Его песни становились по-настоящему народными

Большинству россиян имя композитора Владимира Захарова, 125-летие со дня рождения которого отмечается 18 октября, сегодня практически ни о чём не говорит. И тому есть как объективные, так и субъективные причины. Во-первых, прошло 70 лет с того июльского дня 1956 года, когда после тяжёлой длительной болезни Владимира Григорьевича не стало. Во-вторых, творчество этого талантливого, самобытного и исконно русского композитора было тесно связано с Русским народным хором имени М.Е. Пятницкого, для которого он создавал свои песни. В-третьих, Захаров являлся выдающимся знатоком именно русского народного искусства, традиции которого он творчески воспринял и на их основе создал всецело национальный индивидуальный стиль многоголосой песни. То есть Владимир Захаров являлся творцом исключительно русским по своим музыкальным интересам и пристрастиям и советским по духу и мировоззрению. Русская его корневая система, скажем прямо, далеко не всем нравилась, потому некоторыми деятелями от культуры она искусственно и сужалась, чтобы могла войти в определённые рамки — рамки русской хоровой песни, которая, к сожалению, давно уже не является массовой.

  Русскую хоровую песню — вообще песню народную и песню авторскую, но близкую по складу, настрою, мелодике, напевности, содержанию, наконец, к песне народной — в своё время существенно потеснила песня эстрадная. И, может быть, на всесоюзном, а затем и на общероссийском уровне именно Государственный академический русский народный хор имени М.Е. Пятницкого, старейший музыкальный коллектив, в марте нынешнего года встретивший свой 115-летний юбилей, только и продолжает оставаться хранителем и последовательным исполнителем русских народных песен, а также русских советских песен, близких к народным, ведущим автором которых как раз и является Захаров. Следовательно, творческое наследие Захарова, не канувшее в Лету, тем не менее продолжает существовать в довольно узких рамках.

Но это совсем не значит, что оно растеряло свои художественные достоинства, гражданственно-патриотический настрой и характер, а вместе с тем и способность объединять и радовать массового слушателя. Именно массового, так как свои песни Владимир Григорьевич писал для самых широких аудиторий, для всего русского народа, от которого никогда не отрывался и чьё искусство, культуру, фольклор и традиции трепетно любил, хранил и приумножал.

Владимир Захаров, родившийся на руднике при Богодуховской балке в Донбассе, сын штейгера, происходившего из смоленских крестьян, и крестьянки родом из Псковской губернии, чрезвычайно гордился своей принадлежностью к русскому народу и русскому советскому искусству. Более того, композитор, которого ещё при жизни называли «крестьянским композитором», дескать, писавшим только для колхозников, подчёркивал свою принадлежность ко всему русскому искусству, которое он, естественно, не разделял на какие-то категории и группы. «Мне иногда приходилось слышать: «Захаров — крестьянский композитор», — отмечал он в 1952 году. — Должен сказать, что я считаю себя русским композитором и никогда не писал песен специально для колхозников. Я писал их для всего народа. Опора композитора на русскую крестьянскую песню вовсе не означает, что его творчество становится «крестьянским». Нет, от этого великого песенного наследия путь идёт к всенародному искусству, и именно к этому я считаю своим долгом стремиться в своей творческой работе».

Да, Захаров истово служил всему русскому народу. И сочинял выпускник Донской (Ростов-на-Дону) консерватории по классу композиции Н.З. Хейфеца, начинавший свой творческий путь в 1920—1921 годах как исполнитель на балалайке в оркестре народных инструментов под управлением В.В. Хватова, для него прежде всего песни. Собственно, в истории русской советской музыки он известен именно как композитор-песенник, за двадцать с лишним лет написавший их около семидесяти. Что же касается вопроса о том, какой аудитории его творчество более всего приходилось по душе, сельской или городской, то следует сказать, что песни Захарова почитали повсюду в Советском Союзе. Его любили в республиках Средней Азии, о чём в своих воспоминаниях поделилась одна из самых колоритных представительниц искусства Узбекистана. Так, выдающаяся узбекская советская танцовщица и певица, народная артистка СССР Тамара Ханум вспоминала: «Я познакомилась с В.Г. Захаровым в 1938 году в Колонном зале московского Дома союзов, где состоялся мой сольный концерт. В.Г. подошёл ко мне вместе с поэтом М.В. Исаковским, и мы условились о встрече, положившей начало нашим беседам о моём репертуаре и о роли в нём русской песни. Несколько позже я стала петь новую песню В.Г. «И кто его знает». В 1939 году я пела эту песню на строительстве Большого Ферганского канала, и меня слушали сорок тысяч человек, которые сидели на огромной площади земли, уложенной амфитеатром. Им впервые пришлось слышать песню на русском языке, и она вошла в жизнь рабочих Ферганского канала, как в свой родной дом. Как только закончилась песня и в конце я просто со вздохом сказала «И кто его знает», — все присутствующие разразились бурными овациями и криками: требовали повторения. Потом каждый просил, чтобы я написала на память слова её, так что я целыми днями писала текст «И кто его знает»…

Уже во время войны В.Г. подарил мне свои песни «Чем же, чем я виновата» и «Ох, ругала я судьбу». Я всегда залпом выучивала его песни со своей помощницей Софьей Каракаш. Все они получались очень хорошо. Благодарный текст Исаковского давал возможность хорошо обыграть образы.

Прошло уже немало лет. Я бережно храню как реликвии письма В.Г., фотографии и ноты с его надписями. Из всех моих русских друзей роднее всего мне был В.Г. Захаров — мой учитель и автор песен, которые я пропагандировала по всему миру».

Творческая индивидуальность Захарова очень отчётливо выделяла его в сообществе советских композиторов и, в частности, среди самых маститых отечественных песенников. По направленности своей песенной музыки он был явно ближе к А.В. Александрову, А.Г. Новикову, В.П. Соловьёву-Седому, М.И. Блантеру, нежели к И.О. Дунаевскому и к большинству более молодых композиторов. И прежде всего потому, что Владимир Григорьевич в своём творчестве органично и глубоко развивал коренные русские народно-песенные черты стиля. Он брал русскую песню глубоко, не пренебрегая ни её давностью, ни её современным вариантом, ни её старыми крестьянскими истоками, ни её новыми посылами. Потому-то в его живом, чрезвычайно современном искусстве переплетались с очень смелыми, неожиданными решениями приёмы старинного многоголосия и маршевого склада, мелодические свойства протяжной песни и плясовой частушки. Отсюда и складывалось общее мнение, что его песни как будто бы более традиционны в сравнении с произведениями других авторов. Но для своего времени они были новаторскими. Новаторскими в понимании русской народной песенной традиции. Новаторство же как таковое композитор естественно приветствовал.

Захаров также сочинял фортепьянные пьесы, крупные оркестровые сочинения, музыку к радиопостановкам и кинофильмам, романсы, но именно в песне ему было суждено найти себя как оригинального художника, чей почерк и по прошествии многих лет со времени его ухода остаётся неповторимым. Важно отметить, что на выбранном им пути Захаров был не одинок: он опирался на народный хоровой коллектив, с которым у него сложилось теснейшее содружество. В хоре имени Пятницкого он нашёл то песенное выражение, которое его интересовало и волновало. В довольно молодом ещё коллективе он смог изучить и глубоко познать образцы русского песенного искусства, которые и определили истоки и существо его собственного стиля. Созданные же им новые песни явились, в свою очередь, достоянием народного хора: они существенно обновили и обогатили его репертуар, фактически выдвинув хор на передовые позиции.

Благодаря неутомимым поискам своего слова в искусстве, которые им велись на широком пространстве русского народного музыкального творчества, а также органичной связи с народным коллективом, он сформировался в композитора-песенника. На этой народной почве и в тесной взаимосвязи с хором базируется главное своеобразие его композиторского пути.

Созданные Захаровым песни принадлежат к числу лучших, наиболее типичных и в то же время глубоко оригинальных произведений советского песенного искусства. Они в равной мере индивидуальны (творческий почерк художника в них просматривается чётко и убедительно) и народны, что прежде всего проявляется в их неразрывной связи с развитием русской народной песенности.

Оригинальность захаровских песен особая. И проявляется она в первую очередь в их искренности, лиричности, теплоте чувства. Но при этом они не крикливы, ненавязчивы, не призваны, что называется, бить наповал. Потому, может быть, они не так легко запоминаются и повторяются, как многие популярные мелодии советских композиторов, писавших для эстрады. Их поэтому никак не причислить к образцам советской эстрадной песни. Они создавались вроде бы для исполнения в больших концертных залах, на площадях, стадионах, а также на радио и в любых других аудиториях, но всё же они не являются эстрадными. У них, что принципиально важно, иное назначение: мобилизовать, сплачивать, вдохновлять народ, радовать, веселить, открывать перед ним широкие просторы народного творчества. У классической советской эстрады, как известно, было несколько иное назначение. Хотя, откровенно говоря, тонкую грань между песнями народной направленности Захарова и, допустим, эстрадными песнями Дунаевского простому слушателю не так-то легко и воспринять.

Песни Захарова подкупают своей искренностью, теплотой, лиризмом, напевностью, тонким народным юмором. Неудивительно, что после многочисленных концертов прославленного хора их участники практически в один голос заявляли: «Когда слушаешь эти песни, — жить хочется! Жить и трудиться!» Песни Захарова действительно отличаются удивительной жизнерадостностью, неподдельным оптимизмом. Язык их был предельно ясен и понятен широким массам, особенно в те давние, духоподъёмные 1930—1950-е годы. И это при том, что музыкальная сторона песен Захарова была вовсе не проста. В них присутствовало большое разнообразие форм, богатство мелодического рисунка, ритмическая свобода, ярко выраженное разнообразие голосового сопровождения. По сути, эта удивительная напевная мелодичность, а также многоголосье, красочность и позволили его песням в своё время прочно войти в быт соотечественников и стать поистине народными песнями.

Захаровские песни по своему складу настолько близки к русским народным песням, что при жизни композитора встречались и те, кто пытался отрицать их оригинальность, доказывая, что они лишь своеобразные обработки и перепевы русских народных песен. Конечно, такая постановка вопроса неверна. Песни Захарова исключительно оригинальны. Всё в них представленное есть результат творческой мысли, волнений, глубоких раздумий и переживаний композитора. Но, бесспорно, тщательное изу-чение народного творчества обогатило его музыкальный язык. И обращался он к лучшим образцам русской народной песни с большим удовольствием. Ещё с детских лет русская народная песня овладела им основательно. Причём уже тогда, на рудниках Донбасса, он научился её распознавать по пению отдельных шахтёрских артелей, ведь каждая артель пела одни и те же песни на свой лад. Смоленские старатели пели совсем не так, как воронежские, а тамбовские напевы ничем не могли напомнить пение псковичей.

Разная интерпретация, своя непохожая напевность, удивительное многоголосье русских песен мальчика завораживали. С годами же к нему пришло твёрдое понимание того, что русская народная песня — огромный мир со своими особенностями, постижение которых окажется делом непростым. В зрелые же годы композитор, освоив большой пласт знаний о русской народной песне, мог различать и понимать её суть и тончайшую нюансировку практически безошибочно. Широкое раздолье русской песни виделось ему практически воочию. В его воображении запросто оживало величие русской природы, перед ним явственно проносились высокие горы, дремучие леса, полноводные реки, зелёные луга, берёзовые рощи, степные просторы. Русская народная песня, таким образом, начинала жить в его сознании.

Русская народная песня научила Захарова не только трепетному к ней отношению: она помогла ему действенно достигать малыми средствами больших результатов и не бояться писать песни с узким диапазоном, с настойчивым повторением одних и тех же звуков, добиваясь при этом выразительности другими средствами, свойственными народной песне. Подсказала русская народная песня Захарову также и то обстоятельство, что создавать необходимо такие песни, которые хотелось бы петь певцу, которые помогали бы ему выявить не только своё настроение, но и детально распознать собственные голосовые данные, тем самым убедившись в том, что исполнение песни должно приносить радость и певцу, и слушателю.

Песни Захарова — явление исконно русское, поскольку и он сам был сугубо русским человеком, искренне любившим свой народ, его культуру, музыку, литературу, живопись. «От своего отца он унаследовал особую любовь к меткой, яркой русской речи, к остроумным рассказам, пословицам, поговоркам, изречениям, — рассказывал выдающийся русский советский фольклорист, хоровой дирижёр, педагог, художественный руководитель Государственного академического русского народного хора имени М.Е. Пятницкого с 1927 по 1964 год Пётр Казьмин. — В его записных книжках можно было найти немало таких изречений, отдельных фраз, смешных слов. Неудивительно, что он так горячо любил творчество Чехова, Тренёва, Ильфа и Петрова, Исаковского, Твардовского, Михалкова. Любил читать их произведения артистам хора. Неудивительно, что он всегда настойчиво искал тексты с юмором. Потому-то он с таким увлечением работал над песнями «Провожанье», «И кто его знает», «Зять и тёща», «Про «Катюшу», «О моряках», над песнями «Колхозной свадьбы».

Слова некоторых из названных Петром Михайловичем песен принадлежат таким выдающимся поэтам, как Михаил Исаковский и Александр Твардовский.

На слова Исаковского композитор написал такие песни: «Вдоль деревни», «В чистом поле», «Провожанье», «Зелёными просторами», «Лети, письмо приветное» (посвящена М.И. Калинину), «На восходе солнца», «Шёл со службы пограничник», «И кто его знает», «На горе белым-бела», «О моряках», «Походная», «Клятва», «Ой, ругала я судьбу», «Ой, туманы мои», «Слава советской державе», «Куда б ни шёл, ни ехал ты», «Про «Катюшу», «Величальная И.В. Сталину», «Величальная В.М. Молотову», «Чем же, чем я виновата», «Лучше нету того цвету», «Как с войны пришли ребята», «Гармонист», «Хороши вы, июльские ночи», «На перекрёстке», «Пройдут года», «Черёмуха».

«Наше содружество с Владимиром Григорьевичем Захаровым продолжалось более двадцати лет, — годы спустя вспоминал Исаковский. — За эти годы он написал на мои стихи около трёх десятков песен…

Меня нередко спрашивают, как протекала наша совместная работа. Это было очень просто: чаще всего я давал ему готовые стихи, на которые он затем, уже без моего участия, писал музыку. Не было у нас ни особых способов о том или ином поэтическом решении песни, ни совместных длительных «бдений» у рояля. Лишь несколько раз мне пришлось по просьбе В.Г. писать слова к уже готовой музыке…

Рождение первых двух песен с музыкой Захарова приохотило меня к соавторству с ним, и третье стихотворение я уже предложил ему сам: оно называлось «И кто его знает». Тогда же появились «Зелёными просторами», «Шёл со службы пограничник» и некоторые другие…

Одной из последних наших совместных работ было создание песни о трудовых резервах «Пройдут года» (1948). Мы писали её по заказу Министерства трудовых резервов. У меня сперва возникла идея бодрой молодёжной песни. Захаров же задумал произведение лирического склада, воспевающее красоту и радость труда. Он мечтал о том, чтобы через много лет уже взрослый рабочий или мастер мог напевать эту песню как воспоминание о ремесленном училище, о товарищах по учёбе. Мой текст он и на этот раз подверг изменению, превратив одну из пяти строф стихотворения в припев.

Очень покоряла меня горячая увлечённость Владимира Григорьевича своим трудом. Он глубоко ощущал своё призвание композитора-песенника и относился к своему делу с исключительной серьёзностью. Никогда не приходилось мне видеть, чтобы он делал что-либо не в полную меру своих сил, кое-как…

Часто в беседах со мной Захаров сетовал на отставание современного песенного творчества, на обилие серых, а то и пошлых сочинений. Резко отрицательно отзывался он о влиянии зарубежного джаза и мещанских романсов».

Столь подробное воспоминание большого художника поэтического слова приоткрывает многие стороны личности композитора, являвшегося не только увлечённым творцом, профессионалом, прекрасно знавшим своё дело, дорожившим им, не допускавшим и мысли о том, чтобы не вкладывать в него душу и не выполнять его при полной отдаче сил и всей жизненной энергии, но и просто добрым, чутким, отзывчивым товарищем, другом. Захаров, к слову, о чём также вспоминал Михаил Васильевич, очень помог ему в годы Великой Отечественной войны: «Никогда не забуду, как в годы войны, когда я, живя в Чистополе, испытывал трудности с питанием, Захаров организовал для меня посылку, которую привезли самолётом из Казани. В то тяжёлое время это было поистине очень ценным подспорьем».

Немало песен Захаровым было написано и на слова Твардовского: «Про Данилу», «Все ровесники ребята», «На марше», «Письмо к матери», «Пехота», «Мельник». Также в 1940—1941 годах композитор на слова Александра Трифоновича написал большую композицию — песни и пляски «Колхозной свадьбы», куда вошли: «Стоят столы кленовые», «Колхозная полька», «Березняк густой», «Шуточные частушки», «Горько пиво», «Колхозный подарок», «Песня об урожае», «Отшумела рожь густая», «Частушки жениха и его друзей», «Плясовые частушки», «Пляска на колхозной свадьбе».

Перу композитора принадлежит и ряд торжественных, главным образом гимнических по характеру произведений. Первым таким творением в 1943 году стала песня «Слава Советской Державе» на слова Исаковского, наполненная величавой мелодией, имевшая праздничный, победный настрой. В 1946 году Захаров написал более строгую и плавную «Песню о России» (слова Исаковского и А. Суркова), отличавшуюся широтой и спокойной силой, народной стильностью напева, медленным и неуклонным подъёмом при мерном движении голосов.

Особое место на жизненном пути Захарова принадлежит Русскому народному хору имени Пятницкого. С его деятельностью он впервые соприкоснулся в конце 1931 года, получив приглашение в небольшой тогда коллектив, состоявший из 18 человек, для разучивания новой программы. А в феврале 1932 года Владимира Григорьевича на общем собрании хора избрали его музыкальным руководителем. Любопытно, что само это избрание состоялось без Захарова: к нему просто пришёл Пётр Казьмин, племянник Пятницкого, фольклорист-словесник, знаток народной песни, стоявший во главе хора, и от имени коллектива сообщил о состоявшемся голосовании и его итогах.

С тех пор и до самой кончины Захаров был неразрывно связан с этим выдающимся коллективом, по существу вместе с Казьминым он руководил его работой. Вместе с хором имени Пятницкого Захарову пришлось много поездить по родной стране, повидать безбрежные казахские степи и могучие реки Дальнего Востока, бескрайние таёжные пространства Сибири, живописные озёра, леса и горы Урала, пышную природу Крыма и Кавказа. За этими красотами композитору открылось главное — величайший трудовой подъём советских людей, их физическая и духовная красота, а вместе с ними и верность социалистическому Отечеству. Всё это пробуждало в нём чувство большой гордости за свой народ и великую Советскую державу.

Первую песню для хора имени Пятницкого «По дорожке неровной» (на слова И. Молчанова) Захаров написал в 1933 году. И создана она была с учётом исполнительских особенностей коллектива, которые композитор изучил досконально, его певческого стиля, и вместе с тем откликалась на события современности, показав трагическую картину гибели молодого тракториста, убитого кулаками. При этом важно отметить, что руководство хора расценивало захаровскую песню как смелый опыт и очень волновалось за её судьбу: в коллективе до того времени «композиторские» песни не приживались, не имели они успеха и у публики. Однако песня Захарова понравилась и хору, и слушателям. Композитор ведь к тому времени овладел народным складом и прекрасно знал индивидуальные певческие способности каждого участника хора.

Год спустя хор имени Пятницкого исполнил новую захаровскую песню «Вдоль деревни» на слова Исаковского, которую запевала чудесная певица-подросток А. Прокошина. С этой песни, ставшей настоящей творческой победой композитора, начался период удачного исполнения лучших его песен, воспевавших новую жизнь и грандиозные победы первого в мире социалистического государства. Слушатели в те бурные 1930-е годы тепло встретили «Провожанье», «Дороженьку», «Будьте здоровы», «Зелёными просторами», «Шёл со службы пограничник», «И кто его знает», «О моряках» и другие его песни, сразу же становившиеся знаменитыми. Органически близкие народному искусству, воплотившие образ сильного и мужественного, духовно прекрасного современника, они несли с собой яркую индивидуальность творческой личности. Каждая из них казалась неповторимой и сверкала музыкальной выдумкой. Широта размаха, чувство простора, энергия движения и одновременно искренность, душевность, теплота этих песен не оставят равнодушными и нынешнего слушателя.

Наиболее успешной для реализации собственных творческих замыслов и расширения славы хора имени Пятницкого стала у композитора вторая половина 1930-х годов. Именно в это время состоялась длительная поездка хора на Дальний Восток, а также прошли его многочисленные выступления в частях Красной Армии и Флота. 22 октября 1937 года коллектив хора блестяще выступил в Колонном зале Дома союзов с новой программой, приуроченной к двадцатилетию Великой Октябрьской социалистической революции.

В годы Великой Отечественной войны, когда хор имени Пятницкого буквально жил на колёсах, выступая во многих местностях Советского Союза, перед красноармейцами и в госпиталях, получили широкое распространение не только новые песни композитора, но и те, что были написаны им раньше; в частности, исключительную популярность приобрела песня «И кто его знает». На её напев даже сочинялись сатирические стихи против фашистов. Не случайно именно в 1942 году Захаров был удостоен Сталинской премии второй степени за ряд песен, в том числе «И кто его знает», «Дороженьку», «Два сокола». Эти песни тогда особенно широко вошли в жизнь и стали в результате всенародным достоянием. Тогда же, между прочим, по-новому прозвучала и песня «Отшумела рожь густая». Она очень трогала советского слушателя в 1941—1942 годах. В 1944 году Президиум Верховного Совета СССР присвоил Захарову высокое звание народного артиста СССР и наградил его высшей наградой Родины — орденом Ленина. Этих наград Владимир Григорьевич удостоился за выдающиеся достижения в области музыкального творчества и особые заслуги в деле пропаганды русской народной песни. В том же 1944 году Захаров вступил в ряды ВКП(б).

Коль речь зашла о наградах композитора, то тут же отметим, что в 1946 году Захаров за песни «Величальная И.В. Сталину», «Величальная В.М. Молотову», «Куда б ни шёл, ни ехал ты», «Про «Катюшу» (слова М. Исаковского), «Пехота» (слова А. Твардовского), «Стань лицом на запад» (слова И. Марковича, редакция М. Исаковского) был удостоен Сталинской премии первой степени. В 1952 году за концертно-исполнительскую деятельность в хоре имени Пятницкого он вновь был удостоен Сталинской премии первой степени. В 1951 году композитора наградили орденом Трудового Красного Знамени.

Послевоенные годы были для Захарова не менее плодотворными. Хор Пятницкого к этому времени вырос в большой коллектив и превратился в своего рода художественный центр, куда обращались за советом и помощью многочисленные советские исполнители народной музыки. С 1948 года хор начал активно гастролировать за рубежом. Первые его выступления в те годы с большим успехом прошли в Польше, Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии, ГДР, Финляндии. Сам же Захаров побывал и в других странах.

В послевоенное время композитор активно участвовал в общественной жизни. Он работал в художественных советах Министерства кинематографии и Комитета по делам искусств, являлся секретарём и членом правления Союза композиторов СССР. Его по-настоящему волновала деятельность всего композиторского сообщества Советского Союза, а если шире, то настоящее и будущее советской музыки. Известный русский советский композитор Б. Терентьев отмечал, что Захарова отличала «необыкновенная заинтересованность в судьбе советской музыки, особенно советской песни». «В любой обстановке, — далее продолжал Борис Михайлович, — от товарищеских бесед до заседаний Секретариата ССК СССР, от работы творческих комиссий до больших пленумов Союза композиторов, В.Г. Захаров проявлял горячий интерес к новым сочинениям, к направлению творческих исканий того или иного автора, к откликам советской аудитории на работы советских композиторов. Всякий подлинный успех глубоко радовал его: «у меня праздничное настроение», — сказал он на одном из творческих пленумов после исполнения ряда хороших, значительных произведений. Болезненно, подчас слишком болезненно переживал он любой промах, просчёт не только в сочинении музыки, но и в том, как мы сумели показать её нашим слушателям».

Владимир Захаров по жизни и особенно в творчестве был человеком необыкновенно деятельным. Он жил творчеством, верил в духовную силу и мощь русской песни. Песни же — прекрасные, мелодичные и глубокие — он дарил людям, дабы жилось им краше, светлее, содержательнее… Песни Владимира Захарова, несмотря даже на то, что поют их, увы, нечасто, всё равно продолжают жить. И жить им на нашей русской земле долго!

Фото: официальный сайт

хора им. М.Е. Пятницкого.