Олег Табаков мебель не рубит
Нашей замечательной творческой интеллигенции, кичащейся своим якобы либерализмом, только дай повосхищаться властью. Недавно такую возможность предоставил художникам, артистам, композиторам столичный мэр Юрий Михайлович Лужков.
Впрочем, на этот раз он явился в Центральный Дом актера не в качестве мэра, а как лидер «Отечества» — общероссийской политической общественной организации. На сцене — Лужков за компанию с ректором МГУ В. Садовничим и С. Бэлзой. В зале — артистическая элита: И. Моисеев, Ю. Любимов, О. Табаков, Р. Казакова, А. Ведерников, Л. Кербель и другие. Кажется, Бэлза с улыбкой, но вполне всерьез сказал, что такой концентрации интеллигентности, как в этом зале, в мире еще поискать. Дальше началась демонстрация интеллектуальных возможностей собравшихся.
Каждый из выступивших, водрузив лавровый венок восхвалений на шею воссоздателя храма Христа Спасителя, организатора 850-летия Москвы и юношеских Олимпийских игр, сетовал на упадок культуры, обнищавшей и обмельчавшей, и, разумеется, выражал надежду на ее подъем при новой власти, которую должен — не может не возглавить — такой просвещенный политик, как Юрий Михайлович. Бросалось в глаза одно обстоятельство: элита зациклена только на собственных цеховых проблемах, причем исключительно материальных. В этом ее самое главное, разительное отличие от прежней русской интеллигенции с ее традиционным жертвенным народолюбием.
Лужков в свою очередь поделился принципами политического кредо «Отечества», лозунги которого, как посетовал лидер, за недосугом еще не сформулированы. Некоторые положения, впрочем, уже поражают отточенностью. Например: человек отличается от животного наличием культуры. Впрочем, все вечные истины отдают банальностью. Волга впадает в Каспийское море — с этим тоже не поспоришь. А разве возразишь что-нибудь против такого, например, наблюдения «отечественного» идеолога: все-то русских бросает в крайности. Даже пословицы у нас какие-то подозрительные: «Пан или пропал», «Грудь в крестах или голова в кустах». Вот и бросает страну из крайности в крайность. В 17-м: до основанья, а затем... В 91-м снова: до основанья... По мнению Лужкова, которого такой народ категорически не устраивает, получается у нас только первое, то есть разрушение. А вот с последующим созиданием плохо, «затем» ничего не выходит.
Тут Юрий Михайлович явно лукавит. Ельцинские «реформаторы», конечно, довели державу до ручки, но они ведь ничего и не собирались делать «затем», в их планы как раз и входит полное и окончательное разрушение России и подчинение ее Западу. Что же до 17-го года и всего за ним последовавшего, то не может же выпускник советской средней школы не знать, что «затем» было превращение лапотной, безграмотной страны вместе с ее застрявшими в средневековье окраинами в могучую сверхдержаву, славную не только своей военной мощью, служившей гарантом мира на планете, но и крепкой экономикой, высокой наукой и культурой. Лужков об этом тоже, конечно, знает. Но зачем-то не договаривает.
Наверное, затем же, зачем тревожит тень Маркса, утверждая необходимость соответствия политической надстройки экономическому базису. Но Маркс, как известно, никому, в том числе и «надстройке», ничего не предписывал. Он лишь сформулировал основные законы движения истории, и дальнейшая история подтвердила, что сформулировал он их верно. Лидер «Отечества» пользуется марксистской терминологией для придания наукообразности той мещанской идеологии взаимного компромисса, который совершенно невозможен для реально противостоящих общественных сил, конфликт между которыми может быть, конечно, искусственно заторможен, но неминуемо разрешится революционно, хотя характер такой революции бывает разным.
Столь же несостоятельны и попытки причесать историю «отечественным» гребнем так называемого согласия. Вот ведь французы, говорит Лужков, встают при пении «Марсельезы», но ничего у себя не рушат. Рушат, Юрий Михайлович, еще как рушат. Разрушили, как вы помните, Бастилию. Залили кровью страну в дни Директории. В жесточайшей борьбе уже в середине XIX века переломили реставрацию власти Бурбонов. Перегородили столицу баррикадами Парижской коммуны. История, видите ли, не ручная обезьянка, которую группа каких бы то ни было интеллектуалов может заставить танцевать под избранную ими музыку. Локомотивы, мчащиеся по рельсам, управляются иначе. И если уж читать Маркса, надо дочитывать до конца.
Проповедь социального согласия в нынешней России, где верховодит кучка грабителей, пустивших по миру трудовой народ, в том числе, кстати, и интеллигенцию,— это либо результат политического невежества, либо преднамеренный обман легковерного электората, уставшего от политических баталий.
Именно такой — политически малограмотной, легковерной, эгоистичной и подверженной эмоциям — и является творческая интеллигенция, в особенности та самая «элита», что собралась в стенах Дома актера. Многие из них, кстати, по-прежнему молятся на Гайдара и его команду псевдодемократов. Однако агрессивная нетерпимость «праводельцев», фактически вытесненных с реального политического поля, все больше начинает раздражать беспринципную интеллигенцию, не жалующую неудачников. Выдвижение победительного Лужкова с его социал-патриотической фразеологией, эффектными культурными проектами, а главное — деньгами, которые, как известно, не пахнут, может обольстить некоторую часть «элиты», давно забывшую о какой бы то ни было гражданской совести и ответственности.
Выступивший на встрече Олег Табаков, никогда, кажется, не снимающий теперь с лица улыбочку шаловливого подростка, напомнил, что в молодости он на сцене рубил дедовской шашкой мебель, в которой тогдашней комсомолии виделось воплощение мещанских, собственнических пережитков. Теперь, представьте, не рубит. А напротив — приобретает ее для своей новой студии. Дело нужное, житейское. Но при чем тут искусство?
Главная беда, постигшая наших творцов, на самом деле вовсе не бедность, а потеря смысла творческой деятельности. Раньше он определялся служением народу. Сегодня элита от народа отвернулась, предала его. И оказалась в творческой пустоте, в идейном мраке.