Пахари поля боя

1 полоса
Автор: Алексей Шахов

(Окончание. Начало в интернет-выпусках «Правды» от 6 и 7 мая 2020 г.)

Редакция «Правды» к 70-й и 75-й годовщинам победного окончания Сталинградской битвы опубликовала два цикла тематических материалов под общими названиями «Тракторозаводский щит Сталинграда» и «Пять месяцев в огне Сталинграда», которые вызвали большой отклик у читателей.

Их автор, кандидат исторических наук Алексей Шахов, основывает свои исследования и публикации на материалах уникального сталинградского архива своего деда, Владимира Александровича Грекова. Бывший комиссар 124-й стрелковой бригады, отвоевавшей в огненном Сталинграде «от звонка до звонка» целых пять месяцев, был непосредственным участником и очевидцем тех событий. В последствии генерал-полковник Советской Армии В.А. Греков на протяжении более 30 лет настойчиво разыскивал однополчан, организовывал встречи ветеранов на местах их боевой славы, побуждал делиться воспоминаниями и собирал свой архив. На протяжении всей жизни он оставался бескомпромиссным борцом за восстановление полной, не приукрашенной картины событий Сталинградского сражения.

В цикле «Бойцы одного сталинградского батальона» в год 75-летия Победы в Великой Отечественной войне Алексей Шахов продолжает рассказывать о воинах группы полковника Горохова, действовавшей на северной окраине Сталинграда и внесших большой вклад в Победу на Волге. На основе писем и воспоминаний ветеранов 124- стрелковой бригады, моряков Волжской военной флотилии, летчиков-ночников на У-2, участников сталинградского народного ополчения и местных жителей, автор стремится показать величие духа, непарадный героизм, каждодневный тяжелый солдатский труд неприметных пахарей поля боя, добывавших нашу общую, одну на всех Великую Победу.

От автора

Для более объективного понимания общей картины обороны города Сталинграда важно иметь в виду, что с 23 августа 1942 года советские фронты в районе Сталинграда были разобщены. Армии Донского фронта не могли с севера пробиться к городу и восстановить сплошной советский фронт.

В сентябре оказались разъединены 64-я и 62-я армии, оборонявшиеся в районе Сталинграда. В октябре уже оборона 62-й армии оказалась рассечена врагом на три изолированных участка. И до самого конца оборонительного периода боевые действия 62-й армии в Сталинграде велись в этих трёх очагах: на севере, где сражалась с врагом группа полковника Горохова, в центре, где на очень маленьком клочке земли, в районе завода «Баррикады», стойко держались части 138-й стрелковой дивизии, дальше на юг, после небольшого разрыва, шёл основной фронт 62-й армии.

Однако в послевоенный период об обороне Сталинграда было принято судить (как в советской научной историографии, так и в работах пропагандистской направленности) главным образом по событиям в районе основного фронта 62-й армии. Мол, где КП и штаб армии, ее командующий, там и главные события. Мамаев курган, элеватор, железнодорожный вокзал, дом Павлова и другие привычные читателю названия объекты города – все это приметы именно участка советской обороны в районе КП генерал Чуйкова.

А ведь войска группы Горохова начали действовать в Сталинграде самыми первыми из регулярных соединений Красной Армии, еще до отхода в город 62-й армии. Целых три месяца они героически держали фронт на оголенном фланге 62-й армии и всего Сталинградского фронта, в том числе 35 суток, пять огненных недель, почти в полной изоляции (враг был с трех сторон, а позади широкая Волга, достигавшая в этом месте ширины в 2 километра). Этот северный бастион обороны Сталинграда так никогда и не был сломлен врагом. После начала советского контрнаступления под Сталинградом 124-й стрелковой бригаде из состава группы Горохова (полковник был ее командиром) довелось (едва ли не единственной) в течение еще двух месяцев вести наступательные действия в начале в составе 62-й, а затем участвовать в завершения разгрома врага в рядах 66-й армии Донского фронта.

Однако о событиях на северной окраине города «северном боевом участке обороны города Сталинграда» или группе войск Горохова до сих пор известно очень немного. О событиях в этой части обороны Сталинграда даже пытливый читатель с трудом может добыть и сегодня полную, подробную и достоверную информацию. Вместо этого нередко в ходу даже у историков - поверхностные, зачастую противоречивые, а то и искаженные сведения. Почему так получилось – тема для отдельной публикации.

Важно только подчеркнуть, что тем самым (вольно или невольно) из исторической памяти нашего народа о крупнейшем и самом кровопролитном сухопутном сражении в истории человечества фактически оказались отъединены чрезвычайно важные для хода и исхода битвы события в северной части обороны города, в районе Сталинградского тракторного завода, поселков Спартановка и Рыно¢к, то есть на участке действий группы войск под командованием полковника Горохова.

Моя цель, не разделяя защитников Сталинграда на «главных и второстепенных», не противопоставляя участников советской обороны по значимости, воздать почести беспримерному воинскому подвигу ополченцев, солдат, офицеров, политработников героической группы войск под командованием полковника С. Ф. Горохова, воссоздать полную и объективную картину событий на самом северном фланге 62-й армии и всего Сталинградского фронта. Основой для этой работы служит бесценный для меня сталинградский архив генерала Грекова, кропотливо собиравшийся им более 30 лет и содержащий обширные свидетельства о боевых действиях группы Горохова, 124-й стрелковой бригаде, как ее постоянного боевого ядра, воинах-гороховцах.

В серии публикаций в формате интернет – выпуска газеты «Правда» я хочу представить читателям небольшие фрагменты о действиях 124-й отдельной стрелковой бригады в группе Горохова в Сталинградской битве, а также на Калининском фронте в 1943 году, куда она была переброшена сразу после окончания битвы.

Мне мечтается создать галерею зримых портретов воинов-гороховцев согласно напутствию генерала В. А. Грекова: «Приходит время, когда живые с щемящей тревогой и благоговением перед памятью павших хотят оглянуться, вновь увидеть и глубже понять: кто мы были, что мы сделали. Хочется бескомпромиссно утверждать истину событий и достоинство участников. Хочется увидеть не только контуры фигур в дыму и разрывах. Разглядеть бы лица и выраженье глаз».

****

С 4 по 22 февраля 1943 года части 124-й, «гороховской», бригады (так ее называли по фамилии первого, всеми любимого комбрига полковника С.Ф. Горохова), завершив свое пятимесячное участие в Сталинградском сражении, передислоцировались из района Сталинграда на Калининский фронт.

Вступая в схватку с врагом, 124-я отдельная стрелковая бригада во второй половине августа 1942 года прибыла на сталинградскую землю в семи воинских эшелонах. А со станции Котлубань ветеранов Сталинградского сражения увозили в тыл всего три железнодорожных состава. Когда по пути следования стали писать представления для награждения за оборону Сталинграда, то, например, во втором стрелковом батальоне из 948 по штату в наличии оказалось всего 167 человек.

Прибыли к месту выгрузки на станцию Скворцово Калининской области в районе западнее Торопца. Части бригады расположились в уцелевших деревнях. Примерно до середины марта бригада пополнялась личным составом и материальной частью. В последствии части бригады еще несколько раз принимали пополнение. Поначалу это были молодые призывники, выпускники военных училищ, фронтовики из госпиталей, а потом все чаще – проживавшие на оккупированных территориях и штрафники - бывшие пособники врага, дезертиры.

14 марта 1943 года части бригады убыли на фронт. За пять суток был совершен тяжелый 250-и километровый марш с правого на левый фланг Калининского фронта. В трудных условиях - в ночное время по бездорожью - в распутицу, наступившую на месяц раньше. Дороги раскисли, транспортных средств не хватало, материальную часть бойцы несли на себе.

Намеченное наступление наших войск из-за распутицы было отменено. В середине марта 124-я бригада убыла в состав 39-й армии. Стояли солнечные дни, днем снег быстро таял. Дороги на заболоченных местах превратились в грязь. Бойцы тащили на себе материальную часть пулемётов и миномётов. Марши подразделения совершали по ночам. Тогда и идти было легче, так как грязь схватывало ночными заморозками.

В конце марта части бригады сосредоточились в лесах южнее города Белый Смоленской области, откуда недавно были изнаны немцы. Здесь проходила немецкая укреплённая полоса обороны, которую штурмовали и прорвали войска Калининского фронта. На полях недавней битвы с началом оттепели разлагались неубранные трупы немцев и наших бойцов. По приказу из штаба армии в каждой части были создали команды для захоронения трупов.

Части бригады расположились в заболоченных лесах. Снег полностью ещё не растаял, под ним – вода. Ей некуда было уходить и она заливала все в округе. Для личного состава стали строить шалаши на столбах. Прокладывались жердевые мостки из леса к дороге. А также от шалаша до шалаша и до кухни.

А вот с кухнями в ту пору стало стало очень плохо по всему Калининскому фронту. В армейских и фронтовых инстанциях процветали формализм и бюрократизм. Из вышестоящих начальников никто не решал вопроса доставки в бригаду продовольствия, тем более фуража.

Из-за распутицы и растянувшегося пути подвоза, в бригаде нарушилось снабжение продуктами, материальными средствами. Иссякли запасы продовольствия. Такого положения не было даже в самую тяжелую пору обороны бригады в Сталипграде.

Начался голод. Дошло до того, что стали готовить «берёзовую кашу». Брали под берестой коричневую кору, кипятили, толкли – получалась толокно, сытности которой хватало на пару часов. Но хоть как-то заглушали таким образом чувство дикого голода. В связи с отсутствием продовольствия, переохлаждением личного состава, появилось много инфекционных и простудных заболеваний. Все это вызывало колебания в воинской дисциплине, морально-политическом настрое среди молодых солдат из пополнения.

Нужно было самим принимать срочные меры. Был организован подвоз и поднос в бригаду продовольствия и фуража с базы снабжения 39-й армии, расположенной на одной из железнодорожных станций на удалении 60 километров от бригады. Дороги раскисли ещё больше, по ним разлилась вязкая, топкая грязь. Грузовые машины застревали в непролазной грязи, «садясь» по самые кузова, их пытались тащить тракторами. Но и трактора вязли в грязи, их двигатели перегревались и выходили из строя. Из батальонов назначались роты пеших носильщиков для переноски продуктов от станции до расположения бригады. Использовали и бригадных лошадей с вьюками. В результате этих мер был создан некоторый запас продовольствия и проблема была немного облегчена.

Через некоторое время измученные бескормицей, распутицей, дождями, холодом и сыростью подразделения бригады пешим маршем тронулись к месту предстоящих боёв. Переход был очень трудным. На лямках волокушами тянули станковые «Максимы» и минометы вместе с пожитками и боеприпасами. Уже чувствовалась весна, в начале пути было много снега, волокуши шли хорошо. Но вскоре снег остался только в лесах. Кругом грязь, распутица. Поля представляли собой настоящие болота. Отдыхали редко в лесах, зачастую– на кочках. От отсутствия нормального питания, витаминов у личного состава появилась болезнь «куриная слепота». Переходы по-прежнему были ночные. Бойцы помогали друг другу, зрячие вели слепых. Один ведёт, а остальные ему руку на плечо – и вперёд.

В конце апреля – начале мая 1943 года 124-я бригада вышла из болот на более-менее сухое место. Ночевали уже более-менее по человечски в лесах. Людям дали усиленное питание, рыбий жир. «Куриная слепота» сразу улетучилась. Про голодное время и вспоминать не хотелось. А тут ещё вся армия стала переходить на новую форму одежды, ввели погоны. Все приободрились. Строили сооружения второго армейского оборонительного рубежа: ДЗОТы, траншеи – и поняли, что эта «оборона» нужна, чтобы сбить противника с панталыку, показать, что не наступать мы пришли, а обороняться. В начале апреля 1943 года в штабе была получена приветственная шифрограмма от Военного совета Калининского фронта о награждении 124-й бригады за битву в Сталинграде орденом Красного Знамени. Теперь бригада стала именоваться «124-я отдельная Краснознамённая стрелковая бригада».

В августе - сентябре 1943 года всем, кто выстоял целых пять месяцев в боях в Сталинграде в рядах 124-й бригады, плечом к плечу с молодыми воинами, пришедшими на пополнение, довелось через реку Царевич и Кулагинские высоты, село Троицкое наступать на Духовщину. Бои на реке Царевич, за Кулагинские высоты явились началом Смоленского стратегического сражения. Враг понимал, что через Духовщину, Смоленск, Витебск лежит пролегает кратчайший путь Красной Армии к Берлину и в Восточную Пруссию. Поэтому враг под Смоленском создал глубоко эшелонированную оборону общей глубиной 100–130 километров. Для удержания занимаемых позиций на высотах по западному (правому) берегу реки Царевич, противник привлек очень большие силы. Прорыв такой мощной обороны требовал большого количества тяжёлой артиллерии, танков, авиации. Но Ставка ВГК не могла их выделить сюда в достаточном количестве, так как сосредоточила основные усилия на юге. Калининскому фронту пришлось наступать ограниченными силами. Кулагинские высоты пришлось брать главным образом пехотой, отвагой солдат и офицеров.

В августе - сентябре 1943 года 124-я стрелковая бригада в составе 83-го стрелкового корпуса 39-й армии с тяжелыми, кровопролитными боями буквально прогрызала оборону немцев на подступах к городу Духовщине. Каждый шаг вперёд давался частям бригады с большими потерями среди рядовых, сержантов и офицеров. Кулагинская земля была обильно полита кровью тысяч советских воинов, в их числе и гороховцев. В боях на Царевиче полегли, выбыли в госпитали многие, очень многие ветераны Сталинградского сражения. Длившееся целый месяц кровопролитное сражение на берегах реки Царевич, на Кулагинских высотах завершилось прорывом 39-й армии к Духовщине, Смоленску и Витебску.

19 сентября 1943 года Духовщина была освобождена нашими войсками. 22 сентября 124-я стрелковая бригада вошла в состав 5-го Гвардейского стрелкового корпуса и продолжала участвовать в боях за освобождение Смоленщины.

1 января 1944 года во время тяжёлых боёв 39-й армии за Витебск пришёл приказ о расформировании таких частей, как стрелковые бригады. Многие из них отличились в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Но для осуществления прорыва обороны противника и ведения наступления в высоком темпе стрелковые бригады не имели достаточных боевых возможностей. С болью в сердце расставались воины с дружной семьёй сталинградских ветеранов 124-й отдельной Краснознамённой стрелковой бригады. Одни, выбыв по ранению и «провалявшись» в госпиталях, не смогли догнать свою родную бригаду (не было в Красной Армии порядка возвращать выбывших в свою часть), другие, дослужив в бригаде до самого её расформирования, были направлены в разные части и соединения 39-й армии.

Рассказ третий

СТАЛИНГРАДЦЫ НА КАЛИНИНСКОМ ФРОНТЕ

Мы закончили бои в Сталинградской битве. Разобрались по подразделениям и пешком направились километров за 70 километров на станцию для убытия на другой фронт. Было очень холодно, по дороге нам встречались целые поля разбитой немецкой техники, которую враг навсегда оставил на нашей священной, не покорившейся ему земле.

…Мы ехали в эшелоне на северо-запад. В вагонах было тепло и уютно. Спали, ели, отдыхали нормально. Ежедневно политработники нас информировали о ходе событий на фронтах. В это время наши войска освобождали крупные железнодорожные узлы «Лиски» и «Валуйки». До моего родного Харькова было еще очень далеко, но я написала уже много писем родным и близким… Но вскоре город снова был сдан врагу и получить ответ от родных и знакомых на мои письма я не могла. Об их судьбе я ничего не знала. Это было очень тяжело.

Проехали Великолукская область. Прибыли на станцию Скворцово в Калининской области. Мы – в резерве, остановились на формирование. К нам в бригаду влилось много молодых, радостных солдат-призывников, в основном 1924 и 1925 годов рождения. Пришлось затратить много времени, чтобы приучить их к фронтовой жизни. Мне самой тоже приходилось проводить с ними занятия по санитарной подготовке. Кроме того я часто рассказывала молодым солдатам о Сталинградской битве, а они слушали с большим вниманием, задавали много вопросов.

Передышка была краткой, бригада вновь выступила в поход… Погода в это время была неважная, март месяц. Днем таяло, а ночью были морозы. Идти скользко, а шли по 40-50 километров за ночь. Когда вышли на Смоленское направление, нас захватила полная весна. Дороги стали тяжелые, размытые.

Находились теперь в составе 39-й армии Калининского фронта. Части бригады стояли в болотистой местности. Весна, распутица, дороги плохие, с продуктами - очень трудно. Их подвоз был сильно затруднен. Носильщиками продуктов приходилось отправлять целые роты. Ходили пешком за 40 километров на станцию, где были склады. В вещь мешках за плечами приносили сухари и делили их по 200 граммов в день на человека. Больше ничего не было. Все голодали. Нужно было строить оборону, копать, а земля была еще мерзлая. Тяжело тогда было всем, но особенно молодым бойцам, которые еще не втянулись в трудные условия военной жизни. Они отощали, начали болеть.

Неподалеку от нашего расположения находилась бывшая картофельная плантация. Я ходила туда собирать крахмал с мерзлых остатков картофелин, кое-где появлявшихся из земли. Из этого собранного крахмала я на железном листе пекла на костре маленькие лепешки и подкармливала ими ослабших солдат.

Как-то на том же поле я нашла маленький столовый бурячок. Как я была этому рада! С голоду мне очень хотелось съесть бурячок, я даже несколько раз вынимала его из кармана, но сдержалась и принесла его больным. Его разделили на всех. Тогда я себе пообещала: «Если останусь жива, после войны посажу много-много столовых буряков и в волю наемся ими».

Потом начались новые длинные, трудные ночные походы. Но после всего пережитого, бескормицы на многих из нас напала «куриная слепота». Глаза из-за нехватки витаминов почти ничего не видели. Особенно много такой слепотой болело молодых солдат. Дело доходило до того, что в подразделении некого было ночью выставлять в караул.

Только когда мы выбрались из этих болот пошла более-менее нормальная жизнь. Стали лучше кормить, выдавать рыбий жир и эта болезнь быстро отступила.

Мы приблизились к фронту, заняли второй эшелон обороны. В это время я была назначена парторгом роты, много работала с молодыми солдатами.

В тяжелый период 1941-1942 годов наша армия несла большие потери в сражениях с противником, отступала. Враг превосходил нашу армию в военной технике. В армию были призваны люди не по выбору, а все подряд, с разными понятиями, к тому же большинство из нас были малограмотными. Зачастую среди бойцов слышались суждения о том, что фашисты сильнее нас, у них больше самолетов и танков и они лучше. Говорили, что у немцев даже в пехоте больше автоматов, пулеметов, разных машин и техники.

И вот я, как член партии, разъясняла людям правду, убеждала тех, до кого она сама по себе не доходила. Я объясняла, что Германия готовилась к войне с нами, она оккупировала всю Европу и подчинила себе военную промышленность этих стран, все необходимое для ведения войны. Она поставила на колени народы этих стран и за их счет обогатилась с тем расчетом, чтобы на вечные времена подчинить себе нашу страну и поставить на колени наш советский народ.

Я сравнивала наше молодое советское государство, еще не окрепшее после революции, с сильно подготовленной к войне фашисткой Германией. Мы только начали строить тяжелую индустрию, а также военную промышленность. Фашисты внезапно навязали нам эту войну, в тяжелой обстановке надо было срочно эвакуировать оборудование заводов и фабрик в глубь нашей            страны. Все это нужно было объяснять и объяснять солдатам.

Я сама пять месяцев находилась в прифронтовой полосе и слышала от людей, которые побывали в оккупации, правду о зверствах фашистов, про муки и страдания наших людей. Об этом я тоже рассказывала солдатам. А еще я им рассказывала без утайки о дезертирах, трусах и нытиках, которые предали в тяжелый момент нашу Родину, своих близких и товарищей. В пример я ставила хороших, отважных товарищей, фронтовиков-сталинградцев. И сама я старалась быть примером для солдат.

При малейшей возможности я проявляла материнскую заботу о молодежи. Особенно это было важно уже в 1943 году, когда в нашу бригаду пришло пополнение молодых, еще не обстрелянных солдат-призывников. Каждого нужно было порасспросить, кто он, откуда родом, кто остался дома, пишут ли ему письма и так далее. Молодым солдатам так не хватало родительской заботы и ласки! Мне хотелось каждого по-матерински обнять, погладить по голове.

Молодым ребятам нужно было рассказать правду об обороне Сталинграда, о том, в какой тяжелой обстановке нам пришлось сражаться и победить врага. Они должны были знать, как важно победить в себе страх перед сильным противником, всегда верить в победу над врагом, дорожить каждым товарищем, который рядом с тобой, ни в коем случае не оставлять его в беде.

Когда я беседовала с этими молодыми солдатами, они очень внимательно и уважительно слушали мои рассказы как сталинградского фронтовика. А ведь я говорила на украинском, русским языком владела плохо. Поэтому кое-чего из моих рассказов слушатели не понимали, часто переспрашивали. Приходилось как-то переводить слова, разъяснять смысл. Так мы потихоньку осваивали главные уроки из сталинградского опыта нашей бригады.

Я рассказала им и о своей боевой подруге санитарке Тоне, которая в 18 лет по призыву райкома комсомола Николаевского района Сталинградской области добровольно пошла на фронт защищать Родину в сентябре 1942 года, а 7 ноября погибла в бою в Сталинграде. Я рассказывала им и о других боевых товарищах, их подвигах в Сталинграде.

Каждый раз, когда перед ротой ставилась боевая задача, к нам приходили комсорг батальона Трофимец и политрук Макаренко. Они подробно меня знакомили с предстоящей задачей, объясняли ее значение, давали советы. Причем эти советы я воспринимала для себя как закон, который нужно выполнить.

Что касается дачи рекомендаций в члены партии, то я к этому вопросу подходила смело. Я хорошо знала всех товарищей в нашей роте, все время находилась рядом с ними в окопах и траншеях. И в бою мы всегда была рядом.

Парторг батальона Макаренко был чудесный человек. Старший лейтенант был молод, полон сил, хорош собой. Мы всегда встречали старшего лейтенанта Макаренко с радостью, а он часто приходил к нам в роту. Когда началось наше контрнаступление, он сообщал радостные новости об успехах наших армий на фронтах с гитлеровцами. Макаренко бывал у нас не просто по долгу службы, но как коммунист и патриот нашей великой Родины. Он ходил с нами в наступление, пережил и все неудачи на высоте 64.7 в Сталинграде. Он всегда подбадривал нас, если не получилось сегодня, то получится завтра. Такие люди как Макаренко, отдавали все свои силы и умения на благо Родины. Он отдал Родине и свою молодую жизнь в беспощадных боях на реке Царевич на Смоленщине.

…И вот мы пошли в наступление. На рассвете заняли исходное положение. Противник нас обнаружил и накрыл огнем. Это наступление было для нас неудачным, мы понесли потери в живой силе и не смогли развить наступление. После неудачи в первом наступлении нас снова переформировали, мы вновь получили пополнение. В основном это были уже подготовленные, сильные и физически, и морально бойцы. Было это поблизости от реки Царевич на Кулагинских высотах.

…Ожесточенный бой завязался на рассвете. Я перевязала очень многих раненых не только из своей части, но и из соседних. Целые сутки мы не выходили из боя, о приеме пищи и думать не приходилось. Солдатам даже покурить не было времени, несколько раз доходило до рукопашных схваток. Враг все же был сломлен, хотя и большой ценой.

На поле битвы оставалось много раненых, я едва успевала оказывать помощь и выносить раненых. Шинель, руки, лицо были у меня в крови. Пока я занималась оставленными ранеными, отстала от своих, а потом догнала их и снова пришлось окунуться в работу – раненых опять было очень много.

И вот когда я перевязывала майора из соседней части, который был тяжело ранен, беда не обошла и меня. Я была контужена.

…Не помню, как все случилось, сколько я лежала без сознания. Поднял меня младший лейтенант Волошин - командир пулеметного взвода. Родом он из Полтавы, тоже был парторгом своей роты, мы с ним вместе были в батальоне на семинарах. Он меня что-то спрашивал, но я ничего не слышала, так как временно потеряла слух и у меня сильно болела голова. Видя мое тяжелое состояние, Волошин лично отправил меня на берег к самой реке. Здесь скопилось очень много раненых.

На рассветет нас перевезли в бригадную медсанроту на левый берег. Там меня записали для отправки в тыловой госпиталь. Когда я узнала об этом, то написала врачам записку, что если меня не оставят здесь, в нашей санроте, то из госпиталя я все равно убегу на свое место в наш батальон.

Дня через два в санроту привезли нашего тяжело раненного комбата товарища Зорина. Когда я узнала об этом, зашла к нему. Он лежал не в палатке, а на улице, так как там уже не было места. Я подошла к нему, заплакала. У него по лицу тоже покатились слезы. Мне он объяснил, что его отправляют в тыловой госпиталь. Я поделилась с ним своим горем, тем, что и меня хотят отправить в тыловой госпиталь, но я туда не поеду. Комбат сердился на меня, просил ехать в госпиталь, если я не хочу остаться калекой.

Зорина увезли в тыл, а я добилась своего, осталась в своей части. С 5 до 26 сентября 1943 года я пролежала в санчасти нашей роты. Почувствовав себя немного лучше, я не хотела быть обузой для санитарного персонала и выписалась по собственному желанию в роту. Но там я почувствовала себя плохо: были сильные головные боли, слух почти не возвращался. И вот тогда меня уговорили все же ехать в госпиталь.

Меня переводили из одного тылового госпиталя в другой, прошло уже много времени. Слух улучшился, стали проходить головные боли. Но на мои просьбы отпустить в часть врачи не соглашались. И тогда я сбежала.

Неподалеку от госпиталя была какая-то железнодорожная станция, проходили воинские эшелоны. Я направилась туда, хотя и боялась, что меня поймают и вернут назад. Но получилось благополучно. Со станции я уехала с какой-то военной мастерской. Они проверили мои документы, приняли меня хорошо. Я призналась, что сбежала из госпиталя.

Мы прибыли на станцию Руднево, откуда я попутными машинами добиралась до своей части. Я нашла свою роту и очень обрадовалась этому, да и все люди в роте были мне рады. В это время на фронте было затишье. Я снова чувствовала себя плохо, но никому не говорила об этом, боялась, что меня отправят в госпиталь. В нашей санчасти при батальоне был очень хороший врач – товарищ Измайлов. Он меня понимал, хотя я и ему не жаловалась. Он посоветовал мне пойти в штаб бригады и обратиться к подполковнику Грекову, попросить дать отпуск, чтобы поехать домой подлечиться, а потом снова вернуться в свою часть.

Заходить к подполковнику Грекову я боялась, считала его очень строгим командиром. Думала, что на такую тему он со мной и разговаривать не станет. А получилось наоборот. Он меня внимательно выслушал, хотя и решил иначе. Сказал, что отпуск дадут, когда я поправлюсь. Пояснил, что меня, больную, отпускать одну в долгий путь нельзя, а провожатого дать нет возможности.

В это время моя часть находилась неподалеку от райцентра Лиозное Смоленской области. Мне вновь было очень плохо и я вновь оказалась в санроте. Врачи сердились на меня, никаких оправданий слушать не хотели. И я снова оказалась в госпитале, на этот раз в Смоленске. Находилась я в там более двух месяцев. Получала письма из своего батальоны. Мне писали майор Ершов и товарищи по роте. Когда наконец меня врачи решили выписать, я обрадовалась и очень просила направить меня в свою бригаду. Замначальника госпиталя долго не соглашался, но потом пообещал.

Шел февраль, было очень холодно. Я беспокоилась, что имею только легкую одежду, а добираться по холоду было далеко. Мне в госпиталь пришла открытка от майора Ершова. Оказалось, что он был госпитализирован в том же Смоленске. Через санитарку Ершов передал для меня шапку, фуфайку, теплые портянки. Я ему раньше писала о моей нужде в этом. Как же я была рада, когда получила от него эту передачу!

Я уже совсем собралась на выписку, как нагрянула беда. Брюшной тиф приковал меня к койке. Меня стали готовить отправить в инфекционный госпиталь. Здесь разыгралась настоящая трагедия с моими зимними вещами. У меня их стали забирать, а я ожесточенно их защищала. Дошло до скандала. Меня стали бить по рукам и ногам, даже по лицу, а я все равно не отдавала вещи.

И все же меня победили, забрали дорогие моему сердцу вещи. Было так тяжко и обидно! Меня перевели в инфекционный госпиталь, где я долгое время находилась почти в безнадежном положении. Письма я никому не писала, да и не получала их.

Я сильно переболела, очень ослабла. Ко всему прочему меня подстригли под машинку и я сама себя боялась, когда смотрелась в зеркало.

В апреле 1944 года по личной просьбе меня выписали из госпиталя в нашу родную бригаду. Одели меня при этом в то, что нашлось под рукой. Шинель, была вся изодрана и в засохшей крови, ватные брюки с какого-то шофера, все в мазуте. Такая же грязная шапка, вся рваная, не по размеру, здоровенные брезентовые сапоги.

В таком виде я вышла на дорогу, села на попутку и поехала искать свою часть. Приехав в Лиозное, я принялась искать свою часть. Но мне никто не мог сказать, где находится бригада. У самого переднего края меня как подозрительную личность задержали. В штабе, куда меня привели, проверили документы, порасспросили и сообщили, что нашей бригады больше не существует, ее расформировали. Мне было страшно это слышать. Я просто не верила в это!

…Меня стали оставлять в этой части, но я не соглашалась. Вечером передо мной встала проблема, где ночевать. Я нашла пустой окоп, улеглась в нем, но долго не могла уснуть. Мысли в голове путались, было обидно, как же так могло произойти! К тому же после госпиталя было непривычно холодно и к утру я сильно замерзла.

Когда утром я вылезла из окопа, стала думать, что же мне делать. Я очень давно ничего не ела и теперь остро чувствовала голод. Узнала, где находится штаб нашей армии и отправилась туда своим ходом. Идти пешком после болезни было трудно, но я не теряла надежду найти своих. Это и держало меня на ногах. Вечером я дошла до селения, где находился штаб армии. У штаба меня задержал часовой. Меня отправили в комендатуру, где проверили документы, которые были в порядке. Но в тот день в штабе меня не приняли, так как было уже позднее время. Ночевала я в небольшом крестьянском домике. Было холодно, спала на земляном полу, подстелив солому. Рядом со мной спала хозяйская коза.

Утром меня приняли в штабе. Я сообщила, что ищу свою 124-ю Краснознаменную отдельную стрелковую бригаду. Мне ответили, что бригада расформирована, а ее личный состав отправлен в разные части. И тут мне стало не по себе, я уже не слышала, что мне дальше говорили, думала только о своем: как же такую боевую бригаду расформировали!?

Я была в полной растерянности, не понимала, что мне теперь делать, казалось, что и жить теперь не охота. Майор из штаба, беседовавший со мной заметил шутливо: «О женихе переживает!» Я возмущенно ему ответила, что никаких женихов и невест нет, и горько заплакала.

Мне казалось, что я потеряла свой родной дом, что я навсегда осталась одна на всем белом свете. Я только попросила направить меня в ту часть, куда ушло большинство наших. Мне приказали подождать. Через два часа майор вызвал меня в кабинет. Сам он вышел, а пришел солдат и принес мне поесть. Обед был очень хорошим. Да ведь и я очень давно ничего не ела, поэтому все полностью быстро съела. Мне вручили предписание и я на попутной подводе отправилась неведома куда к новому месту службы. Оказалось, что это 13-й пограничный полк.

Здесь никого из своих сослуживцев по своей бригаде я не встретила, но люди были хорошие. Хотя мне все время казалось, что ребят лучше, чем из нашей бригады, нет и не будет. Тогда я потеряла всякую надежду, что когда-либо увижу или услышу своих дорогих однополчан по 124-й бригаде. Все военное время и потом после войны я хранила дорогую и светлую память о своей бригаде, о ее заботливых и добрых людях.

Привет с фронта!

Дорогая Екатерина Кузьминична!

Пишет Вам эти строки по поручению командования воинской части, которому Вы писали и просили сообщить о судьбе Вашей сестры Маруси, ее товарищ по боевой службе и партийной работе Копытов Владимир Николаевич.

Своей сестрой Марусей Вы можете вполне гордиться также, как гордится ею вся наша воинская часть, как лучшей дочерью Советской Родины, как неутомимым бойцом за освобождение ее от нашествия немецких поработителей. Прославившая себя под Сталинградом, Маруся и сейчас в последних боях показал себя неутомимым бойцом. Не один десяток наших раненых бойцов и командиров, истекавших кровью на полях сражения, будут долго помнить эту поистине героическую девушку, как спасительницу жизни.

Правительство и командование высоко и по заслугам оценили службы Марии и на ее груди красуется орден «Красного Знамени и медаль «За оборону Сталинграда».

5 сентября в ходе боя поблизости от Маруси разорвался немецкий снаряд и воздушной волной сильно оглушило нашу Марусю, но она не покинула поле боя и только по приказу командира она ушла и находится на лечении и отдыхе неподалеку от нашей части. Мы вскорости ее снова ожидаем увидеть. Она грозилась сбежать, если ей долго не разрешат снова вернуться в строй к своим боевым товарищам.

Вот какова Ваша сестра Мария Кузьминична Редькина. 13.09.1943 г.

Здравствуйте многоуважаемые Владимир Александрович и Тамара Васильевна!

Сообщаю Вам, что памятный значок и поздравление с 30-й годовщиной завершения Сталинградской битвы получила. До слез была тронута Вашей заботой и вниманием. Сама дата – 30 лет говорит о том, сколько прошла у каждого из нас за это время и хорошего, и плохого в нашей жизни. Иные давно забыли про то далекое прошлое. Когда меня поздравили с таким праздником, то все удивлялись, но в то же время соглашались, что ничего необычного в этом нет, ведь мы же сталинградцы.

Мы услышали по радио, что наша советская делегация по случаю 30-й годовщины победы в Сталинградской битве находилась во Франции, в том числе н наш Владимир Александрович. И по телевизору мы с большим вниманием смотрели и слушали выступление Владимира Александровича. Я как раз в это время была в селе, у своей мамы гостила. Пришли соседи посмотреть передачу, всем оно очень понравилось, но еще больше понравилась Ваша личность.

Мы, ветераны-гороховцы, уже не раз встречались в Сталинграде, в Духовщине, в Троицком-Кулагино. Встречались и с молодежью. И каждая встреча с молодежью приносит как радость, душевное настроение, так и печальные воспоминания о кровопролитных боях, о погибших друзьях-товарищах, о тех, кто в тяжелые годы оккупации пережили страх, многие ужасы, пытки, расправы фашистских изуверов. Горела, стонала наша родная земля и призывала всех нас к мести. Тогда люди шли на смерть и подвиги во имя спасения своей Родины.

Двадцать миллионов жизней наших людей унесла война. И вот теперь, когда трудом, потом нашего народа залечены послевоенные раны, находятся люди, которые готовы все это пережитое перечеркнуть, лишь бы им было так сытно, будто у них три горла. От таких людей никакой отдачи. Очень обидно, что сегодня рядом с нами живут припеваючи отъявленные негодяи. Их надо не перевоспитывать, а стирать с лица нашей земли.

Мне кажется, потому так плохо доходит наше воспитание-внушение до молодых людей, что рядом с нами живут всякие негодяи, взяточники, хапуги, тунеядцы, пьяницы, продажные шкуры и проходимцы. И все это открыто, у всех на виду. Когда же восторжествуют у нас правда и порядок?

Праздник 40-летия Великой Победы проходил у нас в Харькове по-разному. 7 мая в нашем ЖЭКе меня пригласили в школу на урок мужества, где я рассказывала о великих боях в Сталинграде. 8 мая всех участников войны нашего ЖЭКа пригласили на торжество в школу. На школьном дворе состоялась торжественная линейка, где были построены школьники всех классов. Пришло много народу, особенно людей старшего возраста. Был исполнен гимн, а потом звучал наш военный гимн «Вставай страна огромная». Это было очень торжественно! С какой тревогой забилось сердце у каждого пожилого человека, пережившего страшные годы войны! Все плакали.

А я вспоминала тот день, когда проходили митинги по случаю смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. Тогда все кругом плакали, каждый считал себя как бы осиротевшим. Только пережили войну, а тут ушел из жизни наш предводитель. Тогда мы все считали, что этот человек незаменим, беспокоились за судьбу Родины без него.

После линейки нас пригласили в школьную столовую, где состоялся огонек. Нас поили чаем, звучали патриотические песни и рассказы, нам вручили ценные подарки. Мужчинам – портфели и электробритвы, женщинам – постельное белье. Орденов и медалей нам не вручали. Секретарь нашей парторганизации сказал, что их отдали на предприятия и в села и вручали только тем, кто еще работает.

9 мая нас пригласили на парад, на площадь имени Дзержинского. Все районы шли по площади по отдельности под звуки духового оркестра. Это было очень торжественно. Наш Дзержинский район открывал парад, мы прошли по площади, а потом нам предоставили места на трибуне.

Я наблюдала, как молодежь отнеслась к этим торжествам. Школьники очень приветствовали этот торжественный день. Они много готовились, с большим интересом и уважением встречали нас. А вот молодежь постарше отнеслась к этому празднику как-то без интереса и уважения. Когда парад закончился, все люди заспешили на общественный транспорт. Участники войны – люди в возрасте, более немощные. А молодежь бежала на остановки со всех ног и чуть ветеранов с ног не посшибала. В трамваи и троллейбусы ветераны втискивались последними и не каждому из них сидячее место уступали. Очень жаль, что так формально мы воспитываем молодежь. Многие не работают, пьют, хулиганят, а мер к ним никаких не принимается. Очень жаль, мы росли и жили не такими.

Уважаемая Тамара Васильевна, от души благодарна Вам за открытку, в которой сообщается о передаче по телевидению с участием Владимира Александровича. Мы с большим интересом смотрели эту передачу. Только очень жаль, что так мало было дано времени на рассказы. У Владимира Александровича был коротенький, но очень интересный рассказ о том, как сражалась и выстояла наша 124-я стрелковая бригада на небольшом и изолированном клочке сталинградской земли. Для тех наших ветеранов-сталинградцев, кто видел эту передачу, все в рассказе Владимира Александровича было понятно. А вот другим товарищам хотелось бы все же поподробнее передать, как же в Сталинграде все-таки было, как мы выстояли.

…Благодаря Владимиру Александровичу после войны была поставлена точка на карте истории о нашей 124-й отдельной Краснознаменной стрелковой бригаде, которая нисколько не меньше других соединений и частей внесла свой вклад в эту священную победу в Сталинграде.

Я очень жалею, что не смогла принять участие во встрече в Белебее. Представляю себе, какая была интересная встреча. Ведь каждый раз прибывают товарищи, которые встречаются впервые после войны. Сколько разговоров, воспоминаний, торжественных моментов!

И все это благодаря дорогому Владимиру Александровичу. От всей души наша благодарность ему. Спасибо Вам, Владимир Александрович, за то, что Вы у нас есть, такой заботливый и внимательный старший товарищ. Благодаря Вашей чуткости и заботе у нас есть возможность встречаться и в узком кругу, и на торжественных мероприятиях. Спасибо Вам за все хорошее и доброе!

*****

На этом я заканчиваю рассказ о военной судьбе Марии Кузьминичне Редькиной - бойце одного сталинградского батальона. Маша, Машенька, Маруся – так любя называли ее однополчане. Она добровольно пошла защищать Родину. В Сталинграде, на Калининском фронте воевала рядовой, была санитаркой. Все время - на передовой. Дважды ранена, контужена. Награждена орденом Красного Знамени, тремя медалями

На снимке:Парторг роты Маруся Редькина с солдатами своей роты.

Калининский фронт, 1943 год.

Просмотров: 313

Другие статьи номера

Спецслужбы насчитали в ФРГ более 2 тысяч потенциально опасных исламистов

Реальная угроза

Федеральное ведомство по охране конституции насчитало в ФРГ более 2080 потенциально опасных исламистов. Об этом официальный представитель ведомства рассказал изданиям медиагруппы Redaktionsnetzwerk Deutschland (РНД). Кроме того, ещё 12150 мужчин и женщин, находящихся сейчас на территории ФРГ, относятся к так называемым салафитам, - представителям радикального ислама. Соответственно, опасность исламистского терроризма в Германии "остаётся высокой", отметил он.

Передел мира под сенью пандемии Передел мира под сенью пандемии

Глобальная вспышка коронавируса ещё не достигла своего пика, а делёжка ресурсов и рынков уже вошла в острую фазу. США угрожают нападением Ирану, Саудовская Аравия вместе с другими «нефтяными державами» опасно маневрирует в условиях падения спроса на сырьё. Заложниками соперничества становятся простые люди, которых капитал рассматривает как расходный материал своих интриг.

COVID-19

Не время разводить бюрократию

В тяжелейший момент истории, когда европейским трудящимся угрожают повальные увольнения и бедность, не время для бюрократических проволочек. Именно на это брюссельским учреждениям Евросоюза, ведающим вопросами занятости и социальной поддержки, указали работодатели и профсоюзные деятели в ходе состоявшейся на днях видеоконференции и высказались за более решительную борьбу с кризисом, вызванным пандемией COVID-19. В итоге стороны пришли к частичному согласию, но в целом остались недовольны достигнутым компромиссом:

Наши деды были "крепким орешком" Наши деды были "крепким орешком"

Вести с Украины

В стране, принявшей «революцию достоинства», запрещена символика страны, ставшей победителем в самой страшной войне - СССР.

ПОСЛЕ событий на Майдане, которые нынешние власти на Украине объявили самыми судьбоносными для своей страны, с 2015 года Киев стал праздновать главное событие мая 1945-го по западноевропейскому образцу, то есть как День памяти и примирения. Пока ещё 9 мая не вычеркнули из списка государственных праздников. Но, как и при президенте Порошенко, при Зеленском государственных мероприятий по этому поводу не проводится. Как пишут пользователи социальных сетей, не стоит удивляться, если ещё год-второй 9 мая будет на Украине днём траура, а того гляди появится и новый праздник - 22 июня, в честь вторжения Гитлера.

Пульс планеты

ВАРШАВА. Польский сенат отклонил предложение правящей партии «Право и справедливость» устроить президентские выборы дистанционно — по почте. Депутаты опасаются возможности фальсификаций. Против выступили и профсоюзы почтальонов. Выборы главы государства в Польше намечены на 10 мая. Однако по очевидным причинам их проведение вызывает серьёзные сомнения. Как заявляют многие политики, проблема не только в самом голосовании: в нынешних условиях невозможно как следует организовать избирательную кампанию. Власти страны не исключают, что выборы придётся отложить на неделю или две. Однако для этого потребуется введение чрезвычайного положения: действующий сейчас режим эпидемии голосование переносить не позволяет.

«Правда» в Сибири «Правда» в Сибири

Отметили День солидарности трудящихся в онлайн-формате

Всероссийская маевка в онлайн-формате, организованная КПРФ, позволила коммунистам встретить День солидарности трудящихся, несмотря на ограничения в период пандемии коронавируса.

Трудно себе представить 1 мая без демонстраций, шествий под красным флагом, но в условиях самоизоляции первомайские мероприятия, как и многие другие, переходят в онлайн-формат. По аналогии с прошедшим собранием в честь 150-летия Ленина, прошла Всероссийская маевка — с Председателем ЦК КПРФ Геннадием Зюгановым связались руководители региональных отделений партии, представители компартий постсоветского пространства, общественных движений и организаций.

Редиска никому не нужна Редиска никому не нужна

20 тонн редиса выбросил в отвал кубанский фермер. Причина – вовсе не какие-либо препятствия при доставке сельхозпродукции, а падение спроса: россияне из-за затянувшегося карантина перешли в режим жёсткой экономии, - сообщили РИА Новости в минсельхозе региона.

Треть урожая под угрозой

И хотя над полями Ставрополья, наконец-то, прошумели долгожданные дожди, случившая здесь засуха, а также ночные заморозки наделали немало бед

Режим чрезвычайной ситуации ввели в Ставропольском крае в связи с гибелью и повреждением посевов сельскохозяйственных культур от почвенной засухи на территориях Благодарненского и Петровского округов, Арзгирского и Туркменского районов и в результате целого комплекса неблагоприятных погодных явлений на территориях Нефтекумского городского округа, Левокумского и Новоселицкого районов .

«Рассвет»… до трёх лет  «Рассвет»… до трёх лет

Адреса сопротивления

В Омске перед входом в санаторий "Рассвет" 7 мая собрались бывшие работники здравницы, которые ранее были сокращены или уволены. Они в очередной раз требовали выдать им зарплату.

ЗиД лихорадит

Труд и капитал

Рабочие расположенного в Перми ФГУП «Машиностроительный завод им. Дзержинского» (ЗиД) могут остаться без заработной платы.

Все статьи номера