Савва ДАНГУЛОВ: «Меня увлекает исследовательское начало в работе писателя»

Савва ДАНГУЛОВ: «Меня увлекает исследовательское начало в работе писателя»

№101 (30888) 13—16 сентября 2019 года
6 полоса
Автор: Руслан СЕМЯШКИН, член Крымского рескома КПРФ.

На VII (мартовском) 2019 года совместном пленуме ЦК и ЦКРК КПРФ в докладе «О 150-й годовщине со дня рождения Владимира Ильича Ленина» заместитель Председателя ЦК КПРФ Д.Г. Новиков нацелил коммунистов и всю патриотическую общественность страны на то, что «…образ В.И. Ленина должен сопровождать нас везде…» и следует «…показать масштаб его личности…». Думается, что выполнение этих наказов можно осуществить, в том числе, посредством направления своих взоров на художественную Лениниану. Это по-настоящему беспредельный источник, раскрывающий ленинскую тематику во всей её многогранности. Ценна литературная Лениниана и тем, что каждый раз при обращении к ней в нашем сознании возникает живой Ленин, с его неутомимым революционным порывом и жизнеутверждающей энергетикой. Звучит его голос, прослеживается его энергичная мысль. Он с нами — мы слышим и видим его.

В КОНЦЕ АВГУСТА текущего года исполнилось тридцать лет, как не стало замечательного советского писателя, коммуниста, общественного деятеля, исследователя жизнедеятельности В.И. Ленина — Саввы Артемьевича Дангулова.

Однако речь пойдёт не о самом писателе, его жизненном пути и творчестве, заслуживающих отдельного, серьёзного и вдумчивого разговора, так как личностью С.А. Дангулов был действительно незаурядной и оставил нам богатое художественное наследие. Задача видится в другом. В преддверии 150-летнего юбилея со дня рождения вождя мирового пролетариата хотелось бы остановиться на образе Ленина в прозе писателя и на том вкладе, который был им внесён в советскую литературную Лениниану.

Как и его коллеги по писательскому цеху, Савва Дангулов, обращаясь к Ленину, делая вождя героем своих произведений, стремился прежде всего проникнуть в диалектику ленинской мысли, а следовательно, и познать глубину и полноту духовной жизни Владимира Ильича. «Есть своеобразная диалектика познания Вселенной: чем больше мы познаём её, тем беспредельнее открывается она нашему мысленному взору. Так и Ленин. Чем полнее мы познаём его, тем безусловнее наше убеждение, как необъятен он. Ленин сегодня — это действительно целый мир, огромный и прекрасный», — писал он в одной из публикаций, посвящённых столетию со дня рождения вождя.

По-своему подходя к решению этой задачи в книгах «Тропа», «Ленин разговаривает с Америкой», «Дипломаты», «Пятнадцать дорог на Эгль», где речь идёт о Ленине как строителе нового государства, формулирующем в собственной революционной практике те принципы, которые станут затем достоянием человечества, писатель через пройденный им долгий путь поисков попытался показать Ленина и через призму мира его единомышленников.

В связи с этим принципиальным является одно непреложное правило: направляя свой взгляд к истории, конкретным событиям и людям, вершившим её, а уж тем более к такому титану человечества, как Ленин, преследуя цель сказать что-то новое о нём, сделать это можно лишь в том случае, если автор обратится к исследовательской работе. С. Дангулов следовал этой установке неукоснительно и на протяжении долгих лет жизни. О том, как пришло к нему это понимание, он писал не одно десятилетие спустя: «Почти тридцать лет назад в Москве, на Чистых прудах, мне посчастливилось беседовать с Надеждой Константиновной Крупской. Я знаю, что в те годы на Чистые пруды было паломничество. Люди шли к ней просто поговорить по душам, посоветоваться по делам, очень насущным и личным. Но велико было искушение поговорить с нею именно о Ленине. Многое из того бесценного, что было написано о Ленине вообще, к тем годам было написано. И прежде всего книга Джона Рида, поэма Маяковского, известный горьковский этюд. Несмотря на то, что и одна вещь, и другая, и третья были созданы давно, Надежда Константиновна по понятным причинам говорила о них так, точно она прочла их только что. Как человек литературный (о её литературном таланте когда-нибудь будет написано) и государственный, Надежда Константиновна говорила об этом, имея в виду и то, что должно быть сделано. Помнится, она говорила, что два начала определят успех на этом пути: верность правде и та творческая свобода, без которой (она так и сказала) «художник из существа крылатого превращается в существо бескрылое». Если же говорить о верности правде истории, правде жизни Ленина, то художнику трудно решить эту задачу без того, чтобы не стать исследователем, — знание предмета здесь обязательно».

Кстати, нельзя не сказать и об упомянутой писателем творческой свободе, которой, по мнению сегодняшних либерально озабоченных подпевал, в советской литературе не было. Тем более, если, не дай бог, придерживаться их измышлений, не могло быть и никакой свободы в изображении основателя Коммунистической партии и Советского государства. Но в действительности всё было наоборот.

Советская литературная Лениниана, основательно подзабытая в наши дни, была явлением неоднородным. То бишь были в ней как вполне удачные, раскрывающие те или иные грани личности Ленина произведения, так и те, которые таковыми назвать никак нельзя. И само опубликование художественного произведения о Владимире Ильиче не говорило о том, что оно обречено на успех и написавший его автор становится знаменитым и автоматически попадает в круг наиболее авторитетных и значимых писателей страны. Нет и ещё раз нет. В процессе появления новых художественных книг о Ленине были случаи, когда критике, подчеркну — свободной критике, порой безжалостной и бескомпромиссной, подвергались не только новички в литературе, но и достаточно маститые авторы, такие, например, как Илья Сельвинский и Эммануил Казакевич.

При этом профессиональная критика всегда пыталась следовать не только исторической достоверности, но и задавалась вопросами: а раскрыт ли образ вождя, не представлен ли он односторонне, не превалирует ли субъективистское понимание конкретных фактов, искажать которые не следует? А потому вывод критиков, а если к нему ещё и примешивались отклики историков и очевидцев, ставивших под сомнение то или иное сочинение о Ленине, всегда был однозначным: не каждый художник обладает возможностями и способностями, позволяющими запечатлеть, привнеся определённую новизну, образ вождя революции, воплотить его характерные черты, поднявшись тем самым на очередную ступень в раскрытии бессмертного ленинского дела.

В дангуловской Лениниане основным произведением стал роман «Дипломаты», писавшийся им на протяжении восьми лет и завершённый в 1966 году. Но ему предшествовала повесть в рассказах «Тропа» (1964), в которой лирический герой, молодой советский дипломат Дмитрий Рыбаков, имевший возможность близко наблюдать Владимира Ильича, становится рассказчиком подмеченных им ленинских черт, характера, некоторых деталей его профессиональной деятельности. Так, Савва Артемьевич, строго следуя правде фактов, и находит свои краски, свой угол зрения, интонацию, навеянную той атмосферой, в которой Ленин жил и работал.

ОБРАЩАЯСЬ к образу Ленина, стремясь раскрыть сущностное начало его философской мысли на конкретном историческом отрезке, автор показывает круг собеседников вождя, приехавших из Америки, обозначая при этом проблемы, возникшие в ходе встреч. Самому же писателю, по его словам, было интересно то, как Ленин умел беседовать с людьми, имевшими кардинально разнящееся с ним мнение. Как получалось у него в ходе тех бесед убеждать далеко не простых собеседников? Для того чтобы понять этот ленинский феномен, Дангулову пришлось скрупулёзно исследовать характеры людей, причастных к данной теме. Выделяет он и сподвижников Великого Октября, видевших в нём прообраз общечеловеческой свободы, — Джона Рида, Билла Хейвуда, Альберта Риса Вильямса, Линкольна Стеффенса, Роберта Майнора, людей непохожей судьбы, но непоколебимых в своём единстве по отношению к русской революции.

Вводя в повествование эти достаточно известные имена, писатель преследовал цель сказать о них нечто такое, что не было известно широкому читателю. Так и появляются его пятнадцать писем в Америку, адресованных писателям, журналистам, художникам, общественным и религиозным деятелям. Многие адресаты ему были знакомы лично. Получает он от них и ожидаемые ответы, своего рода письма-воспоминания, послужившие фактическим материалом для написания таких произведений, как «Тропа» и «Ленин разговаривает с Америкой».

Вне всякого сомнения, американцы, с которыми в первые годы после революции встречался Ленин, дают лишь частичное представление о масштабах контактов руководителя Советского правительства в тот период, но они предельно полно характеризуют внешнеполитическую деятельность Владимира Ильича, его блестящее умение разговаривать с людьми, завоёвывая их симпатии, располагая их к себе и к рабоче-крестьянской власти. В высшей степени показательно и то, что большинство из этих людей на всём своём жизненном пути оставались в числе друзей Страны Советов.

Вспоминая о той работе, осмысливая её несколько с других позиций, писатель отмечал следующее: «Помните, у Рида: «Необыкновенный народный вождь, ставший вождём благодаря своему интеллекту»? Образ Ленина — это для меня его мысль. Её философская первоприрода. Её жизненная основа. Её действенность — дело Ленина как прообраз его мысли. Мне бесконечно интересно, как Ленин беседовал с людьми, представляющими противоположную точку зрения. Как он вызывал их на спор и что было предметом спора. По каким путям шла ленинская мысль и какова была система его доводов и контрдоводов. Мы ведь знаем, что его встречи с Уэллсом, Стеффенсом, Робинсом были отнюдь не мирными. <…> Показать Ленина — и не умалить силу мысли Уэллса или Стеффенса, не ослабить их упорства в стремлении отстоять свою правду, не обескровить их страсти и живого чувства. Пусть Уэллс будет Уэллсом, а Стеффенс Стеффенсом, тем убедительнее будет победа Ленина. А ведь Ленин, между прочим, брал верх. И это свидетельствуют Уэллс со Стеффенсом, и, разумеется, не потому, что им доставляет удовольствие выйти навстречу Ленину с белым флагом и сказать: «Сдаюсь!» Победил Ленин, мыслитель и человек. Именно человек. Помните эту фотографию Ленина и Уэллса? Там у Ленина необыкновенные глаза, и Уэллс, как мне кажется, видит эти глаза. Я даже подумал, что именно в эту минуту англичанин сказал себе: мечтатель, кремлёвский мечтатель.

А Ленин действительно был мечтателем, но только не в том смысле, какой пытался вложить в это слово Уэллс. Мечтатель-провидец, стремящийся увидеть завтрашний день человечества, прокладывающий пути в грядущее».

Исследовательская работа Саввы Дангулова, связанная с постижением величайшей мыслительной деятельности вождя в разные периоды его революционного и государственного пути, растянулась на долгие годы. Отдавая большее время практическому писательскому труду, вынашивая в творческих планах не одно большое художественное полотно, в том числе и такое масштабное и фактически панорамное, как трилогия «Кузнецкий мост», где, между прочим, широко показана политико-дипломатическая деятельность Сталина, писатель продолжал неутомимо искать новое и доселе неосмысленное на тех дорогах, по которым пришлось пройти Ленину:

«Меня увлекает исследовательское начало в работе писателя. Осенью 1967 года я совершил путешествие на Капри, повторив известный ленинский маршрут. Ещё раньше я был в Лондоне, а летом 1968 года в Норвегии и Швеции. В эти годы у меня сложилось своё досье, которое даёт мне право сказать: я видел. Итог этих поездок — новое, что удалось добыть. Для меня это радость, если даже это скромно. Результат последних поисков — книга Карла Хови о Джоне Риде, обнаруженная мною в рукописи в Париже и изданная теперь издательством «Художественная литература». В своей новой книге, которая выходит в этом году (в 1970 году, имевшая название «Двенадцать дорог на Эгль». — Р.С.), я расскажу и о последних своих поисках и находках: как привёз из Норвегии переписку Фритьофа Нансена с его русскими корреспондентами, как обнаружил переписку А.М. Коллонтай с её шведскими корреспондентами».

В этом рассказе о своей работе писатель подводит нас к своеобразным размышлениям по результатам многолетнего поиска, вылившегося в отдельное произведение — «Пятнадцать дорог на Эгль» (1975), — пятнадцати главам-дорогам по бескрайнему миру Ленина и его соратников-единомышленников. Самих дорог вначале было двенадцать, но затем появились новые, а следовательно, в библиотечных фондах и домашних библиотеках можно встретить два отдельных издания: «Двенадцать дорог на Эгль» и «Пятнадцать дорог на Эгль». И всё же для более полного представления фигуры Ленина лучше ознакомиться с доработанным и полным её изданием.

Интересно само название этой книги, которое Дангулову пришло при встрече в Марселе со старым учителем из Швейцарии:

«— Я из Эгля, того самого Эгля, откуда ваш Ленин пошёл на царя, — произнёс швейцарец и залился счастливым смехом — одно то, что он из Эгля, как бы давало ему право чувствовать себя соучастником великого дела Ленина. — Кстати, говорят, что Ленин не боялся высоты и пришёл к нам через перевал. <…> Старый швейцарец дал волю своей фантазии, когда сказал, что Ленин пошёл на царя из Эгля, но швейцарца понять можно и даже простить не грех: ведь он это сделал не для себя, а для Эгля! Если же быть точным, то с Эглем действительно связана памятная страничка в жизни Владимира Ильича, правда, не столь значимая, как утверждает старый учитель, однако заслуживающая внимания вполне: именно неподалеку от Эгля, в селении Дьяболер, летом 1895 года состоялась встреча молодого Владимира Ульянова с Г.В. Плехановым — встреча, важная для русской революции».

НАИБОЛЕЕ существенным вкладом С.А. Дангулова в советскую литературную Лениниану стал его роман «Дипломаты», показывающий всего лишь события одного года — от осени семнадцатого до осени восемнадцатого, то время, когда революционным силам во главе с Лениным предстояло защитить страну в тяжёлой, неравной борьбе. И гений Ленина обращается к спасительному Брестскому миру. В том, как вождь и его сподвижники, а в романе выступает целый ряд исторических фигур, таких как Дзержинский, Чичерин, Воровский, Литвинов и др., выносили в себе идею Бреста и претворили её в жизнь, а потом, поднакопив силы, смогли с тяжёлым договором покончить, и прослеживается главная сюжетная линия этого большого многопланового повествования.

Фактически изображению Ленина в романе отведено сравнительно небольшое количество страниц, но именно от его фигуры, от его постоянно пульсирующей мысли, заключённой в высказывания и диалоги, расходятся и сходятся все главные силовые линии романа. Именно Ленин становится центром всей смысловой нагрузки произведения.

Особый интерес в романе представляют главы, в которых Владимир Ильич спорит с царским дипломатом Репниным о дипломатии классической и революционной. «Спор страстен, — говорит автор, — и нет сферы общественной жизни, которой бы он не коснулся: здесь и причины военного неуспеха России, и права властей на заключение тайных договоров, и претензии имущих классов на привилегии. Можно подумать, что Репнин намертво сместил спор в эту сферу, она — главное для него, дипломата, знатока международного права, профессионала, в то время как для Ленина это всего лишь периферийный участок его неоглядного кругозора…»

При этом следует отметить, что в этих диалогах и спорах, написанных вполне лаконично и без лишних, не несущих дополнительной информации, словесных оборотов, важны каждая деталь, каждое слово, произнесённое и непроизнесённое, но обдуманное вождём. Читая эти главы, невольно становишься свидетелем того, как гений Ленина мог находить выверенные решения, казалось бы, неразрешимых проблем. Действительно, С.А. Дангулову удалось показать Ленина в его величии и в то же время в свойственной ему простоте: многолетняя работа писателя по изучению значительного количества документов и научных трудов, длительные поездки по многим маршрутам не прошли даром. Ленин в «Дипломатах» — живой, энергичный, его революционная мысль отточена, каждое произнесённое им слово несёт заряд огромной духовной и материальной силы.

Важно и то, что писатель в произведении обращается и к истокам советской дипломатии, что Ленин выводит её в романе из узкого круга избранных к миллионам, решительно отбрасывая закулисное, не свойственное большевикам, политиканство, тайные сговоры и хитроумные комбинации, выдававшиеся царским режимом за высшую государственную мудрость.

Красной нитью прослеживается в романе и известный вопрос об интеллигенции и её отношении к революции. И опять же за этой проблемой стоит фигура Ленина — он в силах переубедить и заставить понять главное, заключавшееся в любви к России, а значит, и в возможности ей служить. В том же Николае Репнине мы видим такой красноречивый пример.

МНОГОЕ даёт читателю роман «Дипломаты» в его постижении Ленина как революционера, политика, дипломата, председателя Совнаркома, да и просто человека. Но, пожалуй, наиболее убедительно образ Ленина описывает большевик, призванный революцией на дипломатическую службу, Пётр Белодед: «…не идол, слепленный по образу и подобию всевышнего, а человек живой крови… Нет, он действительно другой — сколько будешь думать, не выдумаешь такого. Прекрасен человек, а не легенда о нём. Прекрасен человек…»

С.А. Дангулов оставил заметный след в советской литературной Лениниане. Его произведения, о которых вкратце было сказано выше, не потеряли своей актуальности и притягательности. Беда в другом: они забыты, их не читают и не переиздают, их редко встретишь на библиотечных полках… Но жизнь не стоит на месте, на смену тёмной ночи обязательно приходит светлый солнечный день…

Завершить же эту статью хотелось бы словами Саввы Артемьевича, сказанными им почти пятьдесят лет назад: «…настало время говорить о ленинской теме в искусстве, имея в виду главное: образ Ленина».

Просмотров: 259

Другие статьи номера

Тарантино подлечил Голливуд
«Однажды в… Голливуде» — девятый по счёту фильм знаменитого и непредсказуемого Квентина Тарантино стал самой громкой премьерой года в российском кинопрокате. Впечатляет уже его бюджет — сто миллионов долларов, из которых лишь около половины «отбиты» в США, в России сборы составили пока чуть больше 15 миллионов в долларовом исчислении — негусто, несмотря на бурную рекламу, включая участие в премьерной процедуре самого маэстро, лично пожаловавшего в нашу страну, чтобы перерезать стартовую ленточку. Похоже, население России давно покончило с былой киноманией, когда появление новых лент титулованных звёзд западного кинематографа выстраивало длиннющие очереди фанатов у касс кинотеатров.
В гостях у Репина
Этот домик в селе Ширяево остался таким же, каким был почти полтора века назад, когда в нём квартировал Илья Репин с друзьями. Но теперь на стенах — различные этюды и его знаменитые «Бурлаки на Волге». В избе полумрак, и лишь картины подсвечиваются светильниками. Это создаёт атмосферу загадочности. Поневоле вспоминается, что с картинами Репина связывают различные мистические события. Прототипы бурлаков, изображённых на знаменитой картине, вроде бы раньше времени ушли в мир иной, а волжский колдун, портрет которого он создал, напустил на самого автора лихорадку.
Право на восстание
Стратегия, нацеленная на возвращение Латинской Америки в сферу влияния США, даёт сбои. Отчаявшись свергнуть правительство Венесуэлы, её враги скатились до фабрикации откровенных фальшивок. Неприятные для США вести приходят из Колумбии, где бывшие партизаны объявили о новом восстании.
Европа переполнена кокаином
«Новый доклад о потреблении наркотиков в странах Евросоюза показал пугающие результаты: количество вдыхаемого здесь кокаина достигло нового рекордного уровня. Сегодня существуют даже колл-центры, доставляющие кокаин как пиццу», — пишет немецкая газета «Вельт».
Из квартиры в палатку
В Торрехон-де-Ардос, муниципалитете на окраине Мадрида, более 300 семей борются за право остаться в своих домах. Их квартиры были проданы инвестиционному фонду, после чего новый владелец недвижимости повысил арендную плату на 80%. Так, стоимость найма жилища площадью 55 квадратных метров подскочила почти вдвое и составила 860 евро в месяц.
«Мы будем защищаться»
На днях делегация Коммунистической партии Украины по приглашению Генерального секретаря Португальской коммунистической партии (ПКП) Жерониму де Соуза принимала участие в ежегодном фестивале газеты «Аванте!» — центрального печатного органа ПКП.
Пульс планеты
ЛОНДОН. Британский парламент ушёл на перерыв до середины октября, отклонив при этом во второй раз предложение премьера Бориса Джонсона провести досрочные выборы. Глава правительства напомнил, что не будет просить у Евросоюза новой отсрочки брекзита, и обвинил оппозицию в «передаче Брюсселю дополнительных 250 млн фунтов стерлингов в неделю без какой-либо цели». В свою очередь лидер лейбористов Джереми Корбин заявил, что развод с ЕС без сделки принесёт ещё больше путаницы и трат. Законодательный орган Соединённого Королевства возобновит работу 14 октября — всего за пару недель до предполагаемой даты выхода страны из евросообщества.
Самый высокогорный тоннель в мире

ТАКОЙ ТОННЕЛЬ для автомобильного транспорта длиной 5,7 километра открылся в Тибетском автономном районе на юго-западе Китайской Народной Республики.

Тоннель проложен на высоте 4750 метров над уровнем моря, имеет двустороннее движение и является частью 400-километровой автомагистрали, связывающей столицу Тибета город Лхаса с городом Ньингчи на юго-востоке Тибета.

Тот самый Ульянов
В 1890 году в книжных магазинах Самары происходили загадочные события, которые оборачивались смертью людей. И почему-то рядом с каждым трупом неизменно обнаруживают веточку сирени. В преступлениях подозревают молодую женщину, но родные и друзья не верят в её виновность. К расследованию приступает никому ещё не известный сыщик-любитель Владимир Ульянов. Да-да, тот самый….
Русофобская грань антикоммунизма
«С коммунизмом покончено», — пытаются доказать себе и нам ренегаты-антикоммунисты и антисоветчики, разного рода либералы, монархисты и националисты. Почему же тогда они ведут повседневную борьбу с ним как с самым опасным противником? Почему усиливается антикоммунистическая пропаганда в СМИ, особенно на телевидении? Почему власти так возносят разрушителей СССР Солженицына и Ельцина? Почему вынуждают нас слушать злобную ложь о социализме и коммунизме? Ответы на эти вопросы читатель найдёт в коллективном труде «Коммунизм. Антикоммунизм. Русофобия» (М., 2019).
Все статьи номера