Россия — не Турция

Россия — не Турция

№2 (31205) 13 января 2022 года
2 полоса
Автор: Татьяна КУЛИКОВА, экономист.

В последние несколько недель финансовый кризис в Турции резко обострился: стремительно растёт инфляция, а турецкую лиру от свободного падения защищают только интервенции местного центробанка за счёт быстро убывающих золотовалютных резервов. Амбициозный эксперимент президента Эрдогана по снижению ключевой ставки на фоне ускоряющейся инфляции, в корне противоречащий общепринятой экономической теории, фактически провалился. Однако в этом провале существенную роль сыграли специфические «страновые» факторы, присущие Турции, так что делать вывод о безусловной необходимости борьбы с инфляцией с помощью высоких процентных ставок как минимум преждевременно.

Для начала приведём несколько цифр, показывающих масштаб финансового кризиса в Турции. По итогам декабря 2021 года инфляция в Турции в годовом выражении (то есть к соответствующему периоду прошлого года) составила 36%, при том что месяцем ранее было «всего лишь» 21,3%, а в январе прошлого года — 15%. В месячном выражении (в процентах к предыдущему месяцу) ускорение видно ещё более явно: с января по сентябрь инфляция колебалась в диапазоне порядка 1—2% в месяц, в октябре она ускорилась до 2,4%, в ноябре — до 3,5%, а в декабре скакнула аж до 13,6% к предшествующему месяцу.

Особенно сильно дорожает продовольствие: в годовом выражении продовольственная инфляция в декабре составила 43,8%, в то время как в ноябре была «всего лишь» 27%.

При этом инфляционный потенциал у Турции ещё далеко не исчерпан: индекс цен производителей (PPI), являющийся в значительной мере опережающим индикатором по отношению к индексу потребительских цен, по итогам декабря вырос на 80% по отношению к декабрю 2020 года. Рост цен производителей, так же как и рост потребительских цен, существенно ускорился в последние три месяца: в сентябре в месячном выражении рост индекса PPI составлял 1,5%, в октябре — 5,2%, в ноябре — 10%, в декабре — уже 19% (и это не в годовом выражении, а к предшествующему месяцу!).

Что же вызвало столь резкое ускорение инфляции? Изначально она в значительной мере являлась «импортированной», то есть со второй половины 2020 года развивалась под действием роста мировых цен на товары, которые Турция импортирует, в частности, на энергоносители. Проблема импортируемой инфляции в минувшем году затронула все развивающиеся страны, и большинство из них (включая Россию) ответили на этот вызов стандартным способом: ужесточением денежно-кредитной политики через подъём ключевой ставки.

Турецкий центробанк сначала поступал так же: во второй половине 2020 года он начал цикл повышения ставок и к марту 2021 года довёл ключевую ставку до 19% при годовой инфляции порядка 16%. Однако президент Эрдоган был не согласен с такой политикой. Он уволил главу центробанка, назначив на эту должность своего человека, готового исполнять прямые указания президента, несмотря на формальную независимость главного национального финансового органа. По указке Эрдогана начиная с сентября 2021 года турецкий центробанк стал агрессивно снижать ключевую ставку: в сентябре — до 18%, в октябре — до 16%, в ноябре — до 15% и в декабре — до 14%.

В итоге ключевая ставка оказалась значительно ниже инфляции, и отток капитала из страны резко ускорился: при отсутствии ограничений на трансграничное движение капитала он всегда перетекает туда, где при сопоставимом уровне риска реальные процентные ставки выше. В результате турецкая валюта начала стремительно обесцениваться, что стало одним из основных драйверов разгона инфляции.

В экономической науке есть теория о «невозможной трилемме», которая надёжно проверена практикой. Она утверждает, что ни в какой стране не могут одновременно быть выполнены все три следующих условия: 1) свободное трансграничное движение капитала, 2) управляемый валютный курс и 3) независимая денежно-кредитная политика. Из этих трёх условий можно выбрать любые два, а третьим при этом надо пожертвовать. В частности, если государство не поддерживает курс своей национальной валюты достаточно жёсткой денежно-кредитной политикой, то в краткосрочном аспекте оно, конечно, может поддерживать его за счёт расходования золотовалютных резервов, но только до тех пор, пока эти резервы не израсходуются полностью.

В случае Турции, у которой (по крайней мере, пока) нет значительных ограничений на трансграничное движение капитала, выбор в пользу сверхмягкой денежно-кредитной политики означает, что приходится жертвовать стабильностью курса: валюта будет ослабляться. Именно так сейчас и происходит, и даже валютные интервенции турецкого центробанка не в силах остановить этот процесс; его удаётся лишь немного замедлить.

К началу 2021 года курс турецкой валюты составлял порядка 7,4 лиры за доллар, в августе — порядка 8,5 лиры за доллар, к концу октября курс стал двузначным, а на максимуме 20 декабря он достигал 18,4 лиры за доллар — обесценение в два с половиной раза за неполный год.

Стабилизировать (по-видимому, лишь на время) ситуацию удалось только благодаря объявленной Эрдоганом 20 декабря беспрецедентной мере защиты сбережений граждан от обесценения национальной валюты. Гражданам Турции было предложено разместить деньги на специальных депозитах в национальной валюте, по которым государство обязалось предоставлять компенсацию в случае, если обесценение лиры превысит процентный доход; то есть держатели таких депозитов в лирах в пересчёте на твёрдую валюту ничего не потеряют. Таким образом валютный риск с держателей депозитов был перенесён на государство.

Объявление президентом Эрдоганом указанной меры сопровождалось фактически одновременной мощной интервенцией турецкого центробанка на валютном рынке — как напрямую за счёт золотовалютных резервов, так и через продажу валюты госбанками. Только за два дня — 20 и 21 декабря — турецкие госбанки потратили на покупку лир порядка 7 млрд долларов. В результате спекулянты, игравшие против турецкой лиры, были вынуждены капитулировать и закрыть свои позиции (то есть купить лиры за доллары и евро) с огромными убытками, а курс турецкой валюты за несколько часов укрепился с 18,4 до 12,3 лиры за доллар. Через пару дней курс достиг отметки 10,3 лиры за доллар, но затем он развернулся, и с тех пор лира неуклонно ослабевает: по состоянию на пятницу, 7 января, курс составил уже 13,8 лиры за доллар — падение более чем на 30% за 13 торговых дней.

Таким образом, есть все основания полагать, что даже государственная страховка депозитов от валютных рисков не помогла остановить бегство от стремительно обесценивающейся лиры. Это и понятно: золотовалютные резервы Турции тают на глазах из-за интервенций в поддержку национальной валюты. Так, за одну неделю с 18 по 24 декабря турецкие золотовалютные резервы сократились на 3,5 млрд долларов. За два месяца — ноябрь и декабрь — суммарное сокращение золотовалютных резервов составило как минимум 16 млрд долларов. В результате по состоянию на 24 декабря у Турции осталось всего лишь 8,6 млрд долларов чистых золотовалютных резервов. А тут ещё и объявленная властями гарантия компенсации валютных рисков, которая также потенциально может привести к огромным тратам со стороны государства.

Запас прочности финансовой системы Турции уже на исходе, и это видят и биржевые спекулянты, и рядовые турецкие граждане. Поэтому многие из них воспользовались срежиссированным властями резким укреплением лиры для пополнения своих запасов твёрдой валюты (а также золота и даже биткоинов). Так, по сообщению агентства Блумберг, турецкие компании за неделю с 18 по 24 декабря нарастили свои валютные резервы на 1,6 млрд долларов. Доверие граждан к финансовой политике турецких властей тает на глазах, кризис подходит к неизбежной развязке.

Какая логика стояла за этим смелым экспериментом президента Эрдогана? По его мнению, высокие процентные ставки способствуют разгону инфляции из-за увеличения себестоимости производства. Что же касается ослабления национальной валюты, то, по мнению Эрдогана, это даже хорошо: турецкие товары становятся более конкурентоспособными на мировом рынке, а значит, торговый баланс страны будет улучшаться.

В целом эта логика вполне здравая, но она работает только в долгосрочном аспекте. Для того чтобы идея по развитию экономики за счёт увеличения внутреннего кредита и роста экспорта сработала, нужно время, а его у Турции нет: финансовая система страны уже идёт вразнос. Эрдоган не учёл специфические факторы: зависимость страны от импорта многих критически важных товаров, большой объём долгов в иностранной валюте у турецких банков и бизнеса, низкий уровень золотовалютных резервов. Эти факторы в своей совокупности не позволят продержаться до того момента, когда положительный эффект от политики Эрдогана мог бы проявиться. Поясним, как это работает.

У Турции значительный дефицит торгового баланса, то есть объём импорта заметно превышает объём экспорта. Так что подорожание импорта, особенно по критически важным видам товаров, спрос на которые почти не зависит от цены, перевесило позитивный эффект от роста экспорта, в результате чего дефицит торгового баланса резко вырос. По итогам ноября он составил 5,4 млрд долларов — максимум с августа 2020 года, тогда как месяцем ранее он был 1,5 млрд долларов. И этот дефицит оказывает дополнительное давление на национальную валюту.

Далее, резкая девальвация лиры приводит к сильному росту стоимости обслуживания долгов, номинированных в иностранной валюте, так что для многих турецких компаний долговое бремя становится непосильным, и без поддержки властей они не выживут.

Но главное — это инфляция, которая в значительной мере порождается обесценением лиры. Сейчас инфляция в Турции уже достигла того уровня, когда она приводит к дестабилизации всей экономической жизни. Это точка качественного перелома, в которой поведение всех экономических субъектов кардинально меняется: они начинают закладывать в свои планы непредсказуемо высокую будущую инфляцию. Предприятия переводят свои цены в твёрдую валюту; в случае Турции — в евро (вспоминаем российские 1990-е годы с ценами, номинированными в у.е.). Во все договоры закладываются механизмы индексации, в результате чего порождается инфляционная спираль. Одним из проявлений этой спирали стало повышение с нового года минимальной зарплаты на 50%, которое дополнительно подстегнёт рост цен в ближайшие месяцы.

Далее, неопределённость будущего в экономике и финансах приводит к тому, что компании откладывают инвестиционные проекты до лучших времён; некоторые из них даже начали сокращать производство из-за падения внутреннего спроса, вызванного ростом цен. Об этом прямо заявила в своём обращении к правительству Ассоциация турецких промышленников и предпринимателей (TUSIAD); она призвала правительство отказаться от своей экспериментальной монетарной политики: «необходимость возврата к общепринятым правилам экономической науки очевидна», — говорится в заявлении Ассоциации.

Таким образом, кризис в Турции уже переходит из сферы финансов на экономику в целом. Так что ускорение экономического роста, которое, по расчётам Эрдогана, должно было вытащить турецкую экономику из инфляционно-девальвационной спирали и освободить страну от зависимости от иностранного капитала, вряд ли произойдёт. Эксперимент Турции с неортодоксальной денежно-кредитной политикой можно считать провалившимся.

Какие уроки для России можно извлечь из провала турецкого эксперимента? Казалось бы, ответ лежит на поверхности: если появилась инфляция, с ней надо быстро бороться путём ужесточения денежно-кредитной политики, как и велит общепринятая экономическая теория. Поэтому агрессивное повышение ключевой ставки, которое проводит наш ЦБ, оправданно и даже необходимо, несмотря на негативные последствия для реальной экономики. Эту мысль, в частности, выразил президент Путин на своей ежегодной пресс-конференции. «Я знаю неудовлетворённость реального сектора [экономики] от повышения ставок, но если этого не делать, то у нас может быть, как в Турции», — сказал он.

Однако Россия — не Турция; у нашей страны запас прочности финансовой системы на порядок выше. В отличие от Турции, у России накоплен большой объём золотовалютных резервов, торговый баланс стабильно профицитный, нет большого внешнего долга, закредитованность компаний сравнительно невелика. Всё это, в частности, означает, что наш ЦБ при желании может довольно долго удерживать национальную валюту от слишком сильного обесценения, а значит, спекулятивная игра против рубля не так привлекательна и безо-пасна, как игра против турецкой лиры; так что столь «наглых» атак спекулянтов, как в случае Турции, можно не опасаться.

Это не значит, что надо было продолжать цикл снижения ставок, начатый в разгар пандемии, — это привело бы к ещё большему перегреву в потребительском кредитовании (он и сейчас имеет место, несмотря на повышение ставок) и к опасному разгону инфляции. Но повышать ставки вслед за растущей инфляцией можно было гораздо менее агрессивно и с меньшим негативным эффектом для реального сектора экономики.

Плюс к тому если бы в России существовало эффективное государственное стратегическое планирование и промышленная политика (соответствующий закон принят уже много лет назад, но, к сожалению, так и не заработал), имело бы смысл наращивать объёмы льготного кредитования наиболее важных отраслей и секторов нашей экономики. Делать это можно не только за счёт бюджета, но и через специализированные механизмы рефинансирования, суть которых состоит в следующем: ЦБ даёт кредиты банкам по сниженным ставкам под залог их льготных кредитов с госгарантиями, выданными в рамках той или иной государственной программы поддержки экономики (так когда-то работала «Программа 6,5%», то есть программа кредитования малых и средних предприятий по этой льготной ставке). Если объёмы подобного льготного кредитования значительны, с макроэкономической точки зрения это эквивалентно смягчению денежно-кредитной политики, но в отличие от простого снижения ставки это позволяет направлять ресурсы именно туда, где они наиболее полезны для развития экономики. Всё это способствовало бы ускорению роста экономики, снижению себестоимости производства и в конечном счёте подавлению инфляции.

Таким образом, анализ того, что именно «пошло не так» в турецком монетарном эксперименте, показывает, что его опыт напрямую не переносится на Россию и наша страна вполне могла бы позволить себе более мягкую денежно-кредитную политику (в разумных пределах, конечно), не опасаясь, что «будет, как в Турции».

Просмотров: 1082

Другие статьи номера

Одиозный Чубайс как он есть

Член-корреспондент Российской академии наук Жан ТОЩЕНКО в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором КОЖЕМЯКО

В серии этих бесед под рубрикой «Личины оборотней», рассматривающих творцов величайшей отечественной катастрофы 30 лет назад, сегодняшний персонаж абсолютно неизбежен. Большинство читателей, наверное, согласятся с нами, когда назовём его: Анатолий Чубайс.

Имя-то одиознейшее! В предыдущих публикациях (см. номера «Правды» за 27—30 августа, 1—4 октября и 15—18 октября 2021 г.) мы говорили о Михаиле Горбачёве, Борисе Ельцине, Анатолии Собчаке. Но разве можно в ряду основных убийц социалистического Советского Союза и новоявленных властителей капиталистической России обойтись без Чубайса?

И хотя про него уже немало сказано и написано, жизнь требует ещё и ещё раз пристально вглядеться в эту отталкивающую фигуру. Для того, чтобы всем стало понятнее, каким ничтожным типажам мы обязаны теперешним состоянием родной нашей страны.

ПУЛЬС ПЛАНЕТЫ

ПХЕНЬЯН. КНДР сообщила об успешном проведении испытаний гиперзвуковой ракеты, которая, пролетев километр, точно поразила цель. Ранее Северная Корея запустила неопознанный снаряд в сторону Японского моря: речь, вероятно, идёт о пуске баллистической ракеты малой дальности из наземной установки.

Совместные предприятия — это взаимовыгодно
Заместитель министра иностранных дел Республики Беларусь Николай Борисевич в ходе рабочего визита в Социалистическую Республику Вьетнам побывал в примыкающей к её столице — Ханою северной провинции Хынгйен.
Выгорают на работе

Сервис корпоративного медицинского обслуживания BestDoctor провёл опрос среди 1900 респондентов по вопросам профессионального выгорания, о его причинах и симптомах.

Две трети всех участников опроса (62%) считают себя эмоционально выгоревшими. Большинство из них (72%) сообщили, что понимают, с чем это связано.

Топором по краснокнижным соснам

Общественность Сочи взволнована очередной вырубкой пицундских сосен на Приморской набережной города

Экзотические деревья произрастают на трёх террасах, с которых открывается вид на море. В годы Великой Отечественной войны там размещался госпиталь №2135. В мирное время на этих террасах делали зарядку, загорали и танцевали отдыхающие санатория имени Мориса Тореза. А вот в нынешнем декабре сосновая роща, высаженная 50 лет назад, уменьшилась сразу на 7 деревьев. Вырубка произошла на территории, арендованной частной компанией-застройщиком ООО «Юниверсити Плаза».

Он так и не увидел моря

Уже под самый Новый год пришла новость: на восстановление сгоревшего корвета «Проворный» потребуется пять лет. С учётом того, что это относительно небольшой корабль (чуть более 100 м длиной), можно полагать: в значительной степени его придётся построить заново. Тем удивительнее было слушать первые официальные комментарии о том, что ничего страшного не случилось, хотя корабль горел более суток.

Неолиберализм — главный противник человечества

Немецкое левое издание «Юнге вельт» по сложившейся уже традиции начало новый год проведением международной конференции. В этом году открыть её работу, выступив с первым докладом, был приглашён заместитель Председателя ЦК КПРФ Дмитрий Новиков. По его собственному признанию, своей главной целью он ставил предложить участникам ключевые идейно-теоретические и политические оценки КПРФ современного империализма.

Рабами не будем
В Екатеринбурге состоялся очередной пикет против так называемого цифрового концлагеря. Около полутора десятков горожан вышли на аллею возле Дворца спорта, требуя от властей не посягать на их права и свободы.
Исправь ошибку
В Краснодаре, возле здания краевой администрации, активистка Яна Антонова провела одиночный пикет в знак протеста против строительства храма на аллее 80-летия образования Краснодарского края в Юбилейном микрорайоне города.
СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ ЗА РУБЕЖОМ

Европа вновь объята массовыми протестами против коронавирусных ограничений, причём акции под лозунгом «Нет — санитарным тоталитаризму и диктатуре!» охватили уже не только столицы большинства государств Старого Света, но и целый ряд других городов. Так, на улицы австрийского Граца, административного центра федеральной земли Штирии, вышли около 30 тысяч человек (даже проживающие там хорваты)​​, возмущавшихся принятием кабинетом канцлера Карла Нехаммера дополнительных мер по сдерживанию распространения COVID-19, а также введением с февраля обязательной вакцинации для всех жителей Альпийской Республики.

Все статьи номера