Менялы в Храме
В разгар горбачевской перестройки, еще не перешедшей в перестрелку, в кругах либеральной интеллигенции модно было спрашивать: «Ведет ли эта дорога к Храму?» Вопрос был чисто риторическим. Ответ подразумевался: «Нет, социализм не ведет к идеалу. Нет, он не ведет к нравственности».
Коварную роль в размывании общественных устоев тогда, помнится, сыграл фильм грузинского режиссера Т. Абуладзе «Покаяние». Именно здесь прозвучал этот самый ключевой для перестройщиков вопрос. Кинокартиной восхищались даже в партийных изданиях прогорбачевского толка. Видели в ней борца за общественную нравственность. И в упор не замечали вопиющей безнравственности и бездуховности этого произведения. Ведь в экстазе покаяния сын вырыл и выбросил из могилы... труп своего отца. Впрочем, через некоторое время точно так же поступили сами так называемые демократы-ельцинисты. Занявшись гробокопательством, они очернили, оплевали собственных дедов и отцов, обесценили все периоды и все достижения Советской власти. В том числе и победу в Великой Отечественной войне. И до сих пор не успокоятся, особенно из-за ленинского мавзолея. Понравилось мертвых выбрасывать, особенно если их идеи живут в народе.
...Действие драмы мокшанской писательницы Валентины Мишаниной с библейским названием «Не убий, не укради» происходит не по дороге в Храм, а буквально в Храме или рядом с ним. В спектакле Национального театра Мордовии — многие внешние приметы современного религиозного возрождения. Колокольный звон. Строительные леса в деревенской церкви. Юная, чистой душой Люся, готовящаяся уйти в монастырь. А где-то за сценой умирает, но никак не умрет девяностолетний старик. Ярый деревенский безбожник. Воплощающий почти для всех персонажей драмы все зло «большевистского атеизма». Много десятков лет назад по приказу властей он сбросил крест с деревенской церкви, плясал на иконе да еще будто бы надругался над монашкой. И тем не менее его дочь Агуня (в отличие от кающегося гробокопателя из фильма Абуладзе) не желает «выбрасывать» отца, настойчиво упрашивает батюшку и его окружение облегчить муки безбожника и еще раз его соборовать. Агуню играет заслуженная артистка Республики Мордовии Т. Весеньева. Появляется на сцене она эпизодически, но ее сдержанная манера игры оставляет сильное впечатление. Экономными сценическими средствами, почти без слов, передает она и сострадание к умирающему, и любовь к нему, и убежденность в своей правоте. Батюшку Алексия играет заслуженный артист Республики Мордовии В. Гудожников. Необычная роль для него, склонного к юмору, сатире, гротеску. Но при
некоторой скованности в необычном амплуа он сумел создать образ проницательного, интеллигентного, душевно чуткого, современного деревенского попа. И, пожалуй, внутренне страдающего за греховность своего окружения.
Валентина Мишанина — один из лучших современных драматургов Мордовии. Эпизод за эпизодом, сцену за сценой развертывает она вместе с режиссером Ю. Хвостиковым внутреннюю драму обитателей этого храма, фальшь и лицемерие многих из них. Оказывается, и в церкви могут твориться безнравственные дела. Фанатично верующая Анна-баба не стесняется запросто украсть со строительных лесов в церкви банку краски. (Как всегда блестяще, с точным мокшанским колоритом, с тонким чувством родного языка, ее сыграла заслуженная артистка Республики Мордовии М. Плотникова). Молодой художник — богомаз Игорь упорно (и, наверное, небезуспешно) соблазняет попадью Катю. Соблазнительная попадья читает на досуге отнюдь не Библию, а Мопассана.
В центре драмы двое юношей, работающих на строительных лесах и под ними, — Витёк и Игорь. У молодых актеров И. Зубова и Т. Чудаева получился отличный актерский дуэт. Витек чист и наивен. Игорь опытен, хитер, распущен, а среди его друзей — самые настоящие криминалы. Их диалоги — это два представления о смысле жизни. Один учит другого жить, а сам подростком был готов за пустяк убить отчима. Или: «Зачем тебе деньги, если ты вино не пьешь, девушками не интересуешься?» Пропала икона из церкви. Подозрение падает на обоих. Вот-вот нагрянет милиция. Игорь признается Витьку, что это он украл «лик». Нужны-де доллары. Разыграл невыносимые нравственные муки и уговорил Витька ночью забраться в церковь и поставить икону на место. То есть подставил его по-подлому. Итог: Виктор в суеверном страхе разоблачения упал со строительных лесов и разбился в тот момент, когда все прихожане ворвались под колокольный звон в церковь и включили свет.
Вот такая фабула. Так что же написала В. Мишанина и что поставил театр? Неужели очередную и давно вышедшую из моды антирелигиозную пьесу? Может, еще раз хотела показать неизбежность нравственного возмездия? Да, за все прегрешения придется платить. Не деньгами, а страданиями. Но и эта мысль слишком банальна для талантливого драматурга.
По ходу спектакля я не раз задавал себе эти вопросы. Ответ на них дала трагическая развязка драмы. Монашка Люся обращается к Богу: «Это мы все его убили! Господи! Почему люди убивают всегда тех, кто берет на себя чужие грехи?.. Ну почему?»
Бог, разумеется, ничего не ответил. И не ответит. Но на этот вопрос давно дала ответ история. Борьба добра и зла всегда была, есть и будет в любом обществе. Но ведь и само человеческое общество пора построить так, чтобы зло максимально блокировалось, а добро максимально поощрялось. В этом и есть идеал социализма — идеал социальной и нравственной справедливости.
За последние десять лет наше общество стало явно менее нравственным, чем при Советской власти. Зато внешне более религиозным. Не парадокс ли? Дорога, которая привела Россию к господству бандитского рынка, торгашества и чистогана, никогда не приведет к победе добра. То есть к Храму. Да и как она может туда привести, если менялы и криминалы уютно устроились уже в самом Храме?!
...В романе Ф. Достоевского «Братья Карамазовы» есть такой эпизод. В беседе со старцем Зосимой Алеша ругает атеистов. Однако неожиданно Зосима возражает ему: «И среди атеистов, сын мой, есть много хороших людей».