Как с гуся вода
Зима наконец-то всю территорию Ростовской области накрыла снежным покровом. Припудрила она и страшные язвы, что оставил в урочище Огиб, памятнике природы регионального значения, бушевавший прошлым летом целых пять суток лесной пожар. На борьбу со стихийным бедствием к сотне местных добровольцев с лопатами и вёдрами тогда присоединились 770 профессиональных спасателей с 203 единицами наземной техники, 5 вертолётами и 2 самолётами-амфибиями Бе-200. Но укротить «огненный фронт» удалось лишь с прибытием на помощь пожарных из Краснодарского, Ставропольского краёв, Калмыкии, Кабардино-Балкарии и самолёта Ил-76 МЧС России с 96 специалистами парашютно-десантной службы и специальной техникой и оборудованием. Пламя потушили, и сообщения о трагедии, самом крупном лесном пожаре в Усть-Донецком районе Ростовской области, исчезли из новостных сводок. Дело привычное для жителей всей России: четверть века уже, набирая обороты, продолжается разрушение промышленности, сельскохозяйственного производства и самой природы.
РАСПОЛОЖЕН Усть-Донецкий район — площадью 1153 кв. км, с населением 32 тысячи человек — в центре области, по правобережью Дона и Северского Донца, у их слияния. В начале девяностых годов прошлого века в райцентре были возведены цеха межрайонного Домостроительного комбината для снабжения строительными панелями всего юго-востока области. Подготовлена была и площадка для сооружения жилого массива на 10 тысяч человек. Составлялся уже список работников для получения двухуровневых квартир с мебелью, когда к власти в стране пришли «реформаторы». Комбинат был приватизирован, а его владельцы признали проведение дальнейших строительных работ нецелесообразным. Ещё не сданные в эксплуатацию здания были растерзаны, панели проданы, металлоконструкции сданы в металлолом.
— Спасти предприятие от приватизаторов-вандалов не удалось даже федеральному министерству, — рассказывает Вера Тишкова, член бюро Ростовского обкома КПРФ, бывшая в годы Советской власти руководителем района. — Так и не появились в райцентре новые рабочие места, жилмассив со школой, больницей, детскими садами, торговым и бытовым комплексами.
Список жертв приватизаторов, оптимизаторов и «эффективных менеджеров» вскоре пополнил Судоремонтно-судостроительный завод: предприятие как самостоятельная структура по ремонту и техническому обслуживанию судов прекратило существование. И на опустевшей территории ремонтно-эксплуатационной базы флота газорезчики занимаются разделкой судов, плавающих платформ и конструкций для сдачи на металлолом. Оставшиеся от былого многообразия грузовых и пассажирских теплоходов две самоходные баржи в летний период перевозят зерно нового урожая в Азовский порт. На Северском Донце, на Весёловском и Пролетарском водохранилищах реки Маныч, на Цимлянском рукотворном море давно уже белоснежные речные теплоходы стали редкими «залётными» гостями.
Районная власть не год и не два утешала безработных скорой сдачей в эксплуатацию завода по производству металлоконструкций любой сложности для строительных предприятий, ферм для плотин и гидроузлов. Но предприятие так и не вступило в число действующих.
В чертежах осталась Новоростовская ГРЭС мощностью в 1000 МВт, сооружение которой намечалось в окрестностях посёлка Усть-Донецкий. Проект стоимостью 1,7 млрд долларов «проталкивал» Артём Назаров, сын вице-губернатора, ставшего позже заместителем министра экономразвития РФ Сергея Назарова. Первый из трёх энергоблоков ГРЭС должен был вступить в эксплуатацию в 2013 году. Но в 2012-м проект был уже исключён из списка реальных, а через три года ЗАО «НР ГРЭС» подало иск о банкротстве.
Так вот, речной порт за годы правления «демократов» остался единственным крупным предприятием Усть-Донецкого района. Грузооборот его по сравнению с советским периодом снизился, и не только в связи с маловодностью на Нижнем Дону. В 2015 году из запланированных к переработке 700 тыс. тонн грузов реально переработано 375 тыс. тонн. Итоги навигации 2017 года пока не обнародованы. Но ясно, что, как и в последнее десятилетие, львиная доля пришлась на перевалку серы, поставляемой по Каспийскому морю из Туркмении.
— Перевалка опасного груза происходит круглый год, — говорит депутат городского Собрания, первый секретарь райкома КПРФ Виктор Плужников, — что приводит к нарушению экологии, росту числа заболеваний и протестам обеспокоенных жителей.
Звание порта пяти морей самое крупное предприятие района вряд ли оправдывает, хотя на бумаге на его базе создан «Индустриальный парк «Усть-Донецкий». Всё так же случаются перебои с выдачей портовикам заработной платы, не исчезла угроза грядущих увольнений.
В советские годы район приступил к сооружению собственной базы по переработке овощей, ягод и фруктов, продукции животноводства. Однако всё это в прошлом. В настоящее время развиваются винодельческие предприятия. Площадь виноградников в Ростовской области сократилась более чем в три раза, но с внедрением порошковой технологии своя лоза не нужна. А «штучный» товар — натуральные вина из местных знаменитых сортов винограда (стоимостью от 3 тыс. руб. за бутылку) — поставляются за рубеж. Место фруктовых и овощных соков заняла бутилированная вода из артезианских скважин. Не оправдало себя и фермерское движение: в районе осталось 3 крепких хозяйства из 112. А земли былых колхозов и совхозов перешли к крупным олигархам.
В былые годы животноводческая отрасль района поставляла ежегодно 3 тысячи тонн экологически чистого мяса. Ныне редкостью стали коровы в фермерских хозяйствах и на крестьянских подворьях. Нет и привычной домашней птицы, зато появились комплексы по выращиванию биокормами гигантских индюков. Пустеют села. В благополучных прежде станицах и хуторах часто можно увидеть заколоченные окна домов, чьи хозяева подались в далёкие края на вахтовые заработки.
— В Нижнекундрюченском поселении бесхозными оказались порядка 200 домовладений, — говорит депутат местного Собрания от станицы Усть-Быстрянской коммунист Сергей Голуб. — Хозяева их бросили и подворья, и земельные паи, которые используют «неизвестные лица» без уплаты налогов. А это ведёт к уменьшению местного бюджета.
Сдаются в долгосрочную аренду и участки рукотворных лесонасаждений. Их, вместе с лесополосами, призванными защитить поля от суховеев, посадили дончане в период сталинских пятилеток и в послевоенные годы. В постсоветские десятилетия в лесных массивах были созданы многочисленные охотничьи хозяйства неизвестного вида собственности.
Вроде бы показательное Нижнекундрюченское охотхозяйство разводит пятнистых оленей, косуль и кабанов. Но в урочище Огиб, где и без подкормки обитают фазаны, куницы, енотовидные собаки, дикие кролики, волки, жизнь идёт по своим законам. Население близлежащих станиц и хуторов именует теперь это урочище «хозяйством Узденова», связывая его с Али Узденовым, вице-президентом АФК «Система». Желанные гости здесь — «важные персоны» регионального и федерального уровня, посторонним лицам вход строго запрещён.
17 августа прошлого года, когда огонь из степи перекинулся на лесной массив, его без особых усилий и финансовых затрат можно было ликвидировать собственными силами — экипажами двух пожарных машин, прибывшими из сельского поселения. Но никто из пожарных не рискнул самовольно открыть замок и поднять шлагбаум. А мимо ворот проникнуть за запретную черту было невозможно: по периметру хозяйство окружено глубоким рвом. Никто не отважился взять руководство по борьбе с огнём в свои руки. Люди чесали затылки и ждали. Огонь, конечно, не мешкал.
Когда к урочищу нагнали огромное количество техники и пожарных из нескольких регионов, пять тысяч гектаров, половину массива, огонь успел пройти. Хуторяне и станичники спрашивали друг друга: кто будет оплачивать? Вопрос во властные инстанции они направить не посмели. Да и к чему спрашивать? Виновники ущерба, нанесённого и природе, и промышленности, и сельскому хозяйству, хорошо известны. Но они — неприкосновенны для чиновников всех уровней, да и для должностных лиц надзорных органов. При ручном управлении некоторые наши соотечественники выше закона.
Весной школьники из станиц Нижнекундрюченской и Усть-Быстрянской, как когда-то их дедушки и бабушки, снова выйдут на посадку саженцев местных пород. И, надо думать, лет через 30 вновь зашумят дубы на правом берегу Северского Донца. А вот на вопрос, когда возвратится жизнь в корпуса закрытых предприятий, ответа нет.