Он строил здания как новый мир

28 апреля исполняется 135 лет со дня рождения Бориса Иофана, народного архитектора СССР, лауреата Сталинской премии, автора легендарных павильонов СССР на международных выставках, Дома правительства на улице Серафимовича, проекта Дворца Советов — произведений, знаковых не только для отечественной, но и для мировой архитектуры.

Иофан был убеждён, что монументальная архитектура — мощнейшее агитационно-пропагандистское оружие — призвана увековечивать величие свершений советской действительности, внедрять в сознание советского человека веру в светлое будущее социализма. Воспитанный в традициях классической школы, он шёл своим путём, опираясь на практику и достижения современной архитектуры, собственный опыт, умело сочетая традиционные и новейшие материалы. Смело используя различные виды пластических искусств, он ещё более повышал эмоциональный накал своих экспрессивных и динамичных произведений. Нарочито «взволнованная», устремлённая вперёд и вверх — всем своим образным строем архитектура Бориса Иофана была предназначена стать символом нового мира.

  Родился Борис Михайлович Иофан 28 апреля 1891 года в Одессе. В 1911 году он завершил обучение в художественном училище Одесского общества изящных искусств (одном из лучших в дореволюционной России) и получил звание техника-архитектора. После завершения воинской повинности в Феодосийском полку он направился в Петербург, где два года работал помощником в мастерских известных столичных зодчих. Скопив некоторые средства и заручившись обещанием старшего брата Дмитрия, выпускника Академии художеств, оказывать ему минимальную материальную поддержку, в 1914 году Борис отправился в Париж, а затем в Италию для продолжения архитектурного образования. В 1916 году он окончил архитектурный факультет Высшего института изящных искусств в Риме (как выпускник художественного училища он сразу поступил на третий курс), а в 1919-м — инженерную школу при Римском университете. Параллельно с обучением он работал на различных стройках, приобретая практический опыт. Его первым наставником на поприще проектирования и строительства в Италии был известный инженер Джузеппе Либери — автор проекта и строитель одного из первых в Европе железобетонных мостов.

В числе осуществлённых проектов молодого архитектора были жилые дома в Риме, школа в Калабрии, лицей в Аквиле, мемориальные сооружения в Нарни и на римском кладбище, больница в Перуджии, электростанция в Тиволи. Они были вполне успешными, однако мечта Бориса Иофана стать автором масштабного сооружения большого общественного значения так и не была реализована.

Октябрь 1917 года Иофан встретил вдали от Родины. Тем не менее под влиянием революционных событий в России он активно включился в общественную жизнь. Познакомившись с Антонио Грамши, Пальмиро Тольятти и другими товарищами, в 1921 году он вступил в Итальянскую коммунистическую партию. Взгляды молодого зодчего полностью разделяла его супруга — Ольга Огарёва, дочь герцога Фабрицио Сассо-Руффо, мать которой была русской. Часть своей просторной виллы она отвела под учреждённую ею частную школу, часть — под пансион для эмигрантов из России. Одним из его постояльцев и оказался Борис. Несмотря на разницу в социальном положении и жизненном опыте (Ольга была старше и имела от первого брака двоих детей), встретившись, они полюбили друг друга и больше никогда не расставались. Их объединяло главное — общая мечта сделать мир лучше, совершеннее, справедливее. Как и муж, Ольга являлась членом Компартии.

Супруги чутко прислушивались к новостям, поступавшим из России. В Италии обстановка всё более накалялась. В мае 1921 года вилла была разгромлена отрядом чернорубашечников, Ольге с детьми пришлось скрываться у знакомых. Бесчинства и насилие охватывали Италию. Вдохновлённая идеей строительства новой жизни, в 1924 году семья коммунистов приняла решение о переезде в Советскую Россию. Родина остро нуждалась в архитекторах, и Борис, используя полученные опыт и знания, целиком посвятил себя служению молодому Советскому государству.

Смелый шаг стал определяющим в профессиональной судьбе Иофана. Именно в Советской России, в стране рабочих и крестьян, ему со временем удалось осуществить грандиозные, масштабные проекты, приковавшие к себе внимание всего мира. А тогда одной из первоочередных задач, стоявших перед молодым государством, было обеспечение своих граждан жильём. Вернувшись в Россию, Борис принимает активное участие в её решении: строит рабочий посёлок электростанции в Донбассе, обустраивает «образцовые жилые дома» для рабочих в Москве — на Щербаковской и Русаковской улицах, в Северном Измайлове.

К проектированию жилой застройки Иофан подходил не только с осознанием её роли в создании облика города, но и стремясь сделать её максимально комфортной. Один из способов достижения это-го он видел в активном озеленении жилых комплексов. Первой работой Бориса в столице стал жилой комплекс для рабочих на Русаковской улице, созданный им в 1925 году совместно с Дмитрием Иофаном. Развивая чрезвычайно популярную в то время идею дома-коммуны, авторы отказались от идеи тотального обобществления личной жизни: планировка квартир была более интимной, а места общественного пользования выделены в отдельный блок. Посёлок состоял из жилых блоков с изолированными квартирами, имеющими по две-три комнаты и кухню, а также отдельно стоящих зданий клуба, столовой и детских яслей. Квартиры имели горячее водоснабжение от центральной котельной. Использование кладки кирпичных стен с пустотами, засыпанными шлаком, позволяло экономить строительные материалы и уменьшить нагрузку на фундаменты.

К числу наиболее значимых работ Бориса Иофана того времени следует отнести Московскую сельскохозяйственную академию им. Тимирязева и санаторий «Барвиха», ставший одним из лучших медицинских учреждений в Советском Союзе. Крупный комплекс, корпуса которого объединены остеклёнными переходами, был спроектирован исходя из принципов максимального удобства как для медицинского персонала, так и для больных. Следуя классическим принципам зодчества, автор умело использовал новейшие материалы: стекло и железобетон.

Известность пришла к архитектору после возведения в 1928—1931 годах по его проекту на улице Серафимовича уникального жилого комплекса для советских правительственных чиновников, известного как Дом правительства или Дом на набережной. Помимо членов правительства, его первыми жильцами стали выдающиеся военачальники, герои Гражданской войны и представители интеллигенции. В одну из квартир заселился и сам Борис Иофан со своей семьёй.

Крупнейший в Москве 10—12-этажный гигант явно опережал своё время. Жилой комплекс включал в себя несколько связанных друг с другом корпусов, где располагались 500 просторных комфортабельных квартир, универмаг с продовольственным и промтоварным отделами, столовая, библиотека, детский сад и ясли, амбулатория, механическая прачечная, спортивный зал, почта и сберкасса, а также клуб (сейчас — Театр эстрады) и кинотеатр «Ударник». Все квартиры были оборудованы встроенными шкафами, наборами мебели, мусоропроводами, газовыми плитами, горячая вода подавалась от теплоцентрали. Квартиры обеспечивались сквозным проветриванием, а также естественным освещением ванных комнат и санузлов. Подъезды были оборудованы пассажирскими и грузовыми лифтами. Интерьеры украшали фрески, выполненные художниками-реставраторами, приглашёнными из Эрмитажа.

Новаторский подход прослеживался и в технологии строительства комплекса. При возведении фундаментов были применены железобетонные сваи, на которые опирались мощные бетонные и железобетонные подушки. Внутренняя структура здания представляла собой каркасную систему из монолитного железобетона со сборными гипсолитовыми перегородками в жилой части, не нуждавшимися в штукатурке под оклейку обоями. Наружные несущие стены были выполнены из кирпича.

Облик комплекса обогащало здание кинотеатра «Ударник», которое имело интересное сводчатое перекрытие, образованное несколькими арками с разными пролётами и стрелами подъёма. При его постройке дух новаторства архитектора проявился особенно ярко. Зрительный зал на 1500 мест имел форму трапеции, сужающейся к экрану. В зрительном зале, в фойе и в вестибюлях отсутствовали подвесные потолки, скрывающие конструкции. Удобное расположение мест в партере и на балконах, широкие проходы между рядами, хорошая видимость и слышимость сделали «Ударник», построенный в то время, когда кинематограф был немым, лучшим кинотеатром столицы. Не случайно именно с его экрана впервые в стране зазвучали голоса и музыка фильма «Путёвка в жизнь».

На протяжении всего творческого пути Борис Иофан стремился в своих произведениях к синтезу пространственных видов искусств. Наиболее ярко воплотить свои замыслы ему удалось в двух советских павильонах на международных выставках. В 1937 году Иофан спроектировал и построил павильон СССР на Всемирной выставке в Париже. Его проект, победивший на конкурсе, по мнению жюри, не только отвечал поставленной задаче продемонстрировать итоги двадцатилетия Советской власти, но и способствовал утверждению идей Великой Октябрьской социалистической революции. Впоследствии автор говорил, что задумывал павильон как триумфальное сооружение, отображающее энтузиазм и жизнерадостность эпохи построения социализма, в которой труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства.

Павильон был грандиозным по размеру. Автор спроектировал здание в виде вытянутого с востока на запад 160-метрового блока, увенчанного с западной стороны башней высотой 58 метров. Её ступенчатые 35-метровые пилястры подчёркивали устремлённость всего сооружения вверх и вперёд. А увенчивавшая здание башня одновременно служила пьедесталом для гигантской скульптурной группы из нержавеющей стали в 1/3 её высоты.

Кстати, идея установить на павильоне, как на постаменте, парную скульптуру «Рабочий и колхозница», которую воплотила в жизнь Вера Мухина, также принадлежала Иофану. При этом архитектура павильона не была фоном для скульптуры. Напротив, скульптура представляла собой элемент единой архитектурной композиции, исполненной средствами пластического искусства. Вера Мухина писала: «Впервые архитектор предложил композиционно оформить архитектуру огромной скульптурой, которая должна была продолжить идею, вложенную в здание, и эта скульптура является неотъемлемой частью всего сооружения… Имя Б.М. Иофана должно всегда отмечаться не только как автора архитектурного проекта павильона, но и скульптурного замысла».

Выдающейся была и внутренняя организация павильона. В восходящих залах анфилады посетители знакомились с достижениями социалистического строительства в самых различных областях — от одежды и обуви до автомобилей, паровозов, макетов электростанций и станций метро.

Не случайно советскую экспозицию посетили более 2/3 гостей выставки. Из Парижа советская делегация увезла 95 премий Гран-при и 70 золотых медалей, в общей сложности — 270 наград. Абсолютный рекорд! Проект этого павильона, несомненно, является одним из лучших творений Бориса Иофана. Он был удостоен не только Золотой медали и диплома «Гран-при» выставки. За успешную работу по постройке советского павильона на Всемирной выставке в Париже в 1938 году он был награждён орденом Трудового Красного Знамени, а в 1941 году — Сталинской премией второй степени. После закрытия выставки скульптуру «Рабочий и колхозница» перевезли в Москву и установили около ВДНХ. Постамент для неё, по форме напоминающий фрагмент парижского павильона, был также спроектирован Иофаном.

Борис Иофан одержал победу и в конкурсе на проект советского павильона для Международной выставки 1939 года в Нью-Йорке. Девиз последней предвоенной выставки звучал как «Мир завтрашнего дня». Сложная конфигурация территории, отведённой под советский павильон, натолкнула архитектора на мысль сделать его круглым в плане, напоминающим кольцо, раскрытое в сторону территории выставки. Поднявшись по широкой лестнице, зритель попадал на площадку, ограниченную пропилеями. Являвшийся центром композиции пилон-обелиск высотой 53 метра завершала скульптура рабочего, поднимавшего пятиконечную рубиновую звезду. Высота скульптуры, выполненной Вячеславом Андреевым, составляла 22 метра. На пилоне были высечены Государственный герб СССР и слова, открывавшие Конституцию страны 1936 года: «СССР есть социалистическое государство рабочих и крестьян». На внешней плоскости фасада размещались горельефы с гербами союзных республик. Торцы главного фасада завершались устоями с барельефами, у основания которых располагались скульптурные группы, посвящённые героике Гражданской войны и строительства социализма.

Павильон СССР в Нью-Йорке имел такой же успех, как и его предшественник в Париже. Немецкий писатель-антифашист Томас Манн писал: «Наибольшее впечатление… на открытии советского павильона на Всемирной выставке в Нью-Йорке и в целом в экспозиции на меня произвело стремление Советского Союза к миру. То, что Россия миролюбивая страна, что она принадлежит к миролюбивому фронту стран, что она твёрдо стоит за мир, не подлежит сомнению… Я полагаю, что это одно из прекраснейших, возможно, самое прекрасное здание на выставке».

Советские павильоны на международных выставках 1937 и 1939 годов открыли новую страницу советского зодчества. Их архитектура олицетворяла грамотное использование лучших образцов наследия прошлого и возможностей современной строительной техники. При сооружении павильонов были использованы новые строительные материалы. Например, нержавеющая сталь, ранее применявшаяся почти исключительно для военных и технических целей, как выяснилось, была способна подчеркнуть замысел лепки не хуже любого традиционного «благородного» материала.

Особое место в наследии Иофана занимает станция метро «Бауманская». Мало кто знает, что в 1938 году она проектировалась как «Спартаковская» и в поисках её художественного решения автор обращался к образу Спартака, с именем которого было связано название спортивного общества страны. В наземном вестибюле Иофан применил оригинальное решение, смягчившее расположение станции под углом к трассе метро, поместив перед главным наземным вестибюлем второй, треугольный в плане. Вход на станцию подчёркнут открытой лоджией, по обеим сторонам которой должны были располагаться на пьедесталах две бронзовые скульптуры: разорвавший оковы раб, поднимающий меч и факел восстания против угнетателей, и свободный, полный энергии и сил советский спортсмен.

В годы войны решено было изменить название станции на «Бауманская». Приоритетным для Иофана неизменно оставалось идейно-художественное содержание любого архитектурного произведения, что диктовало необходимость коренной переработки проекта. Однако сроки строительства не позволили это сделать. Решение подземного зала, трактовавшегося как галерея скульптур героев спартаковского восстания и советских спортсменов, потеряло смысл. Запроектированные по сторонам лоджии наземного вестибюля скульптурные группы по своей тематике стали неуместными, а без них главный фасад утратил художественную выразительность и идейную направленность. Тем не менее за проект и строительство станции Московского метрополитена «Бауманская» Борис Иофан был удостоен ордена Красной Звезды.

Более четверти века напряжённого труда Иофан отдал проектированию здания Дворца Советов. Создание грандиозного памятника В.И. Ленину стало смыслом его жизни. Впервые идею сооружения в Москве Дворца Советов в ознаменование создания Союза ССР высказал на Первом съезде Советов в 1922 году Сергей Киров. Со временем мысль о строительстве Дворца Советов завладела умами миллионов людей. Художники писали картины, в центр которых помещали Дворец Советов. Поэты посвящали ему стихи. Для руководства возведением в столице монументального памятника эпохи был образован правительственный орган — Совет строительства Дворца Советов. Подготовка предложений о выборе места строительства осуществлялась Временным техническим Советом Управления строительства с участием широких кругов архитектурной общественности. В Постоянное архитектурно-техническое совещание при управлении строительством вошли Максим Горький, Игорь Грабарь, Анатолий Луначарский, Всеволод Мейерхольд, Константин Станиславский и другие деятели культуры.

В градостроительном плане сооружение Дворца Советов представляло собой попытку создания нового архитектурного центра столицы. С этой точки зрения его значение трудно переоценить. Одной из сложнейших задач при проектировании была проблема сочетания гигантского сооружения с памятником древнего московского зодчества Кремлём. На 1-м Всесоюзном открытом конкурсе, проведённом в 1931 году, проект Бориса Иофана вошёл в число трёх, получивших высшую премию (её также получили Иван Жолтовский и американский ар хитектор Гектор Гамильтон).

Спустя два года на закрытом туре конкурса переработанный Иофаном проект был принят за основу. Группа архитекторов во главе с самим Иофаном, Владимиром Щуко и Владимиром Гельфрейхом продолжила работу над проектом, который в 1934 году был утверждён правительственной комиссией. Согласно проекту, по которому и предполагалось вести строительство, Дворец Советов представлял собой занимающую доминирующее положение во всём городе ступенчатую башню, увенчанную статуей Ленина.

В целях изучения зарубежного опыта архитекторы были отправлены в тур по США и странам Западной Европы для овладения передовыми строительными технологиями. По итогам творческой командировки, продлившейся несколько месяцев, проделанная ранее Иофаном и его коллегами работа была подвергнута глубочайшему анализу и корректировке. В частности, при установленной ранее общей высоте здания 415 метров величина статуи была доведена до 100 метров, что составило почти ¼ высоты сооружения.

Внутренняя планировка Дворца Советов определялась его идейным содержанием как дворца народа, дворца социалистической демократии. Его центральным помещением должен был стать Большой зал на 21 тысячу зрителей. Здесь также планировалось расположить Малый зал на 6 тысяч зрителей, зал Конституции, залы Героики гражданской войны и Героики строительства социализма. Два зала были предназначены для работы палат Верховного Совета СССР: Совета Союза и Совета Национальностей. Крупными помещениями дворца являлись Орденский зал и зал приёмов правительства СССР.

Большой зал должен был создавать впечатление амфитеатра под открытым небом, партер которого в зависимости от содержания театрализованных показов мог трансформироваться в арену, сценическую площадку, водный бассейн или искусственный ледяной каток. Для этого под партером и средней частью амфитеатра предусматривался большой трюм, оборудованный системой накатных вращающихся площадок, подающихся на уровень пола зала при помощи мощного гидравлического подъёмника. Композиционным центром Малого зала должны были стать места президиума, расположенные террасами на фоне стены, к которой обращён зрительный зал.

Строительство Дворца Советов началось в 1937 году. К концу 1939 года были закончены фундаменты высотной части, главного входа и зоны со стороны ул. Волхонки. Стальной каркас сооружения, монтаж которого накануне войны шёл полным ходом, представлял собой сетку колонн, ригелей балок, распорных колец и связей. Нагрузка от скульптуры и высотной части передавалась на фундаменты по наклонным колоннам через башмаки. Научно обоснованные инженерные решения, найденные в процессе проектирования и сооружения Дворца Советов, представляли для своего времени значимый шаг в развитии отечественной строительной техники. В их ряду: освоение и применение метода защиты котлованов от притока подпочвенных вод в скальных грунтах битумом, выявление пути распространения и определения способа предупреждения коррозии бетона, изготовление специальной особо прочной марки стали — ДС, создание керамзита — нового лёгкого заполнителя для бетона и многие-многие другие.

Возведение Дворца Советов должно было завершиться в 1942 году — к концу третьей пятилетки. Нападение фашистской Германии на Советский Союз вынудило законсервировать стройку. К этому времени были построены фундамент и каркас семи этажей, станция метро «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская») и кремлёвская АЗС на Волхонке. В сентябре-октябре 1941 года из конструкций, подготовленных для монтажа, на базе строительства в Лужниках были изготовлены противотанковые ежи для обороны столицы. После оккупации Донбасса гитлеровскими войсками в 1942 году стальные конструкции дворца со стороны Волхонки были демонтированы и использованы для сооружения мостов на железнодорожной магистрали, питавшей углём центральные районы страны. В 1943 году металл из разбираемых конструкций Дворца Советов был направлен на строительство путепровода на Волоколамском шоссе, а в 1944-м стальные конструкции использовались для пролётных строений Керченского моста.

После окончания войны авторы получили указание переработать проект Дворца Советов, уменьшив его высоту и кубатуру. Под руководством Иофана с 1947 по 1956 год было подготовлено шесть вариантов проекта дворца. Работая над ними, авторы стремились усовершенствовать архитектурные качества дворца, максимально связать его с окружающими зданиями, площадями и магистралями. Тем не менее в 1956 году был объявлен Всесоюзный конкурс на новый проект Дворца Советов. Однако и он не дал желаемого результата: в начале 1960-х разработка нового проекта Дворца Советов была прекращена.

Хотя Дворец Советов не был построен, его градостроительный замысел долгие годы оказывал самое непосредственное влияние на формирование застройки центральной части Москвы, во многом предопределив размещение, пространственное взаимодействие, масштабные и образные характеристики первых послевоенных высотных зданий.

В 1941 году, после начала Великой Отечественной войны, Борис Иофан был эвакуирован в Свердловск, где некоторое время возглавлял Сибирское отделение Академии наук СССР. Как талантливый градостроитель он проявил себя при разработке проектов послевоенного восстановления Сталинграда, Новороссийска и ряда других городов. Пример глубокого градостроительного подхода он продемонстрировал при проектировании в 1949 году зданий Нефтяного и Горного институтов на Калужском шоссе в Москве. Первоначально их объёмно-пространственное решение перекликалось с образом нового здания МГУ. Однако в процессе проектирования задача была сужена: проектировать предлагалось только Московский нефтяной институт имени И.М. Губкина.

Изначально здание института задумывалось как монументальное, богато декорированное сооружение. Подготовленный Иофаном проект предполагал размещение в центре композиции 11—12-этажного учебного корпуса, отодвинутого внутрь квартала. Небольшой дворик отделялся от шума и суеты магистрали открытой галереей. Внутри дворика предлагалось поставить ротонду, в нижней части которой располагались входы и вестибюль института, а наверху — актовый зал на 1000 человек. Однако уже в ходе строительства Иофан вынужден был почти отказаться от использования дополнительных художественных приёмов, в результате чего здание получилось очень невыразительным.

С 1954 по 1964 год Борис Иофан возглавлял 6-ю мастерскую Моспроекта, сконцентрировав внимание на архитектурно-планировочных решениях жилых районов Москвы: Сокольников, Северного Измайлова, Марьиной Рощи, Останкина и Черкизова. В 1954 году он предложил внедрять в массовую жилую застройку дома-секции, в дальнейшем получившие наименование односекционных, или точечных. В композиционном отношении каждый такой дом мог рассматриваться как элемент комплекса домов, квартала или улицы, который при различной этажности и компоновке предоставлял неограниченный простор для объёмно-пространственных решений.

По мнению Иофана, подобная мобильная комбинация объёмов предоставляла жителям домов гораздо лучшие санитарно-гигиенические условия проживания, так как обеспечивала благоприятную ориентацию по сторонам света и угловое проветривание квартир. В то время замысел архитектора не получил поддержки, однако в последующем по мере развития массового жилищного строительства на базе типовых проектов идея домов-секций получила широкое распространение. Жизнь доказала, что, обладая большей градостроительной маневренностью и планировочными преимуществами, чем многосекционные дома, они вносят разнообразие в объёмно-пространственное решение жилых комплексов.

Самому Иофану возможность осуществить свою идею представилась в 1960-е годы в проекте четырёх жилых домов на Щербаковской улице. 16-этажные башенные дома-секции ритмично расположились вдоль улицы. На уровне двух первых этажей вертикали башен объединены горизонтальным объёмом продовольственного магазина. Благодаря большому разрыву между секциями дома хорошо освещаются солнцем и «омываются» воздухом.

Последним из реализованных по проекту Иофана стало здание Института физкультуры на Сиреневом бульваре в Москве, которое интересно как попытка применить на практике идеи синтеза архитектуры и монументального искусства, в данном случае живописи.

Борис Михайлович Иофан оставался в строю как профессионал до конца. 4 марта 1976 года его нашли сидящим без сознания в кресле у чертёжной доски в санатории «Барвиха», который он в своё время спроектировал. А 11 марта он ушёл из жизни.

Родина высоко оценила заслуги Бориса Иофана: он награждён орденом Ленина, в 1970 году ему было присвоено почётное звание «Народный архитектор СССР». Он являлся академиком архитектуры, заслуженным строителем РСФСР, членом президиумов правления Союза архитекторов СССР и Академии архитектуры СССР.

Член ВКП(б) с 1926 года, он до конца оставался верен своим идеям. Убеждённый коммунист, он всегда подчёркивал партийную нацеленность своего творчества, страстно отстаивал принципы партийности искусства, настойчиво и последовательно стремился утверждать в архитектуре высокие идеалы нового общества. В своих выступлениях, публицистических произведениях Борис Иофан подчёркивал не только ответственность зодчего перед обществом, но и небывалые возможности, которые открывает перед творцами социалистический строй.

К сожалению, далеко не все проекты талантливого творца были воплощены. Остался нереализованным главный замысел его жизни — Дворец Советов. К другим мастерам перешли комплекс МГУ, Театр им. Евг. Вахтангова в Москве. Начавшаяся война помешала реализации проекта комбината «Известия», принятого к осуществлению.

Но и оставленное им богатейшее наследие подтверждает правильность его убеждения: великие идеи, выраженные языком архитектуры, понятны всем.