Входим в стагфляцию

Судя по опережающим индикаторам, с июня в России начался экономический спад. Причём он сопровождается мощным ускорением инфляции. Мы входим в классическую стагфляцию.

  На минувшей неделе вышли свежие данные по мониторингу предприятий. Индикатор бизнес-климата (ИБК) Банка России, который является весьма показательным опережающим индикатором уровня деловой активности, за месяц (с прошлого замера в начале июня) снизился на 4,5 пункта — с 0,9 до минус 3,6. Это самое резкое падение с сентября 2022 года (когда была «частичная мобилизация»).

Но даже тогда значение индекса было выше: ИБК упал с 3,8 до минус 1,1. Если смотреть не по скорости изменения, а по уровням, то нынешнее падение является самым глубоким с момента начала СВО. В марте 2022 года ИБК обвалился до минимума минус 10,4, но сразу стал бодро восстанавливаться: в апреле он был минус 7,2, в мае минус 4,0, а все его последующие значения уже были выше, чем то, что мы получили сейчас. Таким образом, ИБК Банка России говорит нам, что в июне экономика уверенно пошла вниз.

При этом резко вырос индекс издержек: с 35,3 до 46,7 пункта. Это максимум опять же с весны 2022 года, когда, как мы помним, был резкий скачок цен, вызванный всеобщей паникой и мощнейшим обвалом рубля. А после этого ни в разгон инфляции в конце 2023-го, ни в «инфляционную катастрофу» конца 2024-го, ни при повышении НДС в начале нынешнего года индекс издержек не превышал 45. А вот теперь превысил.

Инфляционные ожидания предприятий также скакнули вверх, но это было вполне предсказуемо. А вот столь сильный рост индекса издержек (то есть фактической производственной инфляции) — это очень неприятный сюрприз.

А что у нас с потребительской инфляцией? Индекс потребительских цен (ИПЦ) в формате «месяц к предыдущему месяцу в годовом пересчёте с сезонной корректировкой» (обозначение: saar — seasonally adjusted annual rate) по итогам июня вполне ожидаемо скакнул вверх — до 10,6% saar.

Хорошая новость состоит в том, что в устойчивых компонентах (на которые в первую очередь смотрит наш ЦБ) июньская картина не такая уж страшная. Так, один из наиболее информативных индикаторов — базовый ИПЦ без туризма — в июне составил 5,7% saar (напомним: базовый ИПЦ топливо не включает). Высоковато, конечно (по сравнению с апрелем и маем, когда этот индикатор был ниже целевого ориентира ЦБ 4%), но пока не катастрофа.

Однако радоваться рано. Эти «хорошие» данные были за июнь, а вот июльские оперативные недельные данные говорят о том, что влияние бензинового кризиса на цены далеко не исчерпано и в июле инфляционная картина, вероятнее всего, окажется гораздо хуже.

Рост цен на топливо продолжается, причём с ускорением. Посмотрим на динамику цен на топливо по недельным данным с начала острой фазы бензинового кризиса; возьмём период с 24 мая по 11 июля (последние доступные данные). В указанные семь недель приросты цен на дизель составили соответственно 0,78, 0,86, 0,84, 2,74 (неделя с 13 по 20 июня), 2,23, 3,35 и 3,18%. Подчеркнём: указанные цифры — это рост за неделю, а не в годовом пересчёте. Это экстремально много! Похожая ситуация и с бензином. Таким образом, мы видим, что в середине июня удорожание топлива вышло на новый уровень, и в июле этот мощный рост сохраняется.

Ускоряется и общий рост цен; более того, ускорение постепенно переходит на более широкий круг товаров. Что вполне естественно: рост стоимости топлива, особенно дизеля, существенно влияет на цену перевозок.

Так что по итогам июля следует ждать более высоких показателей устойчивой инфляции, а значит, ЦБ на ближайшем заседании 24 июля, вероятнее всего, проявит жёсткость. Стоит ожидать сохранения ключевой ставки (КС) на прежнем уровне и существенного сдвига вверх её прогнозной траектории на текущий и следующий годы. Более того, мы не удивимся, если будущая траектория КС в обновлённом макропрогнозе станет допускать возможность её повышения уже в текущем году. Таким образом, рассчитывать на помощь ЦБ в борьбе с экономическим спадом пока не приходится.

Итак, начиная с июня мы имеем классическую стагфляцию — в полный рост. Конечно, один-два месяца — это ещё не тенденция, а разовое событие. Является ли нынешняя стагфляционная ситуация разовым событием или это долговременная тенденция, зависит от того, сможет ли власть найти эффективный инструмент противодействия вражеским атакам на наши НПЗ и прочие объекты критической инфраструктуры.

Шанс на это есть. В частности, на днях Ростех представил систему «Паутина» для защиты предприятий от дронов (неудачное название: именно так называлась вражеская операция по атаке стратегических аэродромов в глубине российской территории в июне прошлого года). По сути это металлическая сеть, натянутая на модульные металлоконструкции.

Насколько эффективно эта система будет работать — увидим. В 2024 году похожее решение уже применялось, но в итоге оказалось малоэффективным, так как использовавшаяся тогда сеть спасала только от дешёвых лёгких беспилотников. Новая система, по утверждению разработчиков, будет эффективна против подавляющего большинства моделей, используемых в настоящее время противником. Посмотрим…

Если же прилёты по НПЗ продолжатся, то бензиновый кризис останется с нами надолго. Нынешний дефицит топлива невозможно быстро исправить за счёт повышения предложения: возможности импорта ограничены, а восстановление повреждённых НПЗ и возведение новых, даже в мини-формате, требует немалого времени, особенно с учётом санкций, затрудняющих покупку оборудования.

Поэтому разрешение бензинового кризиса в среднесрочном аспекте возможно только за счёт сокращения потребления. Вводить систему рационирования власти пока не хотят (кроме нескольких регионов), а значит, топливо будет дорожать до тех пор, пока высокие цены не заставят население и бизнес существенно сократить его потребление.

Этот процесс уже идёт. Именно в этом, на наш взгляд, и кроется основная причина улучшения ситуации с топливом, которую мы сейчас наблюдаем в ряде регионов, включая Москву и область. Дефицит топлива сократился, поскольку спрос на него упал, потому что из-за очередей и роста цен люди стали меньше ездить.

И это касается не только населения, но и бизнеса. А когда бизнес сокращает потребление топлива, это означает снижение производственной активности — вот вам и экономический спад.

Более того, нынешний бензиновый кризис ударил по деловой активности не только напрямую — через рост издержек из-за цен и очередей на заправках. У него есть ещё один важный аспект, и он более глубокий и долгосрочный. Вражеские удары по НПЗ показали, что имеется очень высокая неопределённость в отношении дальнейших перспектив СВО, а при таком уровне неопределённости любые инвестиции в развитие слишком рискованны. Вот потому-то инвестиционные планы предприятий и сворачиваются «до лучших времён», а значит, падает и деловая активность.

Мы подробно писали об этом в статье «Шторм на финансовом рынке» («Правда», №68, 30.06.2026), посвящённой беспрецедентной 16-недельной серии непрерывного падения российского фондового рынка. Именно пересмотр взгляда инвесторов на перспективы СВО, вызванный вражескими ударами по объектам в глубине России, был и остаётся основной причиной пессимизма инвесторов (как на финансовом рынке, так и в реальном секторе). Кстати, серия непрерывного падения фондового рынка продолжается; теперь она продлилась уже 19 недель.

Итак, основные причины нынешнего обвала инвестиционной и прочей деловой активности — это дефицит топлива и резкое повышение общего уровня неопределённости. Инвестиционный климат стремительно ухудшился, а улучшиться он может, только когда власти предъявят народу понятную стратегию, которая должна привести нас к победе в СВО в обозримые сроки. Только тогда наша экономика сможет вернуться к здоровому устойчивому росту.