«Мне истина всего дороже»
Эти слова великого поэта пришли мне на память, когда я читал отклики москвича В. Сочнева на рассказ о судьбе актрисы В. Артмане в Латвии. Местные власти выбросили ее из собственной квартиры, заставив ютиться в полусгоревшем жилище для бомжей. В. Сочнев правильно отмечал, что «совершить подобное могли только нелюди, лишенные разума и совести» («Правда», 5—8 февраля 1999 г.). Автор советует Ельцину и Лужкову выделить «царице латвийской и мировой культуры» квартиру «в Москве, в самом лучшем доме».
Что ж, можно и так…
Однако при этом следует более основательно выяснить все причины бедственного положения актрисы. Горько говорить, но «мне истина всего дороже». В то время, когда националистические силы рвались к власти в Латвии, В. Артмане зачастую была в их рядах. Заметив, что некоторые члены бюро Компартии Латвии проявляли озабоченность наглыми выходками активистов ДННЛ, В. Артмане возмущалась: «Я никак не могу понять, почему нашему бюро Центрального Комитета партии нужно так беспокоиться о деятельности ДННЛ. Ведь они не делают ничего неверного или незаконного. Действуют, а не выжидают... Теперь нужно смотреть на тех, кто работает на благо Латвии. Привести в порядок свою землю — это один большой труд во имя свободы» (В. Артмане. «Меня всегда хранил бог...», «Скола ун гимене». По-русски — «Школа и семья», № 8, 1989 г.).
Неужели восхищали знаменитую актрису такие «откровения» этой националистической организации: «Русские — это вши, впившиеся в тело Латвии», «Долой мигрантов, оккупантов!», «Одна половина русских — это садисты, а другая — мазохисты», «Русские: чемодан, вокзал, Россия» и т. д. В. Артмане, используя свой авторитет, осуждала тех, кто проявлял пассивность в «обличении» русскоязычных, выражала недоумение, что основная часть народа не включилась в «освобождение» республики от «нахлебников». «Жаль только,— сетовала она,— что большая часть тех, кто надеется на свободную Латвию, молчит и нейтрально стоит в стороне» (там же). А «царица сцены» не стояла. Она резко обрушивалась на русских, упрекая их за то, что они якобы считают себя принесшими «культуру» на «землю дикарей» (см. «Советская Латвия», 9.5.1989 г.).
Кто же из русских провозглашал подобное? Никто. Но ей верили. Особенно молодые, вступавшие в ряды сепаратистов. А В. Артмане продолжала приписывать русским леность (там же). Хотя знала, что именно русскоязычные строители воздвигли по сути еще две Риги, курорты, дороги и т. д., создали рабочие места для многочисленных безработных, которые в буржуазной Латвии «бескрылыми птицами» искали прибежища во всех уголках земли. Именно она потребовала: «Всюду надо говорить по-латышски». Всюду? И в России? А как быть военным?
Не скрывала В. Артмане и своей неприязни к Советской Армии. Выступая однажды на сессии Верховного Совета ЛССР, она заявила: «Любой молодой человек, который служит в Советской Армии и родом из Прибалтики, подвергается всяческому произволу» (см. «Советская Латвия», 16.11.1989 г.). Как будто она знала детали службы каждого прибалта. Нет, разумеется! Мне же, прослужившему в Советской Армии 44 календарных года, в числе которых — 7 лет солдатом и сержантом срочной службы, довелось общаться с десятками, сотнями прибалтов. И не могу вспомнить ни единого случая предвзятого к ним отношения.
Когда около двухсот офицеров дислоцированных в Риге училищ пикетировали здание Верховного Совета, требуя прекращения издевательств над их семьями, избиений русскоязычных, особенно курсантов старших курсов, дискриминации в больницах, школах и т. д., то В. Артмане заявила в ответ: «Я считаю это обращение опрометчивым, бессовестным и абсолютно необоснованным» (см. «Советская Латвия», 24.2.1989 г.). А это обращение было ох как обоснованным!
В то же время «царица сцены», относясь неприязненно к Советской власти, жаловалась, что «на нее все время сыпались удары, а защитить никто не мог» (см. «Скола ун гимене», № 8, 1989 г.). Ничего себе «удары» — дифирамбы во всех средствах массовой информации, различные премии, ордена, почет, слава!
В. Артмане не скупилась на обещания своему народу утопических радужных перспектив, безоблачного будущего: «В девяносто девятом году вновь будет много маленьких хорошеньких магазинчиков, где можно будет купить все что угодно. Каждую пятницу лавочник будет с мылом мыть мостовую... У нас будет много хороших театров, куда люди будут приходить как на праздник. Тогда никому и в голову не придет спорить о независимости Латвии — ее необходимость будет доказана. Я оптимистка и думаю, что так и будет» (там же). Да, красивых журавлей сулила В. Артмане. А что получилось — все видели по телевизору: грязная, по-видимому, холодная кухонка, и она, облаченная в старую душегрейку блокадного города, одиноко возится с селедкой...
Поэтому, думается, опрометчивыми выглядят сетования сердобольного москвича, патетически восклицающего: «... Готов встать перед вами на колени и просить у вас прощения...»
…Я вспомнил все это не потому, чтобы упрекнуть артистку. Я решил поделиться своими воспоминаниями для того, чтобы подтолкнуть на размышления тех российских интеллигентов, которые еще внимают «демократическим» сиренам. Имею в виду тех, которые заняли позицию «премудрого пескаря», разделяют мещанский принцип «моя хата с краю».