:
— В составе большой группы военнопленных я попал в Италию, на строительные работы. В Болонье, благодаря помощи Флорио Бертини, владельца маленькой фруктовой лавочки на улице Сарагоцца, я и бежал из плена. Около двух недель скрывался в его квартире. Бертини и его семья, люто ненавидевшие фашизм, не только укрывали и кормили меня, переодев в штатское, но и помогли добраться до партизанской бригады имени Маттеотти — известного социалиста, убитого по приказу Муссолини.
В бригаду, к моей радости, чуть раньше влились полтора десятка соотечественников. Они бежали из плена во главе с сержантом Красной Армии Михаилом Найдёновым. Наша русская группа была включена в бригаду самостоятельным подразделением, командиром которой стал Найдёнов, а я, как старший по возрасту и имевший высшее образование, был назначен комиссаром отряда. Как видите, — блеснув глазами сквозь довольно толстые стёкла очков, продолжал свой рассказ профессор — мы и в Италии придерживались наших советских порядков в сравнительно небольшом армейском подразделении, вернее сказать, отделении...
Как рассказывал Николай Алексеевич, та бригада находилась в горной лесистой местности и наносила чувствительные удары по вражеским коммуникациям, вела упорные бои за освобождение от фашистов города Поретти. Мой собеседник, с присущей ему скромностью, не выпячивал собственную персону, а вот о товарищах по отряду говорил много и охотно. Он вспоминал, как белорусский юноша Алексей Киселёв, прикрывая во время боя перегруппировку партизан, был смертельно ранен, но продолжал сдерживать натиск врага до подхода подкрепления. Тяжёлое ранение получил и Михаил Найдёнов, но итальянский хирург поставил его на ноги. Сержант снова вернулся в строй.
Командиром бригады был 32-летний профессор Падуанского университета Антонио Джуриоло, который в партизанском движении Италии был известен под именем Тони.
— Тони, — продолжает рассказ Николай Алексеевич, — был литературоведом по образованию. Он немного говорил по-русски, я чуть-чуть — по-итальянски. И мы с ним в часы затишья беседовали о наших профессиональных делах, о русской литературе, которая его очень интересовала. Он мечтал побывать в Советском Союзе. Я, со своей стороны, неплохо знавший итальянскую литературу, в беседах с профессором, даже в условиях войны, с нескрываемой благодарностью пополнял свои знания, слушая восторженные монологи моего командира. Да, он мечтал побывать у меня на родине, но, к сожалению, капитан Тони не смог осуществить свою мечту. Он погиб в декабре сорок четвёртого на Монте-Бельведере, вынося из-под огня своего товарища. Тони посмертно удостоен высшей военной награды — Золотой медали за воинскую доблесть.
Незадолго до Дня Победы комиссар партизанского отряда Трифонов, попрощавшись со своими боевыми побратимами, прибыл через Неаполь, Дарданеллы и Босфор в Одессу. Ещё около года служил в армии. А в январе сорок шестого вернулся в Москву, в родной педагогический институт. Позднее он заведовал кафедрой литературы Московского библиотечного института, защитил диссертацию на соискание степени доктора филологических наук, более тридцати лет трудился в Институте мировой литературы имени A.M. Горького Академии наук СССР. В списке печатных работ ответственного секретаря «Литературного наследства» более 300 книг, статей, других публикаций...
Ну а Италия, где герою моих заметок в грозное военное время довелось сражаться? И об этом поведал мне Николай Алексеевич:
— В начале семидесятых годов в Советский комитет ветеранов войны на имя Героя Советского Союза Алексея Петровича Маресьева пришло письмо из Болоньи от областного комитета Национальной ассоциации партизан Италии. В нём была просьба прислать делегацию русских партизан на празднование очередной годовщины освобождения Италии от фашизма. Упоминалась в письме и моя фамилия — как активного участника итальянского движения Сопротивления. Меня приглашали приехать с женой.
Это, по оценке моего собеседника, была удивительно насыщенная поездка. В Болонье Трифонова встретили его боевые товарищи Луиджи Мари, Секондо Монтанари и Ферручио Пилла. Трогательной была встреча с семьёй Флорио Бертини, оказавшей бежавшему из плена русскому солдату неоценимую помощь. Побывал Трифонов и на родине Тони, где его встретил брат отважного капитана — адвокат Либеро Джуриоло. На могилу командира бригады в фамильном склепе легли цветы. И уже в Болонье состоялось торжественное шествие партизан по улицам города под восторженные приветствия тысяч итальянцев.
Николай Алексеевич показал мне Почётный диплом, подписанный Генеральным секретарём Итальянской компартии Алессандро Натта: «Награждается советский гарибальдиец Италии Трифонов Николай за доблестное участие в партизанской борьбе на службе Родине, во имя идеалов свободы, прогресса, мира».
* * *
Давно уже нет с нами видного литературоведа Николая Алексеевича Трифонова. Профессор ушёл на переломе двадцатого и двадцать первого веков. Ушёл с чувством горечи от разрушения Советского Союза, которому он был верен и в Москве, и в горах Италии. Он и там, далеко от Родины, защищал Советский Союз, защищал свой отчий дом.
Память о нём навсегда останется с нами.
Другие статьи номера
Раздумья перед скорбной датой
Стою перед скульптурной композицией «Разрушенный город» в голландском Роттердаме, а память переносит меня с берегов Атлантики на берега Волги, из 2016 года — в 1940-й. Тогда я ещё не ходил в школу, но ощущал тревогу взрослых. Врезались в память слова отца: «Разбомбили Роттердам, оккупировали Голландию. Немцы на этом не остановятся».