На птичьих правах

«Из-за пандемии COVID-19 многие мигранты из Таджикистана, Киргизии и Узбекистана потеряли работу. Оказавшись в стране, где они находятся на птичьих правах — без визы, разрешения на временное проживание или вида на жительство, не имея дохода и часто теснясь в случайно найденном жилье, они особо уязвимы для коронавируса», — пишет корреспондент «Либерасьон» в Москве Люсьен Жак.

«СИМПАТИЧНАЯ ДЕРЕВНЯ с прудами и тростником менее чем в получасе езды от Москвы, такая крошечная, что даже улиц нет. Автомобиль фонда «Дом доброты», мусульманской благотворительной организации, раздающей продовольственную помощь семьям, попавшим в беду, останавливается перед довольно приличной дачей с недавно отреставрированными бетонными стенами. Девять таджикских мигрантов в возрасте от 20 до 40 лет в изношенных спортивных костюмах живут в глубине сада в хижине из поблёкшего известняка. Не говоря ни слова, владелец дачи наблюдает за тем, как они ходят взад и вперёд, чтобы выгрузить из машины переполненные до отказа пакеты с макаронами, рисом и пакетированным чаем. Каждый мужчина платит ему по 6 тысяч рублей (около 75 евро) в месяц за аренду, объясняет Азиз, единственный в группе, кто говорит по-русски. До пандемии коронавируса они были механиками в московском автосалоне. С самого начала карантина работодатель сразу их уволил, тем более что они находились на нелегальном положении. Лишившись дохода, они потеряли свои квартиры и теперь выживают за счёт скудных сбережений и щедрости организаций по оказанию помощи мигрантам», — говорится в репортаже.

«Их случай не единичный. В России около 10 млн рабочих-мигрантов, которых называют гастарбайтерами, подавляющее большинство из них — из Таджикистана, Киргизии и Узбекистана, трёх стран Центральной Азии, где средняя зарплата составляет от 130 до 220 долларов. В России, несмотря на бытовой расизм, фейсконтроль и всё более строгий закон о миграции, вынуждающий почти половину из них находиться на нелегальном положении, им удаётся заработать почти в четыре раза больше в сфере строительства, общественного питания или уборки и, таким образом, поддержать свои семьи, оставшиеся в родной стране», — отмечает журналист.

«Пандемия разрушила эту систему. Первыми в российских городах закрылись кафе и рестораны, за ними вскоре последовали строительные площадки, опустевшие с начала карантина 31 марта. Более 10% москвичей оказались без работы, а для мигрантов картина представляется ещё более мрачной», — продолжает «Либерасьон».

«Почти все они потеряли рабочие места одновременно, — утверждает президент межрегионального узбекского землячества «Ватандош» Усман Баратов. — За одну ночь они превратились в нищих. Ситуация сложная для всех, включая россиян, но для иностранцев, почти никогда не имеющих здесь собственных квартир, всё складывается куда хуже. Если они не могут заплатить, владельцы жилья тотчас их выбрасывают. С начала распространения коронавируса я получил много просьб о помощи от людей, которым негде жить и нечего есть».

«Число людей, обращающихся к нам за продовольственной помощью, значительно увеличилось, — рассказала представитель фонда «Дом доброты» Динара Садретдинова. — Чтобы справиться с таким потоком, мы уменьшили размер нашей продовольственной корзины с 3 тысяч до 2 тысяч рублей, дабы иметь возможность помочь большему количеству людей. С начала кризиса мы доставили корзины примерно 10 тысячам человек. На данный момент готовы помочь любому, кто попросит об этом. Но не уверены, что нам и впредь удастся помогать всем нуждающимся».

«Бездомные и не имеющие дохода иммигранты из Центральной Азии оказались в ловушке в России после закрытия границ и отмены международных рейсов. «Если бы я мог, я бы вернулся хоть завтра», — вздыхает Бахром из Таджикистана. Он живёт в квартире в Красногорске, спальном городке к северу от Москвы, с семью соотечественниками, уволенными со строительной площадки. Всем им не выплатили зарплату в прошлом месяце, а затем и выселили на улицу», —описывает ситуацию автор статьи.

«Однако правительства соответствующих стран не стремятся потребовать от Москвы организовывать репатриацию, не желая столкнуться с возвращением миллионов потенциальных носителей коронавируса, на данный момент относительно пощадившего регион Средней Азии» — говорится в публикации. «Мы не получаем никакой помощи от посольств, — с сожалением констатирует Усман Баратов. — Недавно мне позвонил один узбек, чтобы попросить о помощи: его отец и брат умерли от COVID-19, они находятся в морге московской больницы, руководство которой требует, чтобы он забрал тела. Пока он этого не сделает, должен платить по 5 тысяч рублей в день. И ему некуда их забрать, поскольку посольство не даёт ему разрешения на вывоз тел, он не видит никакого решения».

«Плохо информированные, не имеющие денег, чтобы обзавестись средствами защиты — масками, перчатками и водно-спиртовым гелем, которые трудно найти в России, и вынужденные жить в скученности и тесноте, гастарбайтеры относятся к числу лиц, наиболее уязвимых для коронавируса», — пишет издание. «Люди живут друг на друге, плотность их проживания всё больше растёт, — указывает Батырджан Шермухаммад, адвокат таджикского происхождения, проработавший в России в течение 15 лет, основатель нескольких порталов правовой помощи своим соотечественникам, а с недавних пор и четырёхъязычной русско-таджикско-узбекско-киргизской «горячей линии» по COVID-19. — Если один из них заболеет, то все остальные заразятся». Хуже того, инфицированные люди чаще всего скрывают свои симптомы от соседей по комнате. «Они боятся быть выброшенными на улицу, опасаются, что если владелец жилья узнает, то выселит всех, — продолжает он. — Но идти в больницу они тоже боятся, поскольку их могут арестовать за нелегальное нахождение в России».

«Необходимо также информировать крайне подозрительных в отношении российских властей мигрантов об их правах и последних законодательных изменениях. Столкнувшись с риском социального взрыва, Москва недавно приняла ряд временных мер, направленных на то, чтобы вывести гастарбайтеров из принудительного подполья: мораторий на арест и высылку нелегалов до 15 августа; предложение отменить ограничения по найму иностранных работников, что фактически предоставило бы гражданам Центральной Азии такой же статус, как и гражданам России; автоматическое продление всех действующих видов на жительство; установление административной процедуры, позволяющей мигранту получать вид на жительство и разрешение на работу в течение трёх месяцев без задавания каких-либо вопросов о его правовом статусе... Столь беспрецедентное ослабление законодательства было поэтапно введено с начала марта, несмотря на противодействие наиболее консервативных кругов», — комментирует Люсьен Жак.

«В президентском указе, разрешающем иностранцам, не имеющим документов, трудиться как россиянам, упоминается Конституция России, гарантирующая права человека и гражданина, — напоминает Осман Баратов. — Мигранты не граждане, но они люди. Хорошо, что об этом вспомнили».