Марионетки на линии конфронтации

Рассматривая Китай в качестве главной угрозы своему господству, США уделяют особое внимание старым союзницам: Японии и Южной Корее. Власти этих государств охотно рядятся в тогу американских сателлитов, закрывая глаза на катастрофические последствия их капитулянтской политики.

  «Золотой век» милитаризма

Политическая карта мира отличается большой пестротой. На ней есть страны, лавирующие между державами. Зачастую это происходит в силу небольших размеров, колониального наследия и ряда других факторов, так что слать в их адрес яростные обвинения в беспринципности, думается, не вполне корректно.

Но есть примеры совсем другого рода, когда в жалкой роли прислужников выступают многомиллионные государства с древней историей и мощными экономиками. Здесь определяющую роль играют не объективные, а субъективные причины, а именно стремление компрадорских элит извлечь выгоду из торговли национальными интересами. Яркими образцами угодничества являются Япония и Южная Корея, входящие в первую десятку стран по промышленному производству и многим другим важным показателям.

Несмотря на внушительный потенциал, власти загоняют свои народы во всё большую кабалу. В Японии это саморазоблачение элит связано с именем нового премьер-министра Санаэ Такаити. Её приходу к власти предшествовали неудачи правящей Либерально-демократической партии (ЛДП), например, коррупционные скандалы и потеря большинства в обеих палатах парламента.

Не желая признавать ошибки и менять курс, ЛДП пожертвовала правительством Сигэру Исибы. Но сменой фигур дело не ограничилось. Если Исиба олицетворял, условно говоря, левоцентристскую маскировку правящего класса, обещая больше подачек трудящимся, то теперь капитал решил последовать общемировой тенденции и сместить политику резко вправо.

Давно войдя в ряды японского истеблишмента и занимая должности главы МВД, министра экономической безопасности и т.д., Такаити никогда не скрывала крайне правых взглядов. Она является членом националистической организации «Ниппон кайги» («Японская конференция»), известной переписыванием истории. Реваншисты отрицают преступления японского милитаризма, утверждая, что Япония «освободила Восточную Азию от колонизаторов», и называют незаконными трибуналы 1946—1948 годов, покаравшие военных преступников. Следуя этим взглядам, Такаити регулярно посещала храм Ясукуни, где почитаются «души» лидеров милитаристской эпохи, выступает за пересмотр 9-й статьи Конституции, закрепившей пацифистский внешнеполитический курс.

Псевдопатриотизм уживается с проамериканскими взглядами. В молодости новый премьер стажировалась в США, работая помощницей конгрессвумен Патриции Шрёдер, а на правительственных постах выступала за укрепление военного альянса с Вашингтоном и агрессивный курс в отношении Китая.

Ещё одним признаком правого дрейфа является смена партнёров ЛДП. Её традиционной союзницей долгое время была буддистская партия «Комэйто». Последнюю отличает относительно большая социальная направленность и менее воинственный внешнеполитический курс, что отчасти смягчало деятельность коалиционных кабинетов. Ставка верхов ЛДП на Такаити не устроила «Комэйто», приведя к её выходу из альянса. На смену пришло «Общество обновления Японии». Активно прибегая к популизму, партия в своей основе привержена неолиберализму и милитаризму. Коалиционное соглашение ЛДП и «Общества обновления» включает пункты о повышении оборонных расходов и потенциала вооружённых сил с их оснащением ракетами большой дальности, передовыми подводными лодками и т.п. Для пересмотра 9-й статьи партии договорились создать совещательные органы. Также документ содержит плохо скрытую авторитарную линию: в случае «кризисной ситуации» правительство сможет получить дополнительные полномочия.

Чуть больше двух недель хватило правящему классу, чтобы сначала привести Такаити к руководству ЛДП, а затем и правительством Японии. Не заставил себя ждать и реакционный сдвиг. В конце октября Токио посетил Дональд Трамп. Визитом он может быть доволен. Во-первых, японские власти обязались вложить 550 млрд долл. в экономику США, закупая продукцию автомобильной и авиационной промышленности, сельского хозяйства, инвестируя в производство полупроводников, судостроение и т.д. В обмен Белый дом снизошёл до снижения пошлин на товары из Японии с 25 до 15 процентов.

Во-вторых, стороны подписали соглашение по критически важным минералам и редкоземельным металлам. Речь идёт о совместном создании стратегических запасов, производстве магнитов, аккумуляторов, катализаторов и оптических материалов. Уже в январе Токио и Вашингтон должны начать добычу «редкозёмов» у атолла Минамитори в Тихом океане.

Их запасы в придонном слое оцениваются в 7 млн тонн.

Не менее внушительными стали договорённости в сфере безопасности. Сигнализируя миру о своих планах, Трамп и Такаити поднялись на борт авианосца «Джордж Вашингтон» на базе Йокосука. Госпожа премьер объявила о «новом золотом веке» двустороннего альянса, но, как и в случае с экономикой, «золотой век» служит, в первую очередь, интересам США. «Я передала Трампу свою решимость взять инициативу в деле укрепления нашей обороноспособности и повышения расходов на оборону», — заявила Такаити.

Антикитайский подтекст переговоров вскрылся очень быстро. Выступая в парламенте, Такаити сообщила, что нападение КНР на Тайвань создаст ситуацию, «угрожающую выживанию Японии». Это не просто фигура речи. Принятый в 2015 году «закон о безопасности» предусматривает возможность военного ответа не только при непосредственной угрозе стране, но и при нападении на союзника, создающем «угрозу выживанию» Токио. Новый премьер давно симпатизирует Тайбэю. В начале этого года она посетила остров, призвав активизировать оборонное сотрудничество. Встречу с тайваньским представителем Такаити провела и на недавнем саммите АТЭС в Южной Корее. Объявлено о планах разместить системы ПВО на острове Йонагуни, что всего в 100 километрах от Тайваня.

Провокационная политика вызвала кризис в отношениях с Пекином. «Если японская сторона не извлечёт уроки из истории и осмелится пойти на риск, её ждёт сокрушительное поражение», — предупредили в министерстве обороны КНР. Зато в Вашингтоне целиком поддержали Токио, обвинив Пекин в «принудительной дипломатии» и нежелании «вести себя как хороший сосед».

Ободрённая с другого берега океана, Такаити продолжила подстрекательские выпады. 18 ноября она выступила за пересмотр утверждённых ещё в 1967 году «трёх неядерных принципов», в особенности того из них, что запрещает размещение в Японии американского ядерного оружия. По утверждению премьера, запрет «ослабляет сдерживающий потенциал» американских сил. После этого ЛДП объявила о намерении провести ревизию стратегических документов, приведя их в соответствие с «требованием времени».

Откровенная торговля национальными интересами вызвала недовольство внутри страны. Против отказа от «неядерных принципов» высказались губернаторы Окинавы и Нагасаки. С критикой Такаити выступила ведущая оппозиционная сила — Конституционно-демократическая партия, не говоря уже о коммунистах. Инициативы правительства не поддерживают 44 процента опрошенных жителей.

Оружие между тем бряцает всё громче. Учения с участием японских и американских войск следуют одно за другим. Только в общевойсковых манёврах ANNUALEX 2025, проходивших с 20 по 31 октября, участвовали 52 тыс. военнослужащих, 60 судов, более 300 самолётов. В ноябре ВМС Японии, США и Филиппин устроили учения в Южно-Китайском море, почти одновременно японские, американские, индийские и австралийские корабли участвовали в учениях «Малабар» в районе острова Гуам.

  Преемственность реакции

Если японские правительства отличает преемственность в вопросе альянса с США и антикитайской политики, то в Южной Корее это привело к серьёзным баталиям. Президент (в 2017—2022 годах) Мун Чжэ Ин, представлявший демократическую партию «Тобуро», сделал ряд шагов к снижению напряжённости на полуострове. Среди прочего он выступил против размещения американской ПРО THAAD.

Сменивший его Юн Сок Ёль развернул внешнюю политику на 180 градусов. Его угрозы вторжения в КНДР привели к полной заморозке отношений между двумя частями полуострова. По договорённости с США ядерные носители — стратегические бомбардировщики, атомные подводные лодки и авианосцы — находились в стране на фактически постоянной основе. Продажа суверенитета завершилась попыткой переворота, когда Юн Сок Ёль обвинил контролируемый оппозицией парламент в «службе интересам Пхеньяна».

Провальная авантюра дала возможность «Тобуро» вернуться к власти. Её кандидат Ли Чжэ Мён победил на выборах в июне этого года. Во время избирательной кампании он критиковал воинственный подход предшественника и обещал наладить отношения с Северной Кореей. Ряд конструктивных мер действительно последовал. Новый президент распорядился демонтировать громкоговорители у демаркационной линии, запретил заброску в КНДР пропагандистских листовок. «Прежний подход, с санкциями и давлением, не решил проблему», — заявлял Ли Чжэ Мён, добавляя, что уважает государственный строй КНДР и не стремится к её поглощению.

Чем дальше, тем сильнее слова расходятся с делами. Уже в июле в Пхеньяне вынуждены были констатировать, что новый президент «ничем не отличается от своего предшественника в том, что касается слепой приверженности альянсу с США и конфронтации с нами». События подтвердили это. Менее чем за полгода Ли Чжэ Мён трижды встретился с Трампом, каждый раз заискивая всё сильнее. Переговоры 1 ноября на полях саммита АТЭС и вовсе напомнили капитуляцию. В обмен на снижение ввозных пошлин с 25 до 15 процентов Сеул согласился инвестировать в американскую экономику 350 млрд долл. в течение десяти лет. Самая большая сумма — 150 млрд — пойдёт в сферу судостроения. Корпорация Hyundai Motor обязалась построить заводы робототехники и металлургический комбинат в США.

Ли Чжэ Мён пообещал Трампу «как можно скорее» увеличить военные расходы до 3,5 процента ВВП, попросил помочь в строительстве атомных подводных лодок и разрешить переработку ядерных отходов для создания топлива. В Белом доме ответили согласием, оговорив, что строиться атомные подлодки должны в США. Как заявил министр обороны Южной Кореи Ан Гю Бак, новые вооружения станут «гордым достижением страны» и «заставят Ким Чен Ына не спать по ночам».

Вдобавок Сеул согласился потратить 25 млрд долл. на закупку американского оружия и ещё 33 млрд — на поддержку американского контингента. Пентагон развернул на постоянной основе эскадрилью разведывательно-ударных беспилотников MQ-9 Reaper. 5 ноября впервые после избрания Ли Чжэ Мён в порт Пусан прибыл авианосец «Джордж Вашингтон». Он принял участие в совместных учениях «Флаг свободы».

В целом размах военных игр ничуть не уменьшился. В сентябре ВМС США, Южной Кореи и Японии участвовали в масштабных учениях «Лезвие свободы», перед этим Сеул и Вашингтон провели манёвры «Щит свободы Ульчи», включавшие четыре десятка командно-штабных и полевых операций. С 17 по 21 ноября состоялись учения «Хогук». С полным на то основанием в Пентагоне назвали союзницу «образцом в готовности брать на себя больше ответственности в обороне от КНДР».

Риторика в отношении Пхеньяна становится всё жёстче. В совместных заявлениях президентов США и Южной Кореи говорится о полной денуклеаризации, причём именно КНДР, а не всего Корейского полуострова, как прежде. «Мир прекрасно знает, что делают США после того, как заставят страну отказаться от ядерного оружия и разоружат её. Мы никогда не отдадим наше оружие», — ответил на это лидер Северной Кореи Ким Чен Ын.

Военный кулак Вашингтона угрожает не только Пхеньяну. Командующий контингентом США в Южной Корее Ксавье Брансон призывает рассматривать американские силы не как удалённый форпост, а как «стратегический плацдарм» и «центральный оперативный центр в широком театре военных действий, включающий Китай, Россию и западную часть Тихого океана». На это же намекнул глава Пентагона Пит Хегсет. «Хотя защита нашего союзника от Северной Кореи остаётся ядром альянса, мы следим за множеством других угроз в мире», — заявил он.