Чиновники мешают судоходству

Несколько лет назад газета «Правда» рассказала о трудностях, с которыми столкнулись специалисты и энтузиасты из Смоленска при попытке возродить судоходство на российском участке реки Днепра. Дело в том, что из-за чиновников транспортной прокуратуры и позиции тогдашнего губернатора жители области лишились единственного смоленского теплохода на реке Днепре.

  И вот теперь назрела необходимость поведать о продолжении этой истории. Вкратце напомним суть давней проблемы.

Река Днепр, четвёртая по длине водная артерия Европы, протекает по территории трёх славянских государств: России, Белоруссии и Украины. Начинается Днепр в России — в небольшом болоте у села Бочарово Сычёвского района Смоленской области.

Российский участок Днепра протекает только по смоленской земле, и его протяжённость 485 километров, а затем река переходит уже в соседнюю Белоруссию.

Столетиями Днепр был судоходным. В древние века смоленский участок реки входил в важный торговый путь «из варяг в греки», соединявший в старину Прибалтику и Причерноморье.

В дореволюционные и советские времена в Смоленске на Днепре осуществлялся лесосплав, имелись грузовая и пассажирская пристани. По воде регулярно ходили суда различных типов.

Однако в конце 1970-х годов судоходство на смоленском участке Днепра прекратилось якобы из-за обмеления реки. Поэтому почти 30 лет на акватории наблюдались только рыбацкие лодки.

И вот в 2009 году в Смоленске появились энтузиасты, которые приобрели в Белоруссии небольшой прогулочный теплоход и создали судоходную компанию. Они рассчитывали не столько на прибыль, сколько на то, что сделают интересное и нужное дело: возродят в регионе и России судоходство по Днепру.

Валерий Голубев — один из этих энтузиастов. Он — профессиональный моряк. Пятнадцать лет служил на севере на атомных подводных лодках, потом пять лет на спасательных судах. Окончил Московскую академию водного транспорта и получил диплом капитана. Затем государство выделило ему квартиру в Смоленске, и он со своей семьёй перебрался с севера в неморской Смоленск. Стал работать на хорошей должности в крупной торговой компании. Думал, что ходить по палубе судна больше не придётся.

Но вдруг в 2010 году судьба преподнесла ему неожиданный подарок: он стал капитаном первого смоленского теплохода.

Однако, как известно, Фортуна изменчива. И вскоре единственный смоленский теплоход «Смолянка» стал заложником юридических трудностей, связанных с организацией судоходства в нашей стране.

В 2011 году транспортная прокуратура и губернатор запретили основную деятельность теплоходу «Смолянка». В результате через некоторое время судно было вынуждено вернуться в Белоруссию, где до сих пор ходит по Днепру, который так же, как и на Смоленщине, мелководный, но при этом почему-то судоходный.

Впрочем, энтузиасты никуда не делись, и продолжали мечтать о возрождении днепровского судоходства. О том, что произошло дальше, рассказывает Валерий Голубев, бывший капитан теплохода «Смолянка»:

— История очень интересная, но грустная и поучительная. В этом году у директора одной косметической фирмы родилась идея из совершенно другой области. Молодой мужчина захотел сделать для Смоленска нужное и важное дело: возобновить судоходство по российской части Днепра. Для этого в Ростове был закуплен небольшой пассажирский катамаран на 12 посадочных мест. У него мощный подвесной двигатель на 100 л.с. и полный комплект спасательных жилетов. Назвали катамаран «Галатея» — в греческой мифологии морская нимфа, которая символизирует спокойное море.

Директор оформил необходимую документацию, были получены все сертификаты и лицензии в разных профильных федеральных министерствах и ведомствах. Имелась лицензия и на прогулки по воде, и на водный туризм и т.д. Полный пакет разрешительных документов.

В мае «Галатею» спустили на воду. Нужен был капитан. Кто-то посоветовал меня как специалиста, который знает днепровский фарватер. И мне предложили стать капитаном этого судна, как когда-то с теплоходом «Смолянка». Естественно, я согласился, хотя уже на пенсии. Всё-таки это моё любимое дело.

Конечно, такой катамаран не теплоход, а скорее многоместная лодка. Но зато у него осадка всего 30 сантиметров! То есть ему нестрашно мелководье. И он очень манёвренный.

Приходили сотрудники ГИМС (Государственная инспекция по маломерным судам МЧС РФ), проверили все документы, которые были в полном порядке. Никаких замечаний. При этом у меня уровень подготовки даже повыше — не права ГИМС, а капитанский диплом, полученный в Москве. То есть у них не было никаких вопросов.

Стали спокойно работать, к нам народ потянулся, и не только из Смоленска. Были туристы из Мурманска, Волгограда, Москвы и других городов. Мы проводили речные прогулки для всех желающих. Всем нравилось, особенно детям, которые были просто в восторге. Некоторые из детишек говорили, что хотят стать моряками. У них появилась мечта!

Пожилым и взрослым смолянам тоже наша затея пришлась по душе, ведь они помнили, как в 1970-е годы по Днепру ходили теплоходы и даже был Речной вокзал. В общем, казалось, что все рады и довольны. Однако вскоре выяснилось, что не все…

Через два месяца, как когда-то и у теплохода, у нашего катамарана возникли проблемы с транспортной прокуратурой. У них только один вопрос: как вы ходите по Днепру, если он не внесён в реестр судоходных рек России? Команда теплохода «Смолянка» в 2011 году всё это уже проходила. Тогда доказать что-либо оказалось невозможно, и в результате теплоход пришлось перебазировать в Белоруссию, где он успешно ходит по такому же мелководному Днепру.

При этом мы всё всем вполне доходчиво объясняли и приводили в пример другие реки, которые хоть и не входят в этот реестр, но судоходство на них есть. В частности, огромные реки Лена и Енисей тоже не внесены в реестр, но они судоходны. В Орле и Санкт-Петербурге водные пути тоже не зарегистрированы в реестре, но суда по ним ходят. Теплоходы ходят также в Брянске и Липецке на реках даже меньших по размерам, чем Днепр в Смоленской области. Поэтому в этих городах успешно развивается речной туризм. А у нас, к сожалению, это всё заглохло, едва начавшись. Кому от этого лучше стало?

Раньше, когда был теплоход, нам удалось выяснить, что вопрос о судоходстве рек, которые не вошли в реестр внутренних водных путей РФ, может решать местная власть. Например, в Санкт-Петербурге водные пути (реки и каналы в черте города) тоже не внесены в реестр, но суда по ним ходят, так как там региональные власти издали соответствующие постановления и законы. Аналогичная ситуация и в Орле.

Однако смоленские чиновники и депутаты почему-то не хотят этого делать. Почему? У меня нет ответа. Между тем ещё 10 лет назад правительство РФ утвердило «Стратегию развития внутреннего водного транспорта Российской Федерации на период до 2030 года». В этом документе говорится, что регионы должны развивать внутренний водный транспорт. Но на Смоленщине никто этим не занимается.