Нужны не работники, а рабы?
Ковид создал проблемы в сельхозпроизводстве или только сделал их явными?
Ещё в прошлом году я услышал от знакомого специалиста сельского хозяйства, что эпидемия ковида, вернее, вызванные ею карантинные меры, закрывшие доступ в Россию мигрантам, создали в сельхозпредприятиях проблему нехватки рабочей силы. Тогда мне это показалось невероятным.
Скажем, в нашей Белгородской области с того времени, как власть добилась разрушения системы коллективных хозяйств и развернула сельхозпроизводство на капиталистический путь развития, на котором главную роль играют частные крупные предприятия, в селе возникла совсем другая проблема: безработица, прикрываемая в отчётах трудом на личных подсобных хозяйствах. Да и в России в целом, судя по информации Росстата, положение такое же: из почти 20 миллионов сельских жителей трудоспособного возраста заняты в сельском и лесном хозяйстве, охоте, рыболовстве и рыбоводстве лишь около 5 миллионов человек. Казалось бы, российское сельхозпроизводство имеет огромный резерв рабочей силы.
Однако в этом году о проблеме острой нехватки рабочих рук в сельхозпроизводстве заговорили уже на высшем уровне. Интернет запестрел сообщениями типа: «В ведомстве (минсельхозе. — В.В.) серьёзно взволнованы тем, что для уборки урожая в этом году катастрофически не хватает рабочих рук»; «Вице-премьер Виктория Абрамченко поручила минтруду, МВД и минсельхозу проработать вопрос о привлечении иностранных рабочих для проведения сельскохозяйственных работ в этом году». Пока речь идёт о допуске в Россию, несмотря на ковид, нескольких десятков тысяч гастарбайтеров, но, по оценке специалистов РАНХиГС, в российском агропроме может быть задействовано до 500 тысяч иностранцев.
Если бы речь шла о квалифицированных кадрах, вопросов бы не возникало. Проблема их нехватки возникла не сегодня, она стала следствием целого ряда причин — от уровня жизни в селе, где все социальные проблемы нынешней России ощущаются ещё более болезненно, нежели в городах, до девальвации сельского труда в сознании молодёжи, закономерно последовавшей в «информационном поле» капиталистической России. А в последние годы она предельно обострилась. В прессе приводились сетования исполнительного директора Картофельного союза Алексея Красильникова: «В дефиците, прежде всего, механизаторы, ветеринары, агрономы. Аграрии готовы платить хорошую зарплату, но кандидатов на рынке просто нет».
Однако ведь речь идёт о совсем других кадрах. Первый замминистра сельского хозяйства Джамбулат Хатуов, который поднял вопрос о привлечении мигрантов, как следует из сообщения «Ведомостей», имеет в виду использование мигрантов для ручного труда!
Почему же на эти работы предпочитают импортировать рабочую силу вместо того, чтобы использовать российских крестьян?
РБК информирует: «Местные жители не хотят собирать урожай даже за повышенную плату». Позволю себе усомниться. Да, часть крестьян ухитрились и в своих личных подсобных хозяйствах организовать товарное производство, и у них нет необходимости браться за другую работу. Данных об их численности по России в целом мне найти не удалось. А из данных Белгородстата следует, что из двухсот с лишним тысяч сельских жителей трудоспособного возраста, не занятых в сельхозорганизациях, малых и микропредприятиях и не числящихся индивидуальными предпринимателями, «производят в домашних хозяйствах… продукцию преимущественно для продажи» менее 50 тысяч. Неужто остальные отказались бы взяться за работу в нормальных условиях и с нормальной оплатой? Ведь большинство их в своё время не сами ушли из сельхозпредприятий при переводе сельхозпроизводства на капиталистический путь развития, а их «оптимизировали» новоявленные хозяева ради вящей «экономической эффективности» (как с непонятной гордостью в начале десятых годов заявил белгородский губернатор: «Число работающих в сельском хозяйстве уменьшилось в 2,5 раза»). Насколько я знаю от знакомых, живущих в селе, «лишние» деньги таким крестьянам были бы явно не лишними.
Ещё менее верится в версию, предложенную минсельхозом и переданную «Ведомостями»: «Привлечение местных работников низкоэффективно из-за тяжёлых условий труда, отсутствия опыта и минимальных знаний в сельском хозяйстве по сравнению с бригадами из Узбекистана и Таджикистана». Господа, вы это всерьёз? У русских крестьян нет опыта и минимальных знаний в сельском хозяйстве? Напомню, что крестьяне России в 2019 году, по официальным данным, произвели на своих подсобных участках ручным трудом и без привлечения мигрантов 28,2% общей продукции сельского хозяйства страны, а что касается производства овощей, на которое, судя по сообщениям, и зазываются прежде всего мигранты, то здесь доля личных подсобных хозяйств составила почти 52%! И вряд ли труд в личных хозяйствах легче, нежели сам по себе труд по их выращиванию и сбору в крупных предприятиях.
На мой взгляд, ситуацию помогает прояснить сообщение news.rambler.ru, прошедшее летом прошлого года. Правда, оно рассказывало о положении работников не в овощеводческом хозяйстве, а на свинокомплексе, но сути дела это не меняет: «Работникам увеличили нагрузку «в связи с производственной необходимостью», люди работали по 14—15 часов. По их словам, за переработку предприятие им деньги не выплатило».
В том же сообщении говорится, что, протестуя против таких условий труда, более ста человек отказались работать. И это вызвало общественный резонанс.
А вы слышали когда-нибудь, чтобы забастовку объявили мигранты? Я — нет. Так не в этой ли их безропотности и кроется главная причина того, что хозяева сельхозпредприятия предпочитают принимать на работу не местных жителей, а «иностранную рабочую силу».
Если так, то проблема отнюдь не в нехватке работников для ручного труда в российском сельхозпроизводстве, а в том, что хозяевам нужны не работники, а рабы. Ну а власть, как это давно уже стало традицией, всегда обслуживает интересы «эффективных собственников». И эпидемия коронавируса не создала эту проблему, а только сделала явной.