«Серкебаев — поэт, ибо он выражает голосом состояние души»

Прошлый век подарил казахскому национальному искусству множество славных имён. Особняком среди них стоит Ермек Серкебаев — удивительный, неповторимый певец широчайшего таланта и высочайшей культуры исполнительского мастерства. Четвёртого июля исполняется 100 лет со дня рождения этого большого артиста, не одно десятилетие покорявшего публику своим прекрасным лирическим баритоном, который был слышен не только со сцены Казахского театра оперы и балета имени Абая в Алма-Ате, но и по всему Казахстану, верой и правдой которому более полувека служил Ермек Бекмухамедович.

  «Что бы ни пел Ермек — будь то народная песня, современная эстра-дная лирика, психологически углублённый оперный фрагмент, — он всегда обнаруживает высокий класс мастерства, — справедливо отмечала народная артистка СССР несравненная Бибигуль Тулегенова. — Как истинный художник, Ермек любит просветительскую миссию артиста. Он всегда готов поделиться своим искусством с людьми. Это качество певца особенно подкупает, когда наблюдаешь Серкебаева на гастролях в отдалённых селениях республики, где нередко приходится выступать прямо на полевых станах, в рабочих цехах, в малопригодных для подобных концертов сельских клубах… Подчас артистам приходится преодолевать по 200 — 300 километров от одного аула до другого, да ещё петь уставшими от долгого пути. Но где и когда бы мы ни выступали, Ермек всегда поражал меня удивительной, феноменальной способностью собраться и выйти к слушателям преображённым, полностью живущим в музыке, которая вот-вот зазвучит… И за этот талант, за человеческую щедрость певца слушатели платят ему огромной любовью».

Серкебаев — явление в советском вокальном искусстве столь значимое, что впору говорить: среди казахских певцов, прежде всего выступавших на оперной сцене, именно ему принадлежит пальма первенства. И дело тут не в официальном признании и наличии высоких наград, которыми он не был обделён. Дело в отношении народа к певцу. А народ, весь многонациональный народ Казахстана, Серкебаева любил и продолжает любить. Более того, Ермека Бекмухамедовича хорошо знают и за пределами республики. Собственно, об этом в первую очередь говорит высокое звание народного артиста СССР, которого он удостоился в 1959 году, когда ему было всего-то 33 года. Но слава его при этом тогда разносилась по всему необъятному Советскому Союзу, на просторах которого Серкебаев считался одним из самых маститых и любимых в народе баритонов. Наряду с Юрием Гуляевым, Георгом Отсом, Дмитрием Гнатюком всесоюзное звучание имел и голос Серкебаева, выступления которого становились для слушателей настоящим праздником — праздником песни, праздником потрясающей и жизнеутверждающей музыки. А песни, по мнению певца, имеют свою притягательную силу: «Песня может быть доброй и сильной, она пробуждает в людях самые высокие чувства, распахивает души в едином порыве… Хорошая песня не нуждается в переводе. Она каким-то непостижимым образом сразу становится понятной всем».

Такие понятные и доступные широкой публике песни увлечённо исполнял и Серкебаев. Вспомним в связи с этим прославленную песню «Надо мной небо синее» Александра Зацепина (недавно встретившего свой 100-летний юбилей и начинавшего творческий путь в Казахстане): впервые она прозвучала в кинокомедии Шакена Айманова «Наш милый доктор», снятой на киностудии «Казахфильм» в 1957 году. Именно эта песня украсила не только сам добрый аймановский фильм, в котором снимался и Серкебаев, но и всё певческое искусство Казахстана, украшением и гордостью которого в достаточно непродолжительное время суждено было стать Ермеку Бекмухамедовичу. К слову, запомнили Серкебаева и по участию в замечательных фильмах «Песня зовёт», «Ангел в тюбетейке», поставленных также Аймановым, которого по праву считают крупнейшим мастером казахского советского кинематографа.

Прекрасно исполнял Серкебаев казахские народные песни. При этом он с гордостью говорил о музыкальности своего народа, прошедшего большой путь и в советское время существенно укрепившего и возвысившего национальное музыкальное искусство: «Казахам издревле было присуще чувство любви к музыке. Но разве могли жители аула, от мала до велика ходившие слушать пение акына, подумать, что через несколько десятилетий будут присутствовать на оперных и балетных спектаклях казахского театра, располагающего высокопрофессиональной труппой, талантливыми режиссёрами, хором, оркестром, современными постановочными средствами».

Народные казахские песни, исполнявшиеся Серкебаевым, слушателя, находившегося в большом зале или маленьком аульном клубе, на полевом стане или в заводском цехе, каким-то почти волшебным образом в одночасье переносили на просторы родной казахстанской земли, в бескрайнюю степь, к озёрам, в горы. И слушатель уже всецело присутствовал там, куда вела его серкебаевская песня, завораживающая, чарующая, исходящая от чуткого и доброго сердца. Само же его пение было способно передавать все краски, всю энергетику и существо того места, явления или события, о которых народная песня рассказывала.

Особенно выразительно в его исполнении звучала казахская народная песня «Кокшетау». В своё время в республике хорошо были известны кинокадры, на которых певец пел эту песню стоя в лодке, плывущей по синей глади озера Бурабай (Боровое) в окружении гор и скал. И горы эти напоминали зрителям народные легенды и сказания. А Серкебаев тем временем прославлял красоту тех мест, способных радовать и дарить удивительные чувства полноты жизни и в то же время умиротворённости, внутренней спокойной, не шумной гармонии, так необходимой человеку в повседневной жизни.

Замечательно пел Серкебаев и русские народные песни. В них он также находил то самое существенное, что было близко не только русскому человеку, но и представителям других национальностей. Песня народная в представлении певца потому народу всегда близка, что в неё закладывался глубокий вневременной смысл, понятный и близкий большинству простых людей, живущих обыденной земной жизнью.

А между тем Серкебаева ждали в самых дальних уголках республики. Там-то слушатели безошибочно понимали его искренность и способность передавать посредством пения всё самое доброе, благородное и возвышенное. «Все тяготы забываются, когда видишь, как буквально вымирает аул в часы наших выступлений: зрителями становятся и аксакалы, и дети, — отмечал певец. — И до поздней ночи, иногда уже под звёздами, льются над степью мелодии опер «Кыз-Жибек», «Биржан и Сара», «Князь Игорь», «Чио-Чио-сан»…»

Но на первом месте, конечно, был Казахский оперный театр, хотя певец никогда не стремился ограничивать себя его рамками. «Я не считаю себя сугубо оперным певцом, — как-то отметит Ермек Бекмухамедович. — С удовольствием пою в концертах романсы, песни многих народов страны. Люблю симфоджаз, нередко пою в его сопровождении. С концертами объездил полмира… Всё это не мешает мне, а, напротив, помогает основной работе в театре, обогащает меня творчески».

Серкебаев не являлся сугубо оперным певцом. Многим он был известен как камерный и даже эстрадный исполнитель. И в таком всеохватном переплетении жанров для него не было каких-либо трудностей и противоречий. Его голосовые возможности были широки и многогранны. Они позволяли ему выступать и в опере, и на камерной сцене, и на эстраде, исполняя любое музыкальное вокальное произведение, которое не должно было противоречить его внутреннему духовному миру, миру артиста и гражданина.

Артист при этом не имеет права останавливаться на достигнутом. Он, в представлении Серкебаева, просто обязан находиться в прекрасной форме и постоянном творческом напряжении, позволяющем открывать что-то новое и интересное. «Артист просто обязан быть в постоянном поиске, — уверенно заявлял певец. — Петь всю жизнь и всю жизнь учиться — вот в чём секрет нашего мастерства. Никогда нельзя останавливаться на достигнутом, певец созревает на протяжении всего жизненного пути».

Постоянная учёба и совершенствование певческой деятельности говорят о высоком профессионализме певца. Профессионализм и личные качества Серкебаева отмечали и те представители мира казахской музыки, которые певца хорошо знали. О нём как-то высказалась и известнейший казахский композитор, народная артистка СССР, профессор, ректор Казахской государственной консерватории Газиза Жубанова: «Я наблюдала за Серкебаевым на репетициях в театре, во время записей. С его мнением считаются все — дирижёр, режиссёр, коллеги-певцы, музыканты оркестра. Он корректирует темпы, устанавливает нюансы, даёт советы оркестровым музыкантам. Он знает не просто свою вокальную партию, будь то ария, речитатив, дуэт или песня, а всю партитуру — по крайней мере в тех эпизодах, где поёт. Потому такими внимательными и подтянутыми бывают все участники репетиции — солисты, хор, оркестр. Потому такой приподнятой и вместе с тем серьёзной становится сама атмосфера работы Серкебаева. Его любят, на него равняются, ему подражают».

Творческий путь Серкебаева был по-своему непростым, но интересным, развивавшимся довольно стремительно и последовательно. После обучения в музыкальном училище по классу скрипки этот одарённый уроженец Петропавловска в 1951 году окончил Алма-Атинскую консерваторию по классу вокала у А.М. Курганова. Ещё в студенческую пору он дебютировал на сцене Казахского театра оперы и балета в партии Абая в опере А. Жубанова и Л. Хамиди «Абай». Именно на этой сцене Серкебаев и прославился, став её ведущим солистом. Благодатным событием для молодого певца оказался и тот факт, что его в 1949 году направили в Москву, на Всесоюзный смотр студентов консерваторий. «Пел я, видимо, удачно, — вспоминал впоследствии Серкебаев. — Меня оставили на заключительный концерт. Очень тепло отозвался о моём выступлении в статье, напечатанной в «Комсомольской правде», Александр Васильевич Свешников. После концерта ко мне подошла Антонина Васильевна Нежданова: «Вы очень славно поёте, мой мальчик», — сказала она. А Иван Семёнович Козловский написал на моих нотах: «Серкебаеву. Желаю удачи».

Придя в Казахский оперный театр, Ермек не стремился его, что называется, с ходу завоевать. И не потому, что не был уверен в своих способностях, а в силу своей скромности, высокой внутренней культуры, такта, уважительного отношения к коллегам. Серкебаев считал необходимым учиться у певцов, уже давно состоявшихся и проявивших себя на оперной сцене. Потому с неподдельным интересом изучал он искусство солистов Большого театра Союза ССР, а также мастеров Казахстана: К. Байсеитовой, К. Джандарбекова, Р. Абдуллина и других артистов.

Первым сценическим образом, успешно реализованным Серкебаевым, стал брадобрей Фигаро из оперы Дж. Россини «Севильский цирюльник». Красивым, энергичным, жизнерадостным, полным обаяния представал он в этой роли. Сам же голос был феерическим, полным красок и естественных оттенков. Его звучание являлось не только безупречным, но и чрезвычайно стремительным, звонким, эмоциональным. Особо выделялась знаменитая каватина Фигаро, звучавшая ярко и увлечённо, подчёркивая тем самым переливчатость и гибкость его богатого тембра. Разумеется, исключительной была и вокальная техника. Она у Серкебаева в буквальном смысле филигранная, продуманная до малейших деталей. Потому-то и выступления певца всегда отличались профессиональным подходом, требовательностью к себе, чувством ответственности перед слушателем.

Певца справедливо называли «казахским Фигаро». Серкебаев был первым казахом, взявшимся за исполнение партии стремительного и обаятельного Фигаро. Более того, его приглашали для исполнения этой партии и на сцену Большого театра Союза ССР. Пел своего Фигаро певец легко, непринуждённо, мягко, но одновременно с изяществом и тонким юмором. Фигаро Серкебаева был неподражаем. Среди советских баритонов, исполнявших эту роль, Фигаро Ермека Бекмухамедовича считался одним из лучших и наиболее выразительных.

Первым на казахской сцене Серкебаев исполнял партии холодного, расчётливого аристократа Жермона в «Травиате» Дж. Верди и Елецкого из «Пиковой дамы» П.И. Чайковского. Жермон в исполнении Серкебаева отличался строгостью, сдержанностью, светской выдержкой. С большим успехом в этой роли Ермек Бекмухамедович выступал в оперных театрах Москвы, Ташкента, Одессы, Варшавы, Бухареста и Будапешта.

Ярким и запоминающимся стал Дон Жуан Серкебаева из одноимённой моцартовской оперы. Покоритель женских сердец, получающий страшное возмездие, несмотря на техническую сложность по сугубо вокальному воспроизведению данной роли, у певца оказался убедительным и раскрепощённым. При этом Серкебаев представлял его необычайно легко, изящно, «играючи», тем самым добиваясь выразительности сложного вокально-сценического рисунка данной роли. Легендарный «сердцеед» в исполнении Серкебаева на сцене выглядел свободно и непринуждённо. Ну а сам голос удивительно красивого тембра, вокальная техника поражали своей безупречной подачей слушателю.

Поражал Серкебаев и своим исполнением партии Онегина в опере «Евгений Онегин» П.П. Чайковского. Последнее объяснение Онегина певец пел голосом, который ни одним вздохом, ни одним звуком не выдавал в нём нерусского исполнителя. Онегин Серкебаева являлся настолько убедительным русским героем, что ему просто нельзя было не верить. Партию Онегина певец пел во многих театрах Советского Союза, в том числе в Большом театре, а также за рубежом, например в Белграде, куда он был приглашён по случаю 100-летия Белградской оперы.

Блестяще певец исполнял арию Роберта из оперы «Иоланта» Чайковского. В ней он передавал бурные всплески страсти, оттого-то в его представлении образ Матильды казался лучезарным и блистательным. Вместе с Серкебаевым—Робертом слушатель буквально «тонул» в восторгах влюблённого рыцаря.

Одним из наиболее значительных образов, созданных Серкебаевым, бесспорно, стал образ великого казахского мыслителя и просветителя Абая Кунанбаева, представленного композиторами Латыфом Хамиди и Ахметом Жубановым в опере «Абай». Эта партия, бывшая для певца первой на казахской национальной оперной сцене, в дальнейшем прошла красной нитью через всю его оперно-сценическую жизнь. По воспоминаниям вокалиста, первоначально ему не удавалось раскрыть этот сложный образ и продемонстрировать всю глубину его мудрости. Но со временем он нашёл своего Абая, который представал личностью грандиозной, яркой, мыслившей масштабно.

Заметными в галерее портретов, созданных певцом, стали народные батыры Ер-Таргын и Алпамыс из одноимённых опер Е. Брусиловского и Е. Рахмадиева. Образы этих героев Серкебаевым были представлены выразительно, он умело передал их эпичность, подчеркнул значимость в истории и культуре казахского народа.

Скупыми, но точными красками рисовал Серкебаев образ легендарного генерала Панфилова в опере Г. Жубановой «Двадцать восемь», первый показ которой состоялся 13 июля 1981 года в Ленинграде во время гастролей там Казахского академического театра оперы и балета имени Абая. Дата представления оказалась символичной: ровно за 40 лет до этого дня, 13 июля 1941 года, 316-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И.В. Панфилова, сформированная в Алма-Ате, выехала из столицы Казахстана на фронт. В постановке боевой генерал представал человеком большого мужественного сердца, за сдержанностью которого жили любовь и уважение к солдату.

Достоверно певец представлял и сам облик Панфилова: повадка, неторопливость в делах и принятии решений, мудрость, чуть лукавый прищур глаз. Раскрывая образ, Серкебаев и в звучании голоса искал строгую неприкрашенность, высокую простоту, избегая эффектной нарядности тембровых красок.

Среди крупных ролей в послужном списке Серкебаева выделяются также роли Олега Кошевого из «Молодой гвардии» и Володи Ульянова в «Братьях Ульяновых» украинского композитора Юлия Мейтуса. Они в творческой биографии певца станут по-настоящему этапными. Воплотить эти образы на сцене было совсем не просто. Помогли же ему в этой работе исключительное чувство патриотизма и ненависть к фашизму. Потому-то и передал Серкебаев образ юноши-героя так убедительно и ярко, несмотря даже на свой собственный возраст, который ко времени исполнения этой партии перевалил за 40 лет.

Тщательно и долго готовился Серкебаев и к воплощению образа Володи Ульянова, будущего вождя В.И. Ленина. По воспоминаниям современников певца, работал он над этой ролью исключительно увлечённо и самозабвенно, поскольку прекрасно понимал то огромное значение, какое в этом творчестве имели естественность, органичность пения, игры, внешних факторов, подробно подчёркивавших портрет вождя в молодые годы. Результатом напряжённой работы стала реакция казахстанской публики, встретившей оперу с большим энтузиазмом и благодарностью как к её создателям, так и к Серкебаеву в частности, старавшемуся порадовать земляков к столетнему юбилею Владимира Ильича. За эти выразительные патриотичные роли подлинных героев советского времени певца в 1972 году удостоили Государственной премии Казахской ССР.

Серкебаеву не единожды доводилось петь вместе со многими выдающимися советскими и казахскими оперными певцами. Прекрасно он смотрелся вместе с такими прославленными мастерами, как народные артисты СССР Мария Биешу, Евгения Мирош-ниченко, Александр Огнивцев, Дмитрий Гнатюк. Вообще же содружество с певцами классической итальянской школы ему было близко как в сугубо вокальном плане, так и в эмоциональном. На сцене он переживал с ними практически одни и те же настроения и эмоции. Да и подходы в представлении певческого классического материала у них во многом были практически одинаковыми. Разумеется, совместные выступления Серкебаева с коллегами из родного театра, из других республик, а позже и с более молодыми казахскими исполнителями носили печать высочайшего профессионализма, проявлявшегося даже в мелочах, незаметных слушателю, но существенных для профессионального певца, каким являлся Ермек Бекмухамедович, всегда стремившийся на сцене выглядеть безупречно.

Концертный репертуар Серкебаева был широк и разнообразен. Он исполнял арии из опер итальянских классиков, а также П. Чайковского, А. Бородина, А. Рубинштейна, десятки старинных и современных романсов, песни казахских и русских композиторов. Особо ярко на концертах в его исполнении звучали эпиталама Виндекса из оперы «Нерон» Рубинштейна, ария князя Игоря из оперы «Князь Игорь» Бородина, ария Елецкого из «Пиковой дамы» и ариозо Мазепы из одноимённой оперы Чайковского, песни Абая, песня «Сырымбет» Ахана-серэ (обработка Л. Хамиди), казахские народные песни.

«Серкебаев — поэт, ибо он выражает голосом состояние души, и потому музыка, слышанная нами много раз ранее, в его интерпретации открывается неожиданными гранями», — с особым пиететом к певцу подчёркивала Жубанова. И в подтверждение этих слов Газизы Ахметовны следует обязательно добавить, что особенно выпукло это качество проявлялось в богатейшем камерном репертуаре певца, например в романсах Д. Шостаковича на слова Е. Долматовского «День обид», «День радости», «День воспоминаний», в которых Ермек Бекмухамедович радовал слушателя глубиной проникновения в интеллектуально-эмоциональный мир великого композитора.

Великолепно голос Серкебаева звучал и в музыкальных фрагментах Т. Хренникова к спектаклю «Много шума из ничего», каждый из которых певцом превращался чуть ли не в поэму. Назовём также сочинения Г. Свиридова «Роняет лес багряный свой убор», «Есть одна хорошая песня у соловушки», «Гармоника играет» с их упоением жизнью. Певец исполнял их проникновенно, душевно, с серьёзным и тёплым отношением ко всему исконно русскому. Заметными в его репертуаре были романсы З. Левиной «Каштаны» и «Клён», потребовавшие от него тонких акварельных красок. Впрочем, список произведений, исполнявшихся певцом, столь обширен, что весь его нам в настоящих заметках никак не привести. Назовём в связи с этим ещё пару-тройку советских композиторов, чьи произведения Серкебаев пел с особым удовольствием. Это А. Животов, Ю. Кочуров, А. Долуханян, Р. Яхин.

Многие годы Серкебаев занимался гастрольной деятельностью. Певца радушно встречали в Москве и Ленинграде, в Киеве и Минске, в Тбилиси и Ереване, в Баку и Ашхабаде, в Ташкенте и во Фрунзе, во Владивостоке, в Южно-Сахалинске, Казани, Уфе, Мурманске, Орле и в других городах необъятного Союза ССР. И везде его концерты проходили содержательно и на высоком профессиональном уровне. Певец в совершенстве обладал редким даром очаровывать и завораживать публику. Приходившие на его концерты сограждане возвращались радостными, одухотворёнными, полными возвышенных чувств и ярких впечатлений.

«Начиная с 50-х годов я исполняю казахскую музыку за рубежом, — отмечал певец. — Зарубежных слушателей в казахской песне пленяют богатство и яркость мелодики, национальная интонация, особая степная широта и выразительность. Я сам люблю песни полётные, звонкие, чтобы вся грудь наполнялась пением, чтобы вся душа ликовала от радости… Поэтому я люблю петь песни, прославляющие родной край, красоту жизни и подвиги героев, картины природы и прекрасную любовь к Родине, к девушке…»

Пятьдесят лет назад, в 1976 году, на острове Сардиния, во время проведения Дней культуры СССР в Италии, на центральной городской площади, собравшей до пяти тысяч зрителей, Серкебаев в прямом смысле произвёл фурор. Он блестяще исполнил песню «Родина» С. Туликова и каватину Фигаро. «Певец был в ударе, — вспоминала Газиза Жубанова. — Его вызывали на «бис», овациям не было конца. Казалось, аплодирует не только площадь, а весь город. Это был триумф советского искусства, советского артиста. А потом зазвучали в его исполнении казахские народные песни — музыка, совершенно неизвестная итальянскому слушателю и воспринятая им с большим интересом и теплотой».

Певец успешно гастролировал также в Румынии, во Франции, в Бельгии, Великобритании, Швеции, Швейцарии, Финляндии, ГДР, Чехословакии, Польше, ФРГ, Канаде, на Кубе, в Китае, Индии, Пакистане и в других странах. Он был участником всемирных выставок: Экспо-58 — в Брюсселе, Экспо-67, проходившей в Монреале, «Экспо-70», состоявшейся в Осаке. Давал Серкебаев и концерт по случаю 20-летия ООН на сцене знаменитого швейцарского концертного зала «Виктория-холл» в Женеве.

«Это был концерт высокого класса, — сообщала в Швеции газета «Сеффле-тиднинген». — В центре — Ермек Серкебаев, который заключал программу концерта. Исполнение каватины Фигаро из «Севильского цирюльника» Россини оставило незабываемое впечатление… Артистическое мастерство и удивительный баритон Ермека Серкебаева покорили публику».

«Это — настоящее открытие нового, — констатировала французская газета «Эко дю Сантр». — Нам представилась возможность познакомиться с искусством малоизвестного у нас народа и убедиться в колоссальных достижениях социализма…»

И тем не менее Серкебаева всегда тянуло домой, в родной Казахстан, в Алма-Ату. Патриот родного края, он не мыслил себя вне республики, в отрыве от её многонациональной культуры и искусства. «Где бы я ни выступал, — признавался Ермек Бекмухамедович, — перед моим взором всегда образ Родины, давшей крылья моей песне, народа, преобразившего родную землю. О них я всегда пою с гордостью и сыновней любовью».

Эта искренняя любовь к большому социалистическому государству, к его институтам и многогранной многонациональной культуре подстёгивала Серкебаева активно заниматься и общественной деятельностью. Член Коммунистической партии с 1958 года, он неоднократно избирался секретарём партийной организации Казахского театра оперы и балета имени Абая в Алма-Ате, а также делегатом съездов Компартии Казахстана и КПСС. Не один созыв певец представлял интересы избирателей родной республики в высших выборных органах государственной власти: в Верховном Совете СССР и Верховном Совете Казахской ССР.

Став в молодые годы лауреатом Всемирных фестивалей молодёжи и студентов в Бухаресте (1953) и Москве (1957), Всесоюзного конкурса вокалистов и артистов балета в Москве (1956), Серкебаев был удостоен званий народного артиста Казахской ССР и СССР, Героя Социалистического Труда. Он дважды награждался орденом Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, казахстанским орденом «Отан». Ему присуждались Государственная премия СССР, Государственная премия Казахской ССР имени К. Байсеитовой, независимая казахстанская общенациональная премия «Тарлан». Городские Советы Кокчетава и Петропавловска присвоили певцу звание «Почётный гражданин». Но главной наградой для него всегда оставалась любовь народа, который видел в нём не только выдающегося певца, но и гражданина, активно участвовавшего в общественной жизни республики и огромной страны.

Ермек Серкебаев прожил большую жизнь и оставил потомкам внушительное нестареющее творческое наследие, к которому необходимо почаще обращаться. В нём присутствуют вдохновение и великая любовь к жизни, к истокам, ко всему тому, без чего человеческая жизнь была бы во всех отношениях пустой и бесцветной.