Статистика убийственного прогресса

В ОКТЯБРЕ 2013 ГОДА областное правительство утвердило государственную программу «Развитие сельского хозяйства и рыбоводства в Белгородской области на 2014—2020 годы» (в дальнейшем — Программа). Первыми среди намеченных основных «конечных результатов» Программы значились:

— увеличение производства продукции сельского хозяйства в хозяйствах всех категорий к 2020 году по отношению к 2013 году на 10,7 процента;

— увеличение производства продукции растениеводства к 2020 году по отношению к 2013 году на 9,7 процента;

— увеличение производства продукции животноводства к 2020 году по отношению к 2013 году на 11,2 процента.

Также намечено, что «в результате реализации государственной программы валовой сбор зерна повысится к 2020 году до 3,25 млн тонн, сахарной свёклы — до 4 млн тонн. Производство скота и птицы (в живом весе) к 2020 году возрастёт по сравнению с 2012 годом до 1,47 млн тонн».

Сборник Белгородстата «Белгородская область в цифрах. 2018» свидетельствует, что эта «семилетка» по основным конечным результатам была блестяще перевыполнена за четыре года!

В 2013 году, по данным Белгородстата, продукции сельского хозяйства в Белгородской области было произведено округлённо на 155 миллиардов рублей в действовавших ценах, в 2017-м — на 230 миллиардов рублей: рост на 48%! Производство продукции растениеводства увеличилось с 48 миллиардов рублей до 67 миллиардов: рост на 39%! Производство продукции животноводства — со 106 миллиардов рублей до 162 миллиардов: рост 53%!

Правда, там, где от денежного выражения в действующих ценах статистика переходит к натуральным показателям, рост не столь ошеломляющий. Но и тут уже в 2017 году основные цели Программы были или выполнены, или достаточно близки к выполнению: зерна получено 3,58 миллиона тонн; производство мяса скота и птицы достигло 1,33 миллиона тонн при устойчивом росте год от года; сахарной свёклы ещё в 2016 году получили 4 миллиона тонн.

На первый взгляд — новый триумф в развитии белгородского села. Однако некоторые существенные моменты наводят на размышления.

То, что в 2017 году по большинству основных натуральных показателей белгородское сельское хозяйство только приближалось к конечным результатам Программы или чуть-чуть их превзошло, а в денежном выражении конечный результат был уже намного превышен, заставляет задуматься о цене этого прогресса для потребителей сельскохозяйственной продукции. Скажем, 2017 год оказался рекордным не только для производства зерна, но и для цен на хлеб и хлебобулочные изделия — они превысили показатели, действовавшие в 2013 году, на 47%. Причём урожаи зерновых колебались, а рост цен, если верить Белгородстату, был непоколебим: 48,97 рубля за килограмм — 51,81 — 58,23 — 66,40 — 72,61.

Ещё один момент заставляет задуматься. В отдельных частях Программы ставятся задачи развития сельскохозяйственных организаций, фермерских хозяйств, но не обозначена цель способствовать развитию личных хозяйств населения.

Между тем если в 2013 году, до начала реализации Программы, их доля в общей продукции сельского хозяйства составляла 14,5%, то в 2017-м — уже только 9,5%. Отчасти это вызвано развитием сельскохозяйственных организаций (прежде всего агрохолдингов), доля которых за этот период выросла с 82,6% до 86,5%. Беда, однако, в том, что существенно меньше становится продукции в хозяйствах населения. Так, производство зерна сократилось с 31,4 тысячи тонн до 23,9; производство сахарной свёклы — с 18 тысяч тонн до 5,4; производство семян подсолнечника — с 4,7 тысячи тонн до 3,8; производство скота и птицы на убой — с 22,9 тысячи тонн до 14,3; производство молока — со 148,8 тысячи тонн до 113,1. Даже производство шерсти, которое считалось приоритетом хозяйств населения (они и сегодня производят её вдвое больше, нежели сельхозорганизации, и в шесть с лишним раз больше, чем фермерские хозяйства), снизилось с 47 тонн до 45.

По сути, в Белгородской области хозяйства населения медленно, но неуклонно вытесняют в «резервацию», ограниченную садом и огородом. Для общих показателей производства сельхозпродукции это благодаря развитию агрохолдингов особого значения не имеет. Чего не скажешь о русском сельском мире.

Подпрограмма «Развитие молочного скотоводства» реализуется вполне успешно. В ней поставлена задача «к 2020 году обеспечить увеличение производства молока до 610 тыс. тонн». Показатель 2017 года с этой точки зрения вполне удовлетворительный: 593,6 тысячи тонн; весьма вероятно, что рубеж 2020 года будет взят уже в 2018-м.

Однако осенью 2016 года губернатор Е.С. Савченко выдвинул «встречный план»: «Мы перед собой поставили задачу — выйти на миллион тонн производства молока в год… Сейчас мы производим примерно половину этого объёма, но, если экономический темп будет сохранён, нужный показатель достигнем в ближайшие два-три года». 2017 год — самый успешный с точки зрения осуществления Программы — с позиции реализации «встречного плана» оказался провальным: вместо необходимых для достижения заявленной цели прироста производства молока порядка 150 тысяч тонн он составил только 51 тонну. В первой половине 2018 года увеличение производства молока продолжалось (за шесть месяцев оно составило 3,3%), но этот темп роста, совершенно очевидно, не выводит на результат в миллион тонн по итогам 2019 года. Так что, похоже, «встречный план» губернатора был изначально абсолютно нереалистичен. Возникает вопрос: зачем же доктору экономических наук Савченко понадобилось его выдвигать?

Кроме того, в реализации подпрограмм Программы есть и очевидные «неувязочки» — как частные, так и определяющие.

Вот несколько примеров частных.

Подпрограмма «Развитие мясного скотоводства» ставит конечную цель: «Рост в 2020 году по сравнению с 2012 годом поголовья крупного рогатого скота специализированных мясных пород и помесного скота, полученного от скрещивания с мясными породами, на 43,4 тыс. голов».

В сборниках и докладах Белгородстата нет данных о поголовье КРС специализированных мясных пород, поэтому можно допустить, что этот план тоже успешно выполняется. Но если так, то на общем аховом положении дел с разведением крупного рогатого скота в Белгородской области это никак не сказывается. В 2013 году общее стадо КРС составляло 226,7 тысячи голов (в 2005-м, который в Программе не раз берётся за точку отсчёта эффективного развития белгородского сельхозпроизводства, — 325,2), в 2017-м — 223,9. Производство мяса КРС в 2013 году составляло 21,2 тысячи тонн — 1,9% в общем производстве скота и птицы на убой (в 2005-м — соответственно 37,6 тысячи тонн и 19%), в 2017-м — 20,2 тысячи тонн и 1,5%.

Конечно, до 2020 года время ещё есть, но пока тенденция ведёт в противоположную сторону от того, что можно назвать развитием.

Подпрограмма «Развитие овощеводства открытого и защищённого грунта и семенного картофелеводства». Главным её конечным результатом определено: «Увеличение производства картофеля в сельскохозяйственных организациях, крестьянских (фермерских) хозяйствах к 2020 году до 51,8 тыс. тонн».

В 2017 году в хозяйствах этих категорий было получено 36,7 тысячи тонн. Это почти на 10 тысяч тонн больше, чем было в 2013 году, и, казалось бы, даёт надежду на достижение поставленной цели. Но этот результат на 17 тысяч тонн меньше, чем был в 2015-м. Причём если у фермеров спад составил примерно четверть урожая 2015 года, то у сельхозорганизаций — треть. И вряд ли можно ссылаться на неурожайный сезон, поскольку падение производства картофеля в области идёт уже два года.

Подпрограмма «Развитие малых форм хозяйствования». В разделе «Задачи подпрограммы» первой значится: «Создание условий для увеличения количества субъектов малых форм хозяйствования». Определена и конкретная цель: 5000. Среди других конечных результатов подпрограммы — «увеличение объёма выручки от реализации продукции и оказания услуг до 15 млрд. рублей в год», «создание не менее 10 тыс. рабочих мест в сельской местности».

В 2013 году статистика насчитала в области 636 малых и микропредприятий и 1900 индивидуальных предпринимателей, работающих в сельском хозяйстве, охоте и рыболовстве; в 2017 году — соответственно 502 и 1374. В 2013 году в этих малых, микро- и индивидуальных предприятиях было занято 5275 человек, в 2017-м — чуть больше: 5448, но всё равно очень и очень далеко от запланированных на 2020 год 10 тысяч. Единственный показатель, где прогресс впечатляет, — увеличение объёма выручки. Здесь рубеж, намеченный на 2020 год, уже преодолён.

Авторы Программы непонятно по каким соображениям задачу «улучшение качества жизни в сельской местности» сделали одной из основных целей реализации подпрограммы «Развитие малых форм хозяйствования».

К теме качества жизни мы ещё вернёмся, а сейчас перейдём к подпрограмме, где ей, по логике, следовало бы значиться. И вот здесь расхождение между очень оптимистичным тоном Программы и реальностью такое, что ставит под сомнение все достижения на пути реализации Программы. Это подпрограмма «Устойчивое развитие сельских территорий».

Её первым «индикатором» значатся отнюдь не демографические показатели, а «площадь введённого гражданами, проживающими в сельской местности, жилья». Среди остальных — «количество введённых в действие общеобразовательных учреждений, фельдшерско-акушерских пунктов и (или) офисов врачей общей практики.., количество реализованных мероприятий, направленных на популяризацию достижений в сфере развития сельских территорий».

Замечу, что когда речь заходит о мероприятиях по решению задач, поставленных подпрограммой, то образованию и здравоохранению, вместе взятым, уделено 9 пунктов, а мероприятиям по популяризации достижений в сфере развития сельских территорий, в частности проведению ежегодного конкурса «Ветеранское подворье», уделено 11 пунктов. Что ж, это отчётливо выявило: пиар — главный приоритет нынешней власти.

Если взять здравоохранение, то в этом году, выступая в областной Думе с традиционным отчётом, белгородский губернатор отрапортовал: «Никогда ранее мы не занимались так комплексно модернизацией системы здравоохранения, как в последние два года. Начали с основы основ — первичного звена. В рамках реализации проекта «Управление здоровьем» в сельской местности построено за этот период и отремонтировано 433 медицинских учреждения — это ФАПы и офисы семейных врачей».

А сборник Белгородстата «Белгородская область в цифрах. 2018» свидетельствует о достижениях в сфере здравоохранения в последние два года: количество больничных организаций: 2015 год — 53, 2017-й — 50; число больничных коек круглосуточного стационара: 2015 год — 12396, 2017-й — 11311; количество амбулаторно-поликлинических организаций: 2015 год — 157, 2017-й — 183 (видимо, рост за счёт насаждения пресловутых «офисов семейных врачей»); количество фельдшерско-акушерских пунктов: 2015 год — 542, 2017-й — 535; численность врачей: 2015 год — 6400, 2017-й — 6365; численность среднего медицинского персонала: 2015 год — 17575, 2017-й — 16963. Это данные по области в целом, но общеизвестно, что волны «оптимизации» здравоохранения проходят в первую очередь по сельской местности.

Я не раз писал, что кричащая проблема белгородского села — немыслимый в развитой стране в мирное время уровень «естественной» убыли населения. Сейчас я ещё раз затрону эту тему, поскольку в Программе она упомянута лишь в одном абзаце и подана в таком тоне, будто превышение смертности над рождаемостью и впрямь вполне естественное дело: «Для сельской местности области в последние годы характерна более высокая естественная убыль населения, обусловленная как возрастной структурой населения (с более высокой долей населения в возрасте старше трудоспособного), так и более высокими показателями смертности».

Зачем же так беспардонно интерпретировать? Во-первых, не «последние годы», а все годы правления Е.С. Савченко и осуществления его грандиозных проектов. А во-вторых, списывать эту проблему на более высокую среди сельского населения долю людей старше трудоспособного возраста…

Да, она у селян несколько выше — в 2013 году, когда писалась Программа, это соотношение было таким: 29,1% в селе и 23,7% в городе. Но в том году превышение смертности над рождаемостью в городах области составило 393 человека, а на селе — при численности населения примерно вдвое меньше — этот показатель почти в восемь раз больше — 3050. Коэффициент смертности в том году на селе был не просто «более высоким», но на 45% выше, чем в городах. Этот показатель в белгородском селе более высокий, чем в Сенегале и Нигерии! Тут надо было ставить вопрос не об «улучшении качества жизни», а о спасении села от демографической катастрофы.

В 2017 году разрыв в «естественной» убыли населения в городе и на селе существенно сократился — до 2,6 раза. Но это произошло отнюдь не за счёт строительства жилья в сельской местности или популяризации достижений в развитии сельских территорий; и даже не благодаря чудодейственному влиянию на здоровье людей офисов врачей общей практики, а потому, что вчетверо (!) увеличилось превышение смертности над рождаемостью в городе. А на селе «естественная» убыль населения не только не сократилась, но тоже выросла по сравнению с 2013 годом.

Авторы Программы провозглашают «необходимость обеспечения сохранения темпов социально-экономического развития сельских территорий с целью предотвращения оттока населения». По данным статистики, с 2000 по 2005 год сельское население области сократилось на 5,1 тысячи человек. С 2006 по 2013 год — на 7 тысяч, а за четыре года реализации Программы — на 7,3 тысячи. Данные «естественной» убыли населения свидетельствуют, что «отток» преимущественно идёт на тот свет.

Ещё один показатель, весьма актуальный в свете событий, возмутивших всю Россию. В 2017 году среди сельского населения Белгородской области мужчин трудоспособного возраста насчитывалось 147 тысяч; всех мужчин старше трудоспособного возраста — на 70% (!) меньше: 48 тысяч, а мужчин старше 65 лет — ещё на треть меньше: 32 тысячи.

А теперь сопоставьте итоги первых четырёх лет реализации Программы развития сельского хозяйства в Белгородской области: с 2013 по 2017 год производство продукции сельского хозяйства в действовавших ценах выросло на 48%. «Естественная» убыль сельского населения в тот же период увеличилась на 38%.

Предоставляю вам право самим ответить на вопрос: способствует ли прогресс на том пути, по которому ведут сельское хозяйство белгородские власти, улучшению качества жизни людей?

Быть может, демографические проблемы за короткое время выправить просто невозможно? Но, во-первых, четверть века пребывания Е.С. Савченко на посту губернатора никак не назовёшь коротким временем. А во-вторых, опыт советских лет свидетельствует, что возможно. Сталину удавалось это сделать трижды — в первой половине 1920-х годов, первой половине 1930-х и в послевоенные годы. А его секрет в том, что главным ориентиром социально-экономического курса были не погоня за прибылью, а интересы державы и народа.