То, что было не со мной, помню

 «Мы — наследники победителей» — с такими словами обратился ветеран журналистики Леонард Крайнов к читателям «Правды». Его письмо было опубликовано в газете 13 марта 2025 года.

Л. Крайнов пишет о членах своей семьи, воевавших на фронтах Великой Отечественной, о письмах от них.

И о нашей памяти о том в основном ушедшем от нас поколении героев фронта и тыла.

«Но все ли осознают важность того, о чём говорится в публикуемом письме? А как лично вы понимаете свой долг одного из наследников победителей? Что знаете о героях фронта и тыла в истории вашей семьи?» — это уже обращается к читателям редакция газеты «Правда».

  У меня не осталось писем отца с фронта, которые он писал своей невесте и будущей жене. Главное — он сам вернулся с войны.

Но от него осталась книга — военно-исторический очерк «Советские воздушно-десантные», Воениздат, 1980 год. (Руководитель авторского коллектива — В.Ф. Маргелов.)

А в книгу вклеен листок. На листке написано следующее:

«Ветерану гвардейских воздушно-десантных войск Советской Армии. Ветерану соединения. В память о 50-летии ВДВ.

Совет ветеранов 98-й гвардейской Свирской воздушно-десантной Краснознамённой ордена Кутузова дивизии.

Москва. 2 августа 1980 года».

Здесь — главное об отце. Но, конечно, и память о нём, его рассказы о войне, увы, очень фрагментарные и короткие.

Мой отец — Парфёнов Вячеслав Иванович, сын комиссара Красной Армии, погибшего в Гражданскую войну, родился 27 ноября 1919 года в селе Николаевка Мензелинского района Татарской АССР.

Война началась, когда он был секретарём райкома комсомола и членом ВКП(б). Мобилизации не подлежал — после обморожения ему ампутировали часть пальцев на ногах. Ездил в Москву, в ЦК ВЛКСМ, и добился, чтобы его отправили в Красную Армию.

Окончил офицерские курсы и с августа 1942 года начал прохождение службы в Вооружённых Силах СССР. Военную присягу принял 13 сентября 1942 года.

Во второй половине 1942 года в городе Дмитрове Московской области началось формирование воздушно-десантных частей, входивших в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. Отец был назначен комсоргом батальона, затем помощником начальника полит-отдела.

Фронтовики не любили много рассказывать о войне. Но что-то из армейской, а затем фронтовой жизни отца я от него слышал.

При воспитании солдата-десантника важной задачей было преодоление страха перед парашютным прыжком. Проводились беседы на тему «Правильно уложенный парашют безотказен». И мне отец говорил, что самый надёжный вид транспорта — парашют; если он правильно уложен, он всегда раскроется.

Но, главное, в воинской части было правило — первыми должны прыгать коммунисты и комсомольцы. У отца был 21 прыжок.

Однако прыгать в тыл врага отцу не пришлось. В январе 1944 года в соответствии с приказом Народного комиссара обороны из рядов воздушно-десантных войск, составлявших резерв Ставки Верховного Главнокомандования, были выделены три гвардейские воздушно-десантные дивизии: 13-я, 14-я и 15-я, которые переформировались в гвардейские стрелковые дивизии — 98-ю, 99-ю и 100-ю, вошедшие в состав 37-го гвардейского стрелкового корпуса.

В мае 1944 года стрелковому корпусу и его подразделениям были вручены гвардейские боевые знамёна. А в начале июня 1944 года части и соединения 37-го гвардейского корпуса были погружены в эшелоны и отправлены на Карельский фронт. На гвардейцев возлагалась одна из решающих задач в Свирско-Петрозаводской операции.

Офицерам и политработникам надо было готовить солдат к боям. Проводились беседы на темы «Действия солдата в наступательном бою и в обороне», «Слава тому, кто первым убьёт фашиста».

Не знаю, первым ли врага убил мой отец, но какое-то время у него было тяжело на душе. Это показывает, что он был не бездушной боевой машиной, а человеком.

Впрочем, это скоро прошло: и убивал фашистов, и допрашивал пленных. Тут пригодились навыки десантника и знание немецкого языка (языка вероятного противника, как тогда говорили), полученное в средней школе. Не надо ли и нам сейчас больше уделять внимания изучению не только английского языка, но и языков континентальной Европы — немецкого и французского, например?

Но допрос пленных — только часть боевой работы. Предстояло наступление на сильно укреплённые позиции немцев и финнов. Накануне наступления в ротных и батальонных партийных и комсомольских организациях прошли собрания с повесткой дня «Задачи коммунистов (комсомольцев) в предстоящих боях». И когда пошли вперёд, бойцов поднимали в атаку призывом: «Коммунисты и комсомольцы, вперёд!». И это правда, а не выдумка пропагандистов. Мой отец несколько раз ходил в атаку с такими словами.

В результате наступления части Карельского фронта, включавшие 98-ю стрелковую дивизию, форсировали реку Свирь, преодолели глубокоэшелонированную, сильно укреплённую полосу обороны противника, освободили временно захваченную противником часть Карело-Финской ССР и её столицу — город Петрозаводск.

Родина высоко оценила боевой подвиг героев форсирования реки Свирь. 24 июня 1944 года Москва салютовала войскам Карельского фронта, в том числе и воинам-десантникам. Приказом Верховного Главнокомандующего 98-й, 99-й и 100-й гвардейским дивизиям было присвоено почётное наименование «Свирских».

Не могу не отметить: если в Советско-финляндской войне 1939—1940 годов на прорыв обороны противника на Карельском перешейке (линии Маннергейма) Красной Армии потребовалось 3,5 месяца, то в июне 1944 года эта задача, но с прорывом ещё более мощной обороны врага, была решена за 11 дней.

В августе по распоряжению Сталина 37-й гвардейский стрелковый корпус был отозван из состава войск Карельского фронта и возвращён в состав воздушно-десантных войск в составе Отдельной гвардейской воздушно-десантной армии.

Однако она просуществовала недолго. Уже в декабре 1944 года армия была переформирована в 9-ю гвардейскую, а в феврале 1945 года была введена в состав Действующей армии и сосредоточена юго-восточнее города Будапешта. Как и в Карелии, ей предстояло прорвать сильно укреплённые позиции врага, форсировать водные преграды.

Воинам-гвардейцам было доведено обращение Военного совета армии о поведении личного состава на территории Венгрии, о братском отношении к рабочим и крестьянам этой страны:

«Перед началом наступления на передовые позиции частей первого эшелона были вынесены гвардейские боевые знамёна. Их пронесли по траншеям как напоминание каждому солдату, сержанту и офицеру его священного воинского долга — сражаться за нашу великую Советскую Родину, не щадя своей крови и самой жизни. Появление на самой передовой алых полотнищ с портретом великого Ленина ещё более подняло боевой дух гвардейцев». («Советские воздушно-десантные»).

Наступление на венгерские позиции началось 16 марта, ну а 29 марта соединения 9-й гвардейской армии вышли на территорию Австрии.

Войну мой отец закончил 9 мая 1945 года в чине старшего лейтенанта и в должности заместителя командира батальона по политической части.

А теперь перенесёмся на 20 лет вперёд — в 1965 год, год 20-летия Великой Победы. Мне кажется, что те, кто пережил войну, начали по-настоящему, серьёзно обдумывать, что же происходило с ними, со страной в 1941—1945 годах и по окончании войны, вплоть до юбилейного 1965 года.

В то послевоенное время отец работал в горкоме ВКП(б), затем снова служил в советских ВДВ, потом окончил Высшую партийную школу. После окончания учёбы был назначен директором школы-интерната.

Тогда, в 1965 году, мне было 10 лет, и я помню, как много между собой мои родители говорили о прошедшей войне, обсуждали статьи в газетах и журналах.

Основными темами тогда, да и в последующие годы, были три: причины тяжелейших поражений начального этапа войны; почему, несмотря на эти поражения, мы победили; роль Сталина и в наших поражениях, и в наших победах.

Дало ли ответы на эти вопросы новое руководство КПСС во главе с Л.И. Брежневым, избранное незадолго до юбилея Победы, в октябре 1964 года?

На последний вопрос — ответ «нет». В докладе Первого секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева 8 мая 1965 года на торжественном собрании, посвящённом 20-летию Победы, Сталин упомянут один раз, без всяких оценок его деятельности: «Был образован Государственный Комитет Обороны во главе с Генеральным секретарём ЦК ВКП(б) И.В. Сталиным для руководства всеми действиями по отпору врагу».

Оценку дали участники торжественного собрания.

Упоминание Сталина было встречено неистовым шквалом аплодисментов. Кто-то стал уже вставать, прозвучали торжественные клики в честь Сталина. И это после десятилетней антисталинской кампании!

Речь Л.И. Брежнева передавалась по всем каналам радио и телевидения в прямом эфире, её слушали и смотрели миллионы.

Я по молодости лет не смотрел, но отец наверняка видел и слышал. И, я думаю, был доволен таким отношением партийного и ветеранского актива к Верховному Главнокомандующему, вождю советского народа. Отец никогда о Сталине плохо не отзывался.

Но война в моё сознание вошла не через официальные доклады и даже не через школьный курс истории. Сначала это были художественные фильмы, которые смотрели родители, а затем — книги, которые я уже сам читал. Это были книги о юных подпольщиках и партизанах. Например, книга Александра Воинова «Отважные» из детгизовской серии «Библиотека приключений», рассказывающая о юных партизанах, мальчиках и девочках двенадцати — тринадцати лет, прибившихся к партизанскому отряду в Белгородской области и вместе со взрослыми боровшихся с фашистами.

Тогда война была для меня приключениями моих сверстников, на которых я, конечно, хотел походить. Читал я и повесть «Улица младшего сына» Л. Кассиля и М. Поляновского о юном партизане-разведчике Володе Дубинине, и повесть Василия Смирнова «Саша Чекалин», о котором прекрасно рассказала Любовь Ярмош в «Правде» (№32 от 25—26 марта).

Мои родители любили и собирали приключенческую литературу. Став юношей, я продолжал читать книги о разведчиках и подпольщиках — уже взрослых: «Тайник на Эльбе» А. Насибова, «Щит и меч» Вадима Кожевникова и ряд других повестей и романов.

Но победу в войне определило не только противостояние советских и немецких разведок и контрразведок, хотя и здесь мы их обыграли. Исход войны решили пехотинцы и танкисты, артиллеристы, лётчики и моряки. Трилогия К. Симонова «Живые и мёртвые», «Солдатами не рождаются», «Последнее лето» и роман-эпопея А. Чаковского «Блокада» — вот что ценили и любили мои родители из того, что было написано о войне. В этих романах мы видим войну — напряжённо-тревожную жизнь в окопах, штабах, газетных редакциях, в Ленинградском горкоме партии и в Ставке Верховного Главнокомандования. И Великую Отечественную войну я вижу так, как она показана этими двумя крупными мастерами слова — Симоновым и Чаковским.

Семидесятые годы XX века — время расцвета советского ветеранского движения. И важную роль в этом сыграл участник Великой Отечественной войны, выдающийся политический деятель Леонид Ильич Брежнев. В марте 1976 года Леонидом Ильичом с трибуны XXV съезда были сказаны очень тёплые слова в адрес ветеранов войны, и слова эти были восприняты с благодарностью ветеранским сообществом. Вообще Л.И. Брежнев очень много сделал для сохранения памяти о том героическом и трагическом времени.

«Всё, что касалось Великой Отечественной войны, Брежнев воспринимал как личное дело: установление льгот для ветеранов, присвоение 12 городам звания «Город-герой» (его инициатива), создание мемориалов. Киноэпопею Юрия Озерова «Освобождение» Леонид Ильич смотрел со слезами на глазах (Михаил Лепёхин, «Литературное наследие Л.И. Брежнева и современность», 2005 год).

Вот так в мою жизнь вошла Великая Отечественная война: через авторов фильмов и книг, через выступления Л.И. Брежнева и его воспоминания («Малая Земля»), через воспоминания моего отца.

Папа умер на шестьдесят третьем году жизни. Отказало сердце. Сказалось страшное напряжение войны. Последние годы он работал учителем истории. Сейчас я жалею, что мало расспрашивал его о войне.

Зачем мы вспоминаем о своих родителях, уже ушедших от нас? Зачем нужна память об отцах и дедах?

Мой отец был хорошим учителем. Тщательно готовился к урокам, много читал исторической, в том числе художественной литературы. Очень ему нравился роман Ивана Ефремова «Таис Афинская» (1972 год). Приведу отрывок из него: «На изгаженном, вытоптанном месте не вырастает любви к своему народу, своему прошлому, воинского мужества и гражданской доблести. Забыв о своём славном прошлом, народ обращается в толпу оборванцев, жаждущих лишь набить брюхо и выпить вина!».

Слова эти принадлежат Птолемею — соратнику Александра Македонского, но, конечно, это и мысли автора.

Думал ли мой отец, что в стране, которую он любил, которую защитил в самой страшной в её истории войне, начнётся яростная кампания по лишению нашего народа памяти о самых великих страницах его истории. Сознательно и целенаправленно советский, а затем российский народ его враги стремились превратить в «толпу оборванцев, жаждущих лишь набить брюхо и выпить». А говоря современным языком — в «квалифицированных потребителей».

Но у врагов народа не очень-то получилось. Более того, идёт процесс, пусть — медленный, непоследовательный, возвращения исторической памяти.

И ещё одна мысль есть в романе И.А. Ефремова: мы должны видеть достоинство и благородство ушедших, чтобы быть похожими на предков или превзойти их.

Когда я ставлю себя на место своего отца, то вижу: того, что он совершил, я бы сделать не смог. Единственное, чем могу гордиться, — тем, что в роковые 1992—1993 годы сделал правильный выбор — перерегистрировался в партии. Уверен: доживи отец до этого времени, он сделал бы то же. Но, надеюсь, следующие поколения — внуков и правнуков победителей — будут достойны дедов и прадедов. А может, и превзойдут их.