Создатель «нового лица» столицы
Дом в Охотном Ряду, изображённый на знаменитой картине Юрия Пименова «Новая Москва», по праву считается одним из лучших произведений советской архитектуры. Сегодня мало кто знает, что первоначально он должен был знаменовать собой начало проспекта, ведущего к Дворцу Советов. Однако ни Дворец Советов, ни проспект так и не были построены. А этот дом стал одним из символов советской Москвы. Автором проекта этого удивительного здания являлся выдающийся советский архитектор Аркадий Лангман. Имя этого человека, автора проектов множества известных сооружений, знакомо немногим. Он не был удостоен высоких званий, не принимал участия в эпохальных конкурсах. При этом творческая судьба благоприятствовала Лангману, и большинство созданных им проектов были воплощены в жизнь и до сих пор украшают собой центр Москвы. 31 октября исполняется 140 лет со дня его рождения.
Аркадий Яковлевич Лангман появился на свет в Харькове в достаточно обеспеченной семье. С 1904 по 1911 год он обучался на архитектурном отделении Высшего технического училища в Вене — одной из лучших инженерных школ Европы, где помимо получения глубоких инженерных знаний знакомился с новыми веяниями в искусстве, а также выполнял проекты виллы художника, санатория, жилых домов, музея. Блестяще сдав выпускные экзамены, Лангман в течение двух лет практиковался в различных архитектурных конторах Петербурга под руководством известных столичных зодчих. В 1913 году он выдержал экзамены в Петербургском институте гражданских инженеров, подтвердив таким образом диплом, полученный в Вене. После этого Аркадий Лангман вернулся в родной Харьков, где активно занялся строительной деятельностью, проектируя новые и перестраивая уже возведённые особняки и доходные дома, а также санатории, больницы, школы, склады, сараи. Эта разнохарактерная работа не только помогла ему отточить профессиональные навыки, но и научила находить общий язык с заказчиками, подрядчиками, строителями.
В 1922 году Лангман был приглашён в Москву для участия в строительстве Каширской ГРЭС. Его успешная работа в качестве инженера была отмечена, и Лангману предложили остаться в столице. Так случилось, что с Москвой оказалась связана вся его последующая жизнь.
Вскоре Лангман стал архитектором Стандартстроя при ВСНХ РСФСР, позднее реорганизованного в Промжилстрой, где занялся разработкой стандартных деревянных конструкций для сооружения типовых жилых домов, школ, больниц. Работая в Стандартстрое, Аркадий Яковлевич принимал участие в сооружении павильона Центрального управления лесной промышленности (ЦУЛП) на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, спроектировал посёлок стандартных домов в районе Ленинградского шоссе, посёлки в Краматорске и под Харьковом, дом на 1-й Брестской улице в Москве.
В 1927 году талантливый зодчий был назначен главным архитектором Стройдомбюро — ведомственной проектной организации, входившей в структуру НКВД (ОГПУ), которая занималась прежде всего стратегически важными комплексами инфраструктуры, в том числе и специальными жилыми объектами: казармами и домами для своих сотрудников.
Это назначение ознаменовало самый плодотворный период работы зодчего — всего за пять лет им было построено в столице более десяти знаковых объектов. Одним из них стал стадион «Динамо» в Петровском парке, в течение многих лет остававшийся центром московской спортивной жизни и самым большим в СССР.
До появления собственного стадиона футболисты «Динамо» играли на небольшой площадке в Орлово-Давыдовском переулке, где энтузиасты оборудовали футбольное поле с тремя рядами скамеек, организовали спортивные площадки и построили небольшое здание для раздевалок и инвентаря. К 1925 году проходившие здесь матчи собирали до 5 тысяч болельщиков. Можно понять, как ожидаем был новый стадион, трибуны спортивной арены которого вмещали 25 тысяч человек! Созданный по проекту Аркадия Лангмана и Лазаря Чериковера к началу 1-й Всесоюзной спартакиады, он включал два футбольных поля, мотовелотрек, беговую дорожку и теннисные корты. Здание стадиона, отличающееся чистотой геометрических форм, имело вид подковы: поле окружали три трибуны, а на месте четвёртой расположились спортплощадки, корты и сохранившиеся вековые деревья. Под трибунами разместились спортивные залы для гимнастики, бокса и борьбы, два тира, раздевалки, душевые, врачебные кабинеты и служебные помещения.
17 августа 1928 года стадион был официально открыт матчем футбольного турнира Спартакиады между сборными Белорусской ССР и рабочих клубов Швейцарии. А на финал турнира пришло свыше 45 тысяч зрителей — рекорд посещаемости для тогдашней Москвы. 29 мая 1929 года Вадим Синявский провёл отсюда первый в СССР спортивный репортаж, широко транслировавшийся в радиоэфире. В августе 1929 года на стадионе прошёл первый Всесоюзный слёт пионеров. Вплоть до открытия «Лужников» в 1956 году «Динамо» оставался главным стадионом СССР.
Но наибольший вклад Аркадий Лангман внёс в строительство жилища. Лангман стоял у истоков советского типового проектирования и промышленного домостроения. В течение многих лет он занимался разработкой принципов строительства жилых зданий в соответствии с принятыми в то время нормами устройства быта. Его проекты оказали заметное влияние на развитие архитектуры жилища в стране. В общей сложности он построил в Москве десять жилых домов, каждый из которых отличался своеобразием.
Трёхэтажный дом на улице Мархлевского, 9, своими скромными размерами напоминает небольшой городской особняк, в облике которого сочетаются традиции дореволюционных доходных домов и приёмы авангарда. Архитектор пошёл на компромисс, взяв на вооружение лучшие черты сложившегося внутреннего устройства буржуазного городского жилища и строгие формы архитектуры авангарда. Оригинальная внутренняя планировка с полуэтажами и тремя лестницами (парадной и двумя чёрными) обеспечивала высокую изоляцию квартир, отличавшихся продуманной функциональностью. Каждая из них имела большую гостиную и закруглённый эркер. Два круглых эркера были увенчаны профилями, а боковой фасад украшало круглое окно.
В 1928—1930 годах Аркадий Лангман под руководством Ивана Фомина принимал участие в строительстве дома «Динамо» на Большой Лубянке, ставшего одним из самых известных произведений советской архитектуры того времени. В огромный комплекс входили административный и жилой корпуса, объединённые 14-этажной башней, — приём, широко распространённый в эпоху конструктивизма. Здесь размещались конторы, кинотеатр на 1500 человек, столовая, клуб, универмаг и 120 квартир. В жилой части были предусмотрены детский сад и помещения для кружковой работы. Верхний ярус отводился под зимний сад с выходом на плоскую кровлю-солярий.
Участие в этом проекте дало Лангману опыт работы в созданном Фоминым стиле «пролетарской классики», основной особенностью которого являлось творческое переосмысление приёмов и форм классического архитектурного наследия.
В мастерской Стройдомбюро под руководством Лангмана был спроектирован и жилой комплекс для сотрудников НКВД в Большом Комсомольском переулке, 3/5, состоящий из семиэтажного жилого дома и четырёхэтажного многофункционального общественного блока. В общественном корпусе располагались фабрика-кухня, столовая, клубные комнаты, парикмахерская, ясли, детский сад, гостиница. Каждая секция дома, который нередко называли «жилым комбинатом», была уникальной. Например, угловые квартиры в подъезде №2 имели на одну комнату больше, чем квартиры, расположенные напротив, так как к их основной площади добавлялось пространство за шахтой лифта, выходящее на фасад в виде эркера.
Дополнительные квадратные метры в других квартирах этого подъезда компенсировались наличием второго балкона. Для отделки полов лестничных площадок, кухонь и ванных комнат использовалась долговечная метлахская плитка. Комфортные трёх- и четырёхкомнатные квартиры имели горячее водоснабжение, газифицированные кухни, ванные комнаты с окном. Все квартиры были оборудованы встроенными шкафами-нишами. Высокое качество внешней отделки фасадов этих зданий благодаря простоте форм не страдало претенциозностью.
Все дома, спроектированные Лангманом, отличались особым комфортом. Они имели продуманные инженерные системы, удобные пологие лестницы, светлые и тёплые площадки, большие, свободно спланированные квартиры. Рационализм Лангмана как проектировщика не был основан на экономии в ущерб удобству проживания. Он неизменно учитывал психологию и антропометрию будущих жителей, сохраняя репутацию аккуратного и внимательного к пожеланиям заказчика профессионала.
Но Аркадий Лангман вовсе не был «элитным» архитектором. Например, он стал автором жилого здания для коммунаров — первого капитального строения Болшевской трудовой коммуны, функционировавшей для перевоспитания беспризорников в 1924—1939 годах в районе бывшей усадьбы Костино. В общей сложности архитектурный ансамбль коммуны, созданный по проекту Лангмана и Чериковера, включал более десяти капитальных сооружений.
Участвовал Аркадий Яковлевич и в создании крупнейших административных зданий Москвы, роль которых в те годы была необычайно велика. В столице остро не хватало административных помещений, способных вместить аппараты трестов, синдикатов и государственных учреждений. Новые организации размещались в бывших конторах, пассажах, доходных домах, размер, планировка и облик которых не отвечали новым функциям.
Первой крупной постройкой Лангмана после переезда в Москву стал Дом Госторга на Мясницкой, созданный совместно с Михаилом Барщем и Борисом Великовским в 1925—1926 годах. До его введения в строй Государственная экспортно-импортная контора (Госторг) РСФСР, структура которой в 1925 году состояла из Центрального аппарата и 12 контор, а численность сотрудников достигала нескольких тысяч человек, располагалась в нескольких отдельных зданиях столицы, в основном бывших жилых домах.
Выбор участка для здания Госторга был обусловлен сосредоточением в округе большого количества торговых предприятий, с которыми он взаимодействовал, и близостью к Каланчёвской площади, где располагались три железнодорожных вокзала. Само здание представляло собой шесть симметрично расположенных корпусов, соединённых между собой. Главный корпус имел семь этажей и был заглублён внутрь квартала. Важную роль в облике здания играли горизонтальные ленточные окна в сочетании с чётко выявленным железобетонным каркасом. Планировка изначально была рассчитана на размещение большого количества сотрудников и торговых помещений. В подвале дома располагались помещение для выставки тяжёлой техники и сельскохозяйственного оборудования, гардероб на 2600 человек, помещения для архива, складских и хозяйственных целей, а также насосные и вентиляционные камеры и котельная на жидком топливе.
Из подвального этажа можно было подняться на первый этаж по шести лестницам или воспользовавшись четырьмя подъёмниками непрерывного действия, так называемыми патерностерами: шестнадцать открытых кабин, каждая из которых вмещала двух человек, безостановочно циркулировали между этажами. Часть кабин двигалась вверх, другие — вниз. Дом Госторга стал первым в СССР зданием, оснащённым подобным устройством.
На высоком цокольном этаже здания размещались вестибюль, конторские помещения и два огромных торговых зала с антресолями общей площадью 2000 квадратных метров, приспособленные для демонстрации машин и механизмов. На верхние этажи, занятые в основном рабочими кабинетами, вели четыре лестничных марша, переброшенных с уровня на уровень наподобие пароходных трапов, и два дополнительных пассажирских подъёмника. На втором этаже был устроен операционный зал с прозрачными стенами, где трудились бухгалтеры и счетоводы. Четвёртый этаж занимали клуб, спортзал и библиотека. На шестом разместились актовый зал на тысячу мест и ведомственная столовая с кухней, которая была оснащена паровыми котлами, механическими хлеборезками и электрическими мясорубками. А плоская крыша здания использовалась для занятий производственной гимнастикой.
Лангману принадлежат проекты и других крупных административных зданий Москвы. Самым известным из них стал возведённый в 1932—1935 годах Дом Совета Труда и Обороны (СТО), чрезвычайного высшего органа СССР, курировавшего хозяйственное строительство и оборону. (Через два года после завершения строительства Совет был упразднён. В дальнейшем в здании размещались Совет Народных Комиссаров (СНК) СССР, Совет Министров СССР, Госплан СССР. Ныне в нём осуществляет работу Государственная дума.)
Строительству Дома СТО, как и многих других зданий того времени, предшествовал открытый конкурс. Он был едва ли не единственным, в котором Аркадий Лангман принял участие. Наградой за одержанную им победу стало воплощение предложенного проекта. Идея возведения на этом месте крупного представительного здания возникла ещё в середине 1920-х годов. В 1926 году был проведён конкурс на проект здания Госбанка СССР, однако в итоге для его размещения решено было реконструировать банковское здание на Неглинной улице. В начале 1930-х годов одновременно с конкурсом на гостиницу Моссовета был объявлен конкурс на проект гостиницы «Интурист» напротив, однако от этих планов вскоре также отказались, решив строить на этом участке здание Совета Труда и Обороны.
Зданию придавалось особое значение, поскольку оно, вместе с построенной напротив гостиницей «Москва», должно было стать началом «Аллеи Ильича» — огромного проспекта, ведущего от Лубянской площади к Дворцу Советов и застроенному крупными административными зданиями. Перед началом строительства нового для Москвы типа делового многоэтажного здания Лангман был командирован в США для изучения опыта строительства больших сооружений.
В созданном Лангманом облике Дома СТО сочетаются как черты уходящего конструктивизма, так и приёмы зарождающегося советского неоклассицизма. Логичность и ясность в организации фасадов свидетельствуют о сохраняющемся влиянии эстетики конструктивизма, при этом строгая симметричность, монументальность и пропорциональный строй, присущий ордерной архитектуре, позволяют отнести здание к начальному этапу освоения советскими зодчими классического архитектурного наследия.
Дом СТО наглядно свидетельствует, что в начале 1930-х годов конструктивизм уже не мог удовлетворять требованиям, которые предъявлялись к крупным градостроительным и архитектурным проектам. Ему недоставало репрезентативности, торжественности, выраженного государственного пафоса. В этом отношении постройку Лангмана можно назвать этапной в развитии советской архитектуры, знаменующей собой значимый рубеж. Дом СТО стал первым воплощением величественных сооружений нового стиля, прежде существовавших только на подрамниках, и породил многочисленные подражания, на много лет вперёд предопределив образ правительственных зданий в нашей стране.
Проект предусматривал строительство нескольких корпусов, занимавших почти квадратный участок между улицами Горького и Пушкинской. В 1933 году к постройке была принята первая очередь — корпус вдоль Охотного Ряда. Его протяжённость составляла около 160 метров, а высота — 10—12 этажей. От площади Дзержинского массив здания казался монументальным. В то же время с ряда ракурсов его объём приобретал энергичную лёгкость. Необычайно точно найден был перепад высот в 11 метров между центральной и боковыми частями, не нарушающий единство объёма, характер силуэта и сохраняющий логику соподчинённости. Простота и рациональность внутреннего плана здания — центральный коридор с рабочими комнатами по обе стороны и тремя лестничными холлами — не помешали тонким градациям объёма, изменению ширины корпуса от максимальной по углам к минимальной в центре. Входы в здание были отмечены порталами. Главный вход получил портал в три этажа, рассчитанный на восприятие с площади. Центральную часть Дома СТО увенчал Герб СССР.
Архитекторы детально проектировали и интерьеры здания: кабинеты, вестибюли, амфитеатры залов, лифты, светильники, решётки лестниц, оформление оконных и дверных проёмов.
Художественное и композиционное новаторство здания сочеталось с новаторством организационным и техническим. Для ускорения работ здесь был применён поточный метод строительства, использовалась оригинальная система бетонирования каркаса. Остроумные технические решения были найдены и для крепления облицовки, и для заложения фундаментов, стоящих в подземной реке или проходящих над тоннелем метро. Для отделки использовались протопоповский известняк с Оки, карельский гранит и уральский мрамор.
«Завершение в основном двух громадных зданий в Охотном Ряду — гостиницы Моссовета и Дома СТО — придало совершенно новое архитектурное лицо этому отрезку будущего центрального московского проспекта», — сообщал выпуск журнала «Архитектура СССР» в 1934 году. Влияние этих зданий на город действительно трудно переоценить.
Дом СТО во многом способствовал созданию нового облика Москвы, работа над которым велась согласно генеральному плану 1935 года. Так и не став частью грандиозного ансамбля, он сам превратился в центральное здание одного из самых внушительных московских ансамблей, надолго оставшись эталоном правительственного здания.
В годы Великой Отечественной войны Аркадий Лангман занимался строительством оборонительных сооружений. А после её окончания продолжил активную профессиональную деятельность: проектировал ведомственное жильё, доводил до конца проект комплекса на Лубянке, работал над общественными и инфраструктурными объектами. Например, участвовал в проектировании главного павильона ВДНХ и Дворца культуры и науки в Варшаве.
Последним реализованным в Москве проектом Аркадия Лангмана стал 10-этажный жилой дом в Орликовом переулке, 8, в котором архитектор умело использовал средства декоративной стилистики, создав величественный образ дома-дворца. Строительство этого монументального здания, связанного с соседними домами корпусами-переходами с арками, было завершено к 1951 году. В 1958 году вместе с группой других архитекторов Аркадий Лангман принял участие в конкурсе на проект строительства Дворца Советов.
Из жизни он ушёл в январе 1968 года.
В архитектуре Москвы Аркадий Лангман занимает особое место. В годы, когда облик новой Москвы ещё только зарождался, творения Лангмана уже зримо воплощали его на московских улицах. Его здания не просто стояли на улицах — они задавали масштаб кварталов, формировали новые ансамбли и показывали, какой должна быть столица социалистического государства. Здания Лангмана заняли ключевые градостроительные узлы Москвы — то есть фактически задали масштаб и характер застройки на важнейших участках, что и было учтено в Генплане. Его постройки стали одними из первых масштабных примеров того самого «нового лица» города, которое ещё только проектировалось в рамках Генерального плана реконструкции Москвы 1935 года. Формально не будучи одним из авторов Генплана 1935 года, Аркадий Лангман своей практической деятельностью оказал весомое влияние на многие из его позиций.
Фотобанк ТАСС.