«Стань, пролетарий, всем!»

Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И смертный бой вести готов.

В советское время мы торжественно исполняли «Интернационал» во время праздников. Сегодня эта великая песня стала нашим оружием в борьбе с правящим капиталом. «Интернационал» — мощный ответ пролетариев всех стран на разгром Парижской Коммуны. В горестном июне 1871 года французский поэт и революционер Эжен Потье вложил в его текст всю классовую ненависть трудящихся к эксплуататорам, всю их непримиримость с буржуазией, всю волю к победе.

  Мальчик с баррикад

Он родился в Париже 4 октября 1816 года — сын рабочего-упаковщика Эжен Потье. Мальчик получил только начальное образование и с 13 лет стал помощником отца в его ремесле. Но увлечение у него было удивительное для детского возраста — революционная поэзия! В дни Июльской революции 1830 года 13-летний Эжен оказался на парижских баррикадах, подобно Гаврошу — герою писателя Виктора Гюго. Именно там он сложил свою первую песню «Да здравствует свобода!». И даже, как пишет в автобиографии, спел её на улице «под аккомпанемент последних выстрелов швейцарцев во время взятия Лувра». Это произошло 29 июля 1830 года.

Расстрел восстания лионских ткачей в ноябре того же года сделал Эжена убеждённым противником монархии.

Один из тогдашних песенников, Шарль Лепаж, обратил внимание на 14-летнего поэта и помог изданию сборничка его песен «Юная муза» (1831), посвящённого кумиру Потье — народному поэту Франции (определение Виссариона Белинского. — Авт.) Пьеру-Жану де Беранже. Знаменитый поэт прислал Эжену Потье тёплое письмо, не преминув сказать, что самый незаметный ремесленник более полезен своей родине, чем большинство стихотворцев. Беранже знал слишком много случаев, когда поэты, выходившие из народа, бросали своё ремесло ради служения музам и обрекали себя на нищенскую жизнь, а порою и на раннюю смерть.

Переиздав «Юную музу» в 1832 году, Эжен дополнил сборник посланием к Пьеру-Жану де Беранже, заверяя своего учителя, что не перестанет быть рабочим и всегда будет бороться за дело трудящихся.

Бороться Эжен не перестал, но ремесло отца вскоре бросил, чтобы посвятить себя литературе.

  «Хлеба и прав!»

В 1840-х годах Потье всё больше обращался к социальной поэзии и испытывал влияние утопического социализма. Первоначально влюблённый в музу Беранже и подражавший ему, поэт уже изживал его влияние в пору революции 1848 года. С самой сильной традицией беранжеровской песни — её национально-патриотической темой — Потье порвал окончательно: Февральскую революцию 1848 года поэт встретил в Париже, на баррикадах рабочих отрядов. «1848 год открыл мне сердце и разум», — написал потом Эжен Потье.

К Февральской революции относится его песня «Народ» с лозунгом «хлеба и прав». Слишком во многом нуждается народ, слишком он обездолен!

В песне «Я голоден» поэт говорит о страданиях человека. Нужно помнить, что именем «Человек» Потье всегда наделял только народного труженика, только рабочего. Тело этого человека голодает: ему недостаёт хлеба. Ум его голодает по знанию, ибо ещё не умеет самостоятельно мыслить и обречён верить внушаемым ему заблуждениям. Народ измучен, он живёт лишь тоскливой надеждой на лучшее будущее. Особенно сильное впечатление на современников произвело произведение Эжена Потье 1848 года «Пропаганда песнями». Поэт очертил в нём круг тех активных пропагандистских задач, которые он ставил своему искусству. Песни обязаны защищать трудовой народ: они должны вносить ободряющее слово надежды в мёрзлые мансарды, где голодают бедняки; они должны открывать глаза крестьянам на бессовестность спекулянтов, за бесценок скупающих у них хлеб; песни должны врываться в лавки торговцев и стараться пристыдить этих грабителей бедноты.

Другие его песни ратовали за избрание в депутаты честных людей (как актуально это звучит именно сейчас!) — лучше всего рабочих («Всеобщее голосование») — и призывали этих избранников народа добиваться уничтожения неравенства («Генеральные штаты труда»).

Творчество Потье в тот период отражало самосознание французского ремесленного рабочего, идеалом поэта была демократическая республика.

Разочарование в демократии, мотивы социальных противоречий, нищеты и восстания начали уже проявляться в его произведениях «Кровопийцы», «Старый дом на слом» и других. А песня «Роды» стала пламенным призывом к Июньскому восстанию рабочих, которое было жестоко подавлено.

  «Ложись, узор…»

Заработать что-либо литературным трудом Эжен Потье, по-видимому, не мог и должен был служить — то школьным надзирателем, то приказчиком в писчебумажном магазине. Лишь позже, в 1840-х годах, став художником-орнаментистом, разрисовщиком тканей, он нашёл занятие по душе и верный заработок.

Работа, соприкасающаяся с художественным творчеством, Эжену очень нравилась. Известно, что он создавал классические для того времени цветочные, растительные и геометрические орнаменты. Поэт-революционер и талантливый художник Эжен Потье заложил основы искусства рисунка на тканях во Франции. О своей любви к этому творчеству он ярко написал в стихотворении «Песня рисовальщика узоров» (гимн художников-текстильщиков):

Тяжёлый молоток набьёт

рисунок чисто.

Ложись, узор,

На ткани шелковистой,

Чтоб кисть моя

обрадовала взор!

В гимне воспевается связь труда художника с живой природой, которая служит для него «развёрнутым альбомом» для создания модных и красивых узоров.

Эжен Потье стал известен в Париже как искусный разрисовщик тканей. У него появилось множество заказчиков. Соратники по ремеслу считали, что в будущем Эжен может стать состоятельным человеком: вкус, чутьё красок выделяли разрисованные им ткани, у парижских модниц они были нарасхват.

Но владея в 1860-х годах собственной художественной мастерской в Париже и пользуясь широкой известностью в художественных кругах, Эжен Потье, как он пишет в автобиографии, «навлёк на себя проклятия всех своих собратьев по профессии, подбив эксплуатируемых ими служащих образовать Синдикальную палату».

Вместо того, чтобы устремиться к буржуазному преуспеванию, Потье сделал совершенно противоположный шаг: вступил в Международное товарищество рабочих — Первый Интернационал, вдохновлённый и организованный Карлом Марксом. В этот союз трудящихся Потье вовлёк и других разрисовщиков тканей из Синдикальной палаты (первого профсоюза), вызвав ненависть фабрикантов.

  «Париж, защищайся!»

Политический кризис, предшествовавший Франко-прусской войне, привёл Потье в ряды революционеров-социалистов. Эжен Потье в числе других французских членов I Интернационала подписал воззвание к немецким социалистам, призывая их удержаться от «братоубийственной войны», начатой вовсе не французским трудовым народом и угрожавшей только «торжеством деспотизма по ту и другую стороны Рейна».

В ежедневной политической газете революционера-социалиста Луи Огюста Бланки «Отечество в опасности!» Потье опубликовал немало песен, страстно бичуя прусских захватчиков, призывая французов объединиться во имя защиты республики («Париж, защищайся!», «Поможем Франции!», «Рекрут» и др.). Поэт и сам пребывал на военной службе. Он, адъютант 181-го батальона национальной гвардии, участвовал в сражении при Шампиньи, когда парижане безуспешно пытались прорвать кольцо осады.

Трудовой Париж, бесконечно страдавший от лишений осады, был готов на всевозможные жертвы во имя победы. Батальоны национальной гвардии с беззаветной отвагой бросались в вылазки. Но буржуазно-республиканское правительство только и помышляло о заключении мира хотя бы на самых унизительных условиях. Недоверие к этому правительству всё более овладевало парижскими массами. Множились революционно-демократические организации, ставившие себе задачей воздействовать на правительство и контролировать его: так, Потье был избран в члены комитета бдительности II округа Парижа и делегирован в Центральный комитет национальной гвардии. Мятежные настроения народа проявлялись и в попытках восстаний. На одно из них, уже выдвинувшее лозунг Парижской Коммуны, Потье откликнулся в страстной песне «31 октября 1870 года».

Стихотворениями времени осады Парижа завершается первый период творчества Эжена Потье. В то время реалистические стороны его творчества переплетались с романтическими, мировоззрение поэта было ещё противоречиво. Так, в дни осады Парижа он увлекался мечтой о единстве французов. Но верность Потье правде жизни победила. За несколько месяцев до парижского восстания, приведшего к Коммуне, Потье сочинил песню, страстно призывающую к борьбе, — «Когда ж она придёт?» — о приходе Красавицы, под которой подразумевалась Революция.

  «Тот славный Март…»

Великое пролетарское восстание 18 марта 1871 года поддержало большинство населения столицы Франции. 28 марта была провозглашена Парижская Коммуна. «Те пламенные дни планету потрясали», — напишет потом в 1877 году Эжен Потье в поэме под названием «Парижская Коммуна». Свершилась мечта поэта: рабочий люд взял власть в свои руки, чтобы осуществить идеалы, провозглашённые Первым Интернационалом.

Потье стал одним из активнейших участников Коммуны. В начале апреля он вместе с другим знаменитым французским художником, комиссаром по культуре Парижской Коммуны Гюставом Курбе, участвовал в создании известной Федерации художников, первого их широкого профессионального объединения, и был избран в её руководящий комитет. Став членом Парижской Коммуны, Эжен Потье был всецело поглощён работой в Ратуше (где заседало правительство Коммуны) и в мэрии II округа. Он принадлежал к тем скромным деятелям революции, работа которых как бы цементировала её власть.

В протоколах заседаний Коммуны имя гражданина Потье — энергичного, безупречно честного, самоотверженного, любимого народом коммунара — мелькает неоднократно.

16 апреля 1871 года поэт был избран членом первого в мире рабочего правительства. Из 3600 избирателей XI округа за него проголосовали 3352.

19 апреля Эжен Потье присутствовал при решении вопроса о посылке подкреплений генералу Ярославу Домбровскому. Заседание 20 апреля. Потье — в президиуме как один из руководителей Коммуны. Заседание 21 апреля. Потье вошёл в комиссию Общественных служб с самыми широкими административными обязанностями.

28 апреля пять членов Коммуны — в их числе Потье — направились на манифестацию, чтобы, как записано в протоколе, «выступить перед парижским народом».

30 апреля Потье участвовал в организации Комитета общественного спасения — руководящего органа Коммуны — и вместе с Лефрансе, Ланжевеном и другими её членами высказался по ряду законопроектов.

Эжен Потье понимал, как много значит Коммуна для всего трудящегося человечества, как важно доказать способность рабочих управлять Парижем.

Стремительно прошли бурные недели марта — апреля. Враги Коммуны собрали войска и пошли в наступление на рабочий Париж. Завязались ожесточённые бои. Потье находился среди защитников Коммуны. Что с того, что он плохо владел рукой и слабо видел? Эжен храбр, находчив и ни при каких обстоятельствах не терял бодрости духа.

Всего 72 дня просуществовало первое правительство рабочего класса, но и за этот краткий срок ярко определились возросшая зрелость и сила пролетариата, невиданный размах его творческой инициативы, великодушие его гуманистических стремлений, воля к ликвидации капиталистического строя.

Эжен Потье оставался с Коммуной до конца, участвуя в баррикадной борьбе её последних майских дней.

  «Кипит наш разум возмущённый!»

28 мая 1871 года Парижская Коммуна была окончательно подавлена. Вода Сены стала красной от крови коммунаров. Эжен Потье скрывался в парижском подполье и был обречён видеть все неистовства осатаневшей буржуазной реакции. Массовые расстрелы на улицах, обыски и аресты, вопли женщин и детей, переполненные тюрьмы, удушливый дым над Парижем от сож-жения трупов — всё это затмевало даже ужасы расправы над повстанцами июня 1848 года.

Но и сам Эжен Потье, и парижские рабочие были уже другими: жестокая расправа закалила их волю к дальнейшей борьбе. Бессильный сражаться, поэт взялся за перо, чтобы рассказать о том, что пережил. В нём ещё не остыла энергия тех дней, когда он был среди руководителей Коммуны, когда в спорах решались вопросы жизни свободных трудящихся Парижа и казалось, что удастся победить и прочно установить новый строй. И после поражения он чувствовал себя бойцом, переживая битвы, в которых участвовал в дни Коммуны. Гнев, печаль и душевная сила — с такими чувствами Потье написал своё самое пламенное стихотворение о классовой борьбе — «Интернационал».

На стихах посвящение — другу по борьбе, члену Первого Интернационала, парижскому коммунару Гюставу Лефрансе. Народный учитель, подвергавшийся преследованиям за политические убеждения, Лефрансе был членом Исполнительной и Финансовой комиссий Коммуны, работал и сражался бок о бок с Потье, вынужден был скрыться от преследований в Швейцарии, где стал членом Женевской секции Интернационала.

Стихотворение «Интернационал», ставшее впоследствии гимном мирового пролетариата, было написано Эженом Потье в ещё не остывшем от классовой битвы Париже. Но оно не стало песнью отчаяния, а прозвучало как могучий завет Коммуны и призыв к будущему решительному бою.

Если в песнях 1848 года Потье горевал о том, что народ ещё не умеет мыслить самостоятельно, то теперь он с самого начала объявил, что мысль тружеников — «разум возмущённый» — кипит и они вполне осознают предстоящие им грандиозные задачи. Пролетарии теперь знают, что именно они должны спасти самих себя:

Никто не даст нам

избавленья:

Ни бог, ни царь и не герой.

Добьёмся мы освобожденья

Своею собственной рукой.

Спустя 16 лет Эжен Потье переработал текст «Интернационала», что объясняется зрелостью революционного мировоззрения поэта, глубже познакомившегося с учением основоположников марксизма и его возросшим мастерством.

  Слушай, рабочий!

Осенью 1871 года военный суд заочно приговорил Эжена Потье к смертной казни — за участие в Коммуне. Но к этому времени поэту удалось бежать из Франции.

Сначала он жил в Англии, затем переехал в США, где и оставался до общей амнистии коммунаров, объявленной в 1880 году. Со времени Парижской Коммуны начался второй период творчества Эжена Потье. Мировоззрение поэта окончательно освободилось от всех пережитков утопизма, идеалистических и религиозных идей. Центром его творчества стала тема жизни рабочего класса, ещё скованного недостаточным знанием путей и средств борьбы за собственное освобождение. Поэт терпеливо и непрестанно разъяснял рабочим их классовые цели, задачи и методы их борьбы, приводя в пример Коммуну.

В эмиграции Потье создал несколько поэм. Прежде всего — «Парижскую Коммуну» (1876), одно из самых выдающихся произведений поэзии коммунаров:

Неграмотный народ

проникся правдой властной,

Постиг он дух систем:

Сегодня ты ничто, —

вещал твой голос ясный, —

Стань, пролетарий, всем!

В других поэмах, написанных в эмиграции, Потье ставил целью вооружить читателей-пролетариев правильным пониманием стоявших перед ними революционных задач.

По поводу одной из этих поэм В.И. Ленин отмечал: «В 1876 году, в изгнании, Потье написал поэму: «Рабочие Америки к рабочим Франции». Он обрисовал в ней жизнь рабочих под игом капитализма, их нищету, их каторжный труд, их эксплуатацию, их твёрдую уверенность в грядущей победе их дела».

Поэма «Рабочая партия» была написана в 1878 году в связи с созданием Рабочей партии США.

Художественно-поэтический дар Эжена Потье придавал его революционным строкам великолепную образность. Так, о фабричном аде в США он писал: «Здесь за три доллара в неделю разрушают пятнадцатилетние лёгкие».

  «Да здравствует Потье!»

В 1879 году Эжен Потье возвратился во Францию. Больной, без средств к существованию (разрисовывать ткани уже не хватало сил), поэт снова встал в ряды борцов. Он продолжил создавать песни, сотрудничал в еженедельнике «Социалист» — печатном органе рабочей партии, выходившем под редакцией видных французских деятелей, в том числе Поля Лафарга.

Друзья Эжена и соратники по Коммуне собрали деньги на издание весной 1887 года его книги «Революционные песни», куда вошёл и текст «Интернационала».

А 6 ноября 1887 года пламенного французского поэта-революционера Эжена Потье не стало. Ушёл из жизни человек с добрыми глазами, «одевший» пролетариат в материю борьбы, на которую он собственной рукой «набил» текст «Интернационала».

В гроб с его телом, завёрнутым в красное знамя, вложили сборник стихов «Революционные песни». На катафалке алел отличительный знак члена Парижской Коммуны — красный шарф с золотыми кистями. Тысячи рабочих собрались у Стены коммунаров на кладбище Пер-Лашез, скандируя: «Да здравствует Потье!», «Да здравствует Коммуна!». Похороны Эжена Потье 8 ноября 1887 года вылились в массовую рабочую демонстрацию в честь Коммуны. Полиция пыталась разогнать демонстрантов и вырвать у них красное знамя. Надгробные речи произнесли многие видные коммунары. Дочь Карла Маркса Лаура Лафарг клятвенно пообещала приложить усилия для распространения «Интернационала» в разных странах и клятву свою исполнила.

  Пьер Дегейтер

«Я взялся за книгу «Революционные песни» Потье и по странной случайности открыл её на «Интернационале», — вспоминал французский композитор Пьер Дегейтер. — Он показался мне великолепным для хора, но неудобным для пения, так как в нём было семь куплетов. На другое утро я сочинил музыку куплетов, а на следующий день мне удалось присочинить к ней хороший припев».

Автор музыки «Интернационала» Пьер Дегейтер — потомственный рабочий, резчик по дереву. Родился он в Бельгии, но жил во Франции, в Лилле, где руководил хоровым кружком «Лира рабочих».

Талантливый народный композитор и дирижёр, Дегейтер сочинял и собственную музыку. «Интернационал» был впервые исполнен 23 июня 1888 года лилльскими хористами на городском празднике рабочих-газетчиков.

Успех песни ничего не изменил в жизни Пьера Дегейтера. Он продолжал работать мебельщиком, резчиком по дереву: созданная им мебель отличалась не только удобством, но и большим изяществом — Пьер, как и его собрат поэт Потье, очень любил свою профессию и относился к ней как к искусству, с трепетным чувством.

«Бессмертным создателем бессмертной песни трудящихся» назвал Пьера Дегейтера Генеральный секретарь Французской компартии Морис Торез.

«Я был рядом с Пьером Дегейтером, когда мимо нас проходили под звуки «Интернационала» тысячи и тысячи советских трудящихся, — вспоминал Торез о праздничной демонстрации в Москве 7 ноября 1928 года. — Слёзы текли по лицу старого революционера…»

  В переводе на русский

В России песня Потье — Дегейтера в конце XIX века была известна лишь отдельным революционерам. Все попытки перевести «Интернационал» на русский язык заканчивались неудачами.

«Когда мне пришлось впервые идти за границей с рабочими массами в Цюрихе в первомайской демонстрации, я вдруг остро и больно почувствовал отсутствие русских слов «Интернационала», — вспоминал Владимир Бонч-Бруевич.

Русский перевод великого пролетарского гимна появился лишь в 1902 году — его сделал рабочий поэт Аркадий Коц, прошедший большую школу трудовой жизни и революционной борьбы. Окончив горное училище в Горловке, Аркадий получил специальность инженера, работал на шахтах Подмосковья и Донбасса, а в 1897 году уехал в Париж. Там он с головой ушёл в изучение социал-демократической литературы.

Поэтические наклонности и любовь к музыке помогли молодому инженеру справиться со сложной задачей перевода «Интернационала» на русский язык.

Поэт выбрал для этого первую, вторую и шестую строфы «Интернационала». Остальные три его строфы Аркадий Коц перевёл много лет спустя, в 1931 году. Сегодня, во времена капитализма, они звучат удивительно точно и современно. Вслушайтесь:

Презренны вы в своём

богатстве,

Угля и стали короли!

Вы ваши троны, тунеядцы,

На наших спинах возвели.

Заводы, фабрики, палаты

Всё нашим создано трудом.

Пора! Мы требуем возврата

Того, что взято грабежом.

Начиная с IV съезда РСДРП (1906) «Интернационал» в переводе рабочего поэта Аркадия Коца стал общепризнанным партийным гимном русской революционной социал-демократии, а с начала 1918 года — гимном РСФСР, затем — СССР. В 1944 году, в связи с утверждением нового Государственного гимна Советского Союза, пленум ЦК ВКП(б) постановил:

«…сохранить гимн «Интернационал» как гимн Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)».

  Ленин о Потье

Владимир Ильич Ленин и его соратники сыграли решающую роль в распространении «Интернационала» в России начиная с 1905—1907 годов. Наряду с популяризацией его текста в нелегальных большевистских газетах и журналах, сборниках революционных песен, открытках «Интернационал» цитировался более чем в полумиллионе дооктябрьских листовок и прокламаций.

После революции 1905 года «Интернационал», несмотря на запрет его царским правительством, получил в России всеобщее признание. Песни революционного подполья, в первую очередь «Интернационал», в 1917 году стали песнями Великого Октября.

Газета «Правда», №5 за 1917 год в передовой статье «Красное знамя» писала: «На фронте, в окопах и везде, где русские войска соприкасаются с неприятельскими, должно быть поднято Красное знамя. Такое же значение, как Красное знамя, имеет песня «Интернационал»... Мотив песни — родной мотив для рабочих всех стран... В окопах часто противники сидят так близко, что песня слышна. Запойте хором «Интернационал» — и во многих случаях ваши голоса сольются в одном хоре с голосами германских или австрийских пролетариев, одетых в солдатские мундиры…»

Владимир Ильич Ленин в своих трудах неоднократно приводил строки из пролетарского гимна: 36 раз он цитировал и упоминал «Интернационал».

В.И. Ленин написал статью «Евгений Потье (к 25-летию его смерти)». Она была опубликована в газете «Правда», №2 (206) от 3 января 1913 года за подписью «Н.Л.».

«Потье умер в нищете, — писал Владимир Ильич. — Но он оставил по себе поистине нерукотворный памятник. Он был одним из самых великих пропагандистов посредством песни. Когда он сочинял свою первую песнь, число социалистов рабочих измерялось, самое большее, десятками. Историческую песнь Евгения Потье знают теперь десятки миллионов пролетариев».

  Звучит «Интернационал»

…Фильм Владимира Фетина «Донская повесть» (1964) был снят по мотивам рассказов «Шибалково семя» и «Родинка» Михаила Шолохова. Музыканты из красного полкового оркестра попали в плен к белогвардейцам. Те заставляют их играть гимн «Боже, царя храни!», а музыканты исполняют «Интернационал» — гимн пролетариата и символ революции. Белогвардейцы расстреливают их прямо во время исполнения, но музыка продолжает звучать до последнего выдоха оставшихся.

…И снова — Гражданская война. Залитое солнцем поле боя. Убиты почти все красноармейцы, остались только двое: один держит Красное знамя, другой играет на трубе «Интернационал». И там, где они стоят, на этом клочке земли, — ещё Советская власть, за которую красные герои идут в свой «последний и решительный бой».

Эта картина народного художника СССР Гелия Коржева так и называется — «Интернационал» и составляет правую часть его знаменитого триптиха «Коммунисты».

…Ноябрь 1942 года. Оккупированная фашистами кубанская станица Усть-Лабинская. Гитлеровцы вывели на берег Кубани приговорённых к расстрелу советских граждан. Среди них — семья потомственного врача Владимира Пинкензона, работавшего в местном военном госпитале. Неожиданно для всех 11-летний сын врача Муся, о таланте которого до войны писали в газетах, заиграл на скрипке «Интернационал»! Победные звуки Гимна СССР взлетели над станицей и оборвались вместе с детской жизнью. Но их хватило для того, чтобы юный музыкант Муся Пинкензон победил своих палачей.

… 5 мая 2012 года. Мы возвращались с торжественного заседания в Колонном зале Дома союзов, посвящённого 100-летию газеты «Правда». В огромном автобусе — представители коммунистических газет со всего мира. Общение, смех. И вдруг кто-то запел: «Вставай, проклятьем заклеймённый…» «Интернационал» подхватили на немецком, испанском, венгерском, финском, греческом, вьетнамском и других языках. Португальская коммунистка запела стоя, за ней поднялся весь автобус. Мы исполняли «Интернационал», проезжая по майской Москве, которая готовилась отмечать очередную годовщину Победы СССР над нацизмом:

Это есть наш последний

И решительный бой;

С Интернационалом

Воспрянет род людской!