Палата номер...
Райцентр Приютное Республики Калмыкия расположен севернее озера Маныч, недалеко от границы со Ставропольским краем. Здесь нет пресной воды даже под землёй, а озеро Маныч — солёное. Воду в Приютное привозят из Ставропольского края. Но село зелёное, с садами и огородами, как будто нет проблем с водой ни у людей, ни у природы.
ВО ДВОРЕ психоневрологического диспансера растут старые деревья, в горшочках на окнах цветы, с любовью выращенные персоналом этого «богоугодного» заведения.
Диспансеру достались здания райкома КПСС и почтового отделения, расположенные рядом. Надо полагать, это были неплохие помещения в момент их заселения, о чём свидетельствуют черты сельской монументальности, сохранившиеся и сегодня. Заведение принадлежит республике вместе с обязанностью его содержания. Вот о содержании и пойдёт речь далее.
Если бы А.П. Чехов побывал в этом лечебном учреждении сегодня, его рассказ «Палата №6» был бы более острым и обличительным. Но я не писатель и мне вряд ли удастся во всех красках передать то впечатление, которое получил от его посещения: шок не проходил несколько дней.
Признаться, первое, что пришло в голову после осмотра диспансера: и больные, и обслуживающий персонал, работающий в нечеловеческих условиях, стали заложниками этого мерзкого заведения. Пациентам просто деваться некуда! А сотрудников могла загнать сюда крайняя нужда. Им, наверное, каждую ночь снятся страшные сны.
Психоневрологический диспансер рассчитан на 72 человека, но сюда набили, как в бочку огурцы, 350 человек. Финансируются только питание больных и зарплата персонала. О ремонте помещений и мебели здесь давно забыли — его не было четверть века. Здание бывшего партийного штаба превратилось в развалины: заколоченные фанерой окна, ободранные до кирпича стены. В палатах нет ни занавесок на окнах, ни ковриков и дорожек, ни тумбочек для личных вещей. Бесполезно перечислять чего нет, легче сказать, что есть. А есть ржавые, скрипучие кровати полувековой давности, поставленные так тесно, что страждущему пройти к своей невозможно, нужно переползать к ней по соседним. Одеяла и простыни самых неожиданных расцветок не из любви к разнообразию, просто их больные принесли из дома, потому что казёнными заведение не обеспечивается.
Стены обшарпаны и ободраны, кое-где выбоины прикрыты бумажными картинками. Столовая вполне соответствует интерьеру палат. На обеденные столы страшно смотреть. Стульев нет, вместо них самодельные рубленные скамьи, изготовленные слесарем заведения. Посуда? О ней лучше не говорить. В качестве посуды используется всё, во что можно налить или положить.
Что такое туалет в заведении, сложно описать! Это помещение, в котором даже следов краски и кафеля уже не осталось. Серый выщербленный цемент с вкраплениями кирпича на стенах и полу, вместо унитазов такой же серый цементный жёлоб. Мойка для рук есть, на ней остались фрагменты эмали, остальное — ржавчина.
В туберкулёзном отделении ещё более гадко. Невольно вспоминаются слова Гоголя: «Мужик, если он выздоровеет, так и так выздоровеет! А если помрёт, так и так помрёт!» Здесь нет даже подобия человеческого обиталища. Зайдите в современный свинарник или коровник — они выглядят дворцами против убожества туберкулёзного отделения диспансера.
При этом обслуживающий персонал работает в условиях даже более худших, чем находятся больные. Заходим в прачечную. Нас предупреждают: смотрите под ноги. Пола в прачечной нет — давно сгнил. Вместо пола на кирпичи положены «играющие» доски, по которым, как акробаты, прыгают женщины — прачки. Потолка тоже нет. Остатки штукатурки поддерживают подпорки, установленные, видимо, этими женщинами. Сквозь сгнившую дранку виднеется голубое небо, напоминающее, что в мире что-то чистое всё-таки есть. Бытовая комната, где обедают и переодеваются эти несчастные прачки, такая же, как и всё отделение, — с подпорками, ржавыми гвоздями вместо вешалок, колченогим столом для приёма пищи. Работницы тихие, смиренные, видимо, привыкшие к бытию, которое, как известно, определяет сознание.
Всё здесь держится на энтузиазме персонала, как на подпорках сгнивших потолков. Заботы государства об этом лечебном учреждении не видно ни во дворе, ни в палатах, ни в бухгалтерии.
Всякие времена переживала наша страна, но такого убожества не припомнить. Массово закрывают больницы и поликлиники, остальные превращают в палаты без номеров. Тысячами закрывают школы и детские сады. Отбирают последние гроши у пенсионеров. И в это же время, что ни день, то отправляют в СИЗО губернатора с кубометром наворованных денег, министра — коллекционера драгоценностей и само «государево око» — чиновников Следственного комитета.
Всё прогнило, как здание «сумасшедшего дома»! Только если здесь подпорки, как атланты, ещё держат потолок, то в государстве этот потолок никакие подпорки не удержат, он непременно рухнет на нерадивых хозяев.