«Мы вечно продолжаем наш полёт»

1 декабря 1920 года в южном городе Краснодаре, в рабочей семье Андрея и Веры Жигуленко, родилась дочь. Малышку назвали популярным тогда именем Евгения — гармоничное сочетание Женя Жигуленко подошло бы даже кинозвезде. А девочка росла действительно красивой — тонкие черты лица, копна золотистых волос, высокая, длинноногая. Но время было крылатое, и Женька, как и многие её сверстники, тянулась совсем к другим звёздам — тем, что сверкали у неё над головой.

В Тихорецке, городе её детства, Женя Жигуленко училась в средней школе №34 имени В.И. Ленина. На городском стадионе тогда соорудили парашютную вышку. Каждый день по дороге в школу, проходя мимо стадиона, Женька с завистью смотрела на юношей и девушек, прыгавших с парашютом. Когда она сказала матери, что тоже хочет прыгать, та замахала руками:

— И слышать не хочу, и думать не смей — разобьёшься!..

Чтобы быстрее осуществить свою мечту — стать лётчицей, Женя решила перейти из седьмого класса сразу в девятый. Ничего не говоря дома, подругам, раскрыв тайну лишь учительнице, руководившей классом, она всё лето занималась с утра до вечера. Днём, прячась от жары, забиралась с книгами и со свечкой в погреб, а вечером читала, решала задачи, пока глаза не слипались от усталости. Осенью Женя с хорошими оценками сдала все экзамены за восьмой класс. Став девятиклассницей, она заявила директору школы, что хочет поступить в аэроклуб.

— Нельзя, — ответил директор. — Ты училась целое лето, а сейчас тебе тоже будет нелегко, с аэроклубом придётся подождать.

Девочка продолжала активно заниматься спортом и много читать — в библиотеках Тихорецка не осталось ни одной книги по воздухоплаванию, которая не побывала бы в её руках. Женька смотрела в небо синими-синими глазами, и все уговоры Веры Фёдоровны — горячо любимой мамы, мамочки — не долетали до неё.

«Товарищ Ворошилов, народный комиссар…»

Окончив 9-й класс, Женя Жигуленко подала заявление в местный аэроклуб и одновременно — документы в Военно-воздушную академию РККА имени Н.Е. Жуковского. Оттуда пришёл ответ: «Женщин в академию не принимают». Тогда она написала письмо наркому обороны Клименту Ворошилову. Из секретариата наркома сообщили: «Если вы имеете особое желание учиться в Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского, то надо сначала получить среднее авиационно-техническое образование, и тогда вопрос о принятии вас в академию будет рассмотрен».

Получив аттестат зрелости, Женька, накопив себе на дорогу денег, без ведома родителей уехала в Москву.

«После окончания десятилетки я поступила в бывший в то время авиационный Дирижаблестроительный институт, — вспоминала потом Евгения Андреевна. — Одновременно занималась в Центральном аэроклубе имени Чкалова. То была романтическая пора, когда советская авиация ещё только расправляла крылья. В начале 1941 года завершила курс в аэроклубе и получила звание пилота».

«Идут по войне девчата»

Когда началась Великая Отечественная война, Жене Жигуленко было 20 лет. Студентов московских вузов направили на строительство оборонительных рубежей вокруг столицы. В октябре, после возвращения в Москву, её институт уезжал в эвакуацию. Но Евгения отчаянно рвалась на фронт и вместе с подругами обходила столичные военкоматы.

Всё шли и шли они —

из средней школы,

С филфаков, из МЭИ

и из МАИ —

Цвет юности,

элита комсомола,

Тургеневские девушки мои!

(Юлия Друнина)

В одном из военкоматов студенткам повезло: им сказали, что Герой Советского Союза Марина Раскова формирует лётный полк из девушек-добровольцев.

По приказу НКО СССР №0099 от 8 октября 1941 года известная советская лётчица Марина Раскова сформировала девичий 588-й ночной легкобомбардировочный авиационный полк. Его командиром стала капитан Евдокия Бершанская, лётчица с десятилетним стажем.

Евгения Жигуленко в октябре 1941 года была зачислена в состав Красной Армии. Училась на курсах штурманов при Военной авиационной школе пилотов и курсах усовершенствования лётчиков. В мае 1942 года она оказалась среди 115 девушек, которые под командованием Евдокии Бершанской прибыли на фронт и были зачислены в 588-й полк ночных бомбардировщиков.

Первый боевой вылет Евгении состоялся 12 июня 1942 года. Накануне она подала заявление о приёме в партию:

«Желаю идти на выполнение боевого задания коммунистом. Священное звание члена партии клянусь оправдать с честью. Буду предана до конца делу Коммунистической партии, буду защищать Родину, не щадя своих сил. Е. Жигуленко».

Вручив заявление парторгу, она пошла к самолёту. Жене вдруг вспомнилась мать — её голос, её глаза, её натруженные руки. Присев под крылом самолёта, она быстро написала при тусклом свете карманного фонарика: «Мамочка! Сегодня у меня первый боевой вылет. Я приложу все силы, чтобы выполнить задание с честью, выполнить так, чтобы принести пользу Родине».

Штурман Е. Жигуленко храбро воевала и метко бомбила вражеские переправы, технику и живую силу противника. Но ей хотелось самой пилотировать машину. Добилась она и этой цели. В свободное от полётов время училась мастерству пилотирования и стала лётчицей.

«Сейчас, когда я сама стала водить самолёт в бой, я нахожу полное удовлетворение в своей жизни, — говорила она подругам. — И смерти я не боюсь. В нашей советской жизни так много замечательного, величественного, хорошего и благородного, что, защищая её, ничего не жаль, даже умереть!»

Евгении потребовалось очень мало времени, чтобы проделать путь от штурмана до лётчика, командира звена.

Как только она начала воевать, сразу же стала бить рекорды по боевым вылетам и поражённым объектам противника. Попав на фронт, Женька радовалась своему росту, своим длинным ногам. В строю стояла, как самая высокая, первой, ближе всего к самолётам, а на длинных ногах бежала быстро. Это давало ей возможность раньше всех вылететь, а значит, раньше вернуться за новыми бомбами и сделать на один вылет больше.

«Летала на маленьких самолётах По-2, их называли «этажерками», «примусами», в нашем полку самой младшей было шестнадцать лет, а старшей двадцать шесть. Мы летали в любую погоду: и в дождь, и в метель. А летать было страшно: иногда возвращались на аэродром — самолёт, как решето», — вспоминала Евгения Жигуленко.

Деревянные бипланы У-2 (позднее, в 1944 году, после кончины автора модели авиаконструктора Поликарпова, переименованные в По-2) до войны относились к учебным. С первых дней Великой Отечественной У-2 использовался на фронте. На нём вывозили раненых, он служил для связи с партизанами в тылу противника, для разведки. Устойчивый в полёте, лёгкий в управлении, У-2 не нуждался в специальных аэродромах и мог сесть на деревенской улице или на опушке леса.

Особенно успешным оказалось ночное бомбометание с этих маленьких машин. Малая скорость позволяла поражать цели на переднем крае и в ближнем тылу противника с точностью, недоступной для других самолётов того времени.

У биплана По-2 была открытая кабина с плексигласовым козырьком. Бомбы подвешивались прямо под брюхо самолёта и сбрасывались на врага ночью, при приглушённых моторах. Экипажи, состоявшие из лётчика и штурмана, делали по десять вылетов за ночь. Суммарная бомбовая нагрузка У-2 была сравнима с нагрузкой большого бомбардировщика.

С наступлением темноты и до рассвета У-2 непрерывно висели над целью, сменяя друг друга, и через каждые 2—3 минуты сбрасывали бомбы на врага. Они приносили сражающейся Красной Армии огромную пользу.

Всего за годы войны девичьи «тихоходы» сбросили на головы оккупантов почти 3 миллиона бомб. Гитлеровцы панически боялись появления в тёмном небе отважных советских девчат — за каждый сбитый У-2 фашистских лётчиков награждали «Железным крестом».

«Гвардейский полк Бершанской нёс расплату»

Боевой путь 588-го ночного легкобомбардировочного авиаполка, который со временем превратился в 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый ордена Суворова полк, пролёг от Сальских  степей и Дона до самой Германии.

Евгения Жигуленко принимала участие в боях и на Дону, и на Северном Кавказе, и в небе над своей Кубанью.

К середине апреля 1943 года фашисты сконцентрировали на аэродромах Кубани и Крыма основные силы 4-го воздушного флота, имевшего более тысячи самолётов.

Им противостояли силы 4-й и 5-й наших воздушных армий. Именно туда был направлен 46-й гвардейский, единственный в мире целиком женский авиаполк под командованием Евдокии Бершанской.

В один из тех апрельских дней погибла комсомолка Евдокия Носаль, уроженка Запорожской области, заместитель командира эскадрильи. В возрасте 25 лет она не возвратилась из своего 354-го боевого вылета под Новороссийском. Первая лётчица в 46-м гвардейском полку, удостоенная звания Героя Советского Союза. Её именем названа школа №58 города Краснодара.

Вместе с Дусей Носаль в братской могиле на улице Е. Бершанской в Краснодаре лежат её юные однополчанки Полина Макогон, Лидия Свистунова и Юлия Пашкова, одновременно погибшие здесь во время ночного полёта.

Своё пребывание в то время в Краснодаре описывала в военном дневнике Герой Советского Союза Евгения Руднева. Студентка МГУ с блестящими задатками учёного стала штурманом 46-го гвардейского полка. В письме, адресованном профессору С.Н. Блажко, 20-летняя Женя объясняла свой уход на фронт: «Без свободной Родины не может быть свободной науки». В ночь на 9 апреля 1944 года самолёт лётчика Прокопьевой со штурманом Рудневой был подбит над целью в районе Керчи, но из горящей машины штурман успела сбросить бомбы на противника. Имя Евгении Рудневой присвоено средней общеобразовательной школе № 1 города Краснодара.

Однажды экипажу Е. Жигуленко нужно было сбросить бомбы на вражеский аэродром, откуда «юнкерсы» каждый день летали бомбить боевые порядки нашей пехоты во время сражений на Таманском полуострове.

В том же 1943 году Евгении Жигуленко довелось освобождать от фашистов родной Тихорецк. Город хранит легенду о том, как, пролетая над Тихорецком, Женя сбросила письмо своей первой учительнице.

Затем последовали бои на Малой Земле, освобождение Новороссийска, прорыв немецкой «Голубой линии» в небе над Таманью осенью 1943 года.

«Мама! Мама! Я дошла до цели!»

Вместе со своим полком Евгения Жигуленко участвовала в Керченско-Эльтигенской, Крымской, Могилёвской, Белостокской, Осовецкой, Млавско-Эльбингской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. Дошла практически до Берлина, где была тяжело ранена, но продолжила боевые вылеты.

«Бывали ночи, когда вылетать приходилось до 15 раз. И всякий раз ловила себя на мысли: «Этот — последний», — вспоминала Евгения Жигуленко. — Дважды горела — в Крыму и в Пруссии. Но оба раза везло. В боях на Таманском полуострове за одну ночь погибли восемь девушек. Иногда во сне слышу, как кричала в горящем самолёте Галя Докутович, её машину «мессер» обстрелял трассирующими… Да, было очень страшно, но мы рвались в небо, несмотря ни на что».

В боях за Белоруссию, в районе Гродно, командир полка майор Бершанская получила приказ подавить сопротивление немцев в соседнем лесочке — пехоте требовалась поддержка авиации, а женский полк как раз там базировался. В Белоруссии — одни песчаные пятачки среди лесов да болот. Даже По-2 с его разбегом в 100 метров взлететь тяжело. Кого послать?..

«Старший лейтенант Жигуленко! Полетишь. Одна. Прикрытия не будет».

В наградном февральском листе от 23 февраля 1945 года о присвоении Героя Советского Союза Евгении Андреевне Жигуленко указан этот подвиг:

«10 июля 1944 года при выполнении задания днём с высоты 400 м произвела бомбометание по живой силе противника, после бомбардировки обнаружено до 20 убитыми немцев».

«Мне удалось сделать 968 боевых вылетов. Многие из них такие, когда уже казалось: всё — конец. А как тут не вспомнить экипаж Иры Себровой и Руфы Гащевой. Они дважды разбивались. Первый раз на учёбе. Самолёт в щепки — а они живы. Второй раз разбились на фронте и опять остались живы. Третий раз горит самолёт Руфы. А она жива. Обе летали до Дня Победы. Руфа сделала 848 боевых вылетов, Ира Себрова — 1008, — вспоминала Евгения Жигуленко. — В самые тяжёлые минуты войны мы, женщины, не переставали мечтать о счастье. В это понятие мы вкладывали огромное, глубокое содержание. Мы были счастливы, уничтожая врага, потому что защищали право на жизнь для своих будущих детей».

Кроме медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина, Евгения Жигуленко была награждена двумя орденами Красного Знамени (1942, 1945), двумя орденами Отечественной войны 1-й степени (1943, 1985), двумя орденами Красной звезды (1944, 1954) и многими медалями.

«Высокая синеглазая красавица с нежным улыбающимся лицом, пышными косами, — вспоминали о Жене Жигуленко однополчанки. — Всегда весёлая и шумная, озорная, любила разыгрывать, а вид у неё кроткий, застенчивый. Широкая натура, любила размах. Но в воздухе Женя была внимательна и дисциплинированна, она неузнаваемо преображалась в воздухе».

Однажды самолёт экипажа Жигуленко сильно пострадал во время вылета от обстрела. Только по их возвращении на аэродром все поняли, на какой подвиг способна Женя. Она смогла вернуть и посадить машину, получившую десятки пробоин, обшивка свисала клочьями, был повреждён мотор, пули прошли через кабину штурмана и лётчицы. Инженер полка и старший техник эскадрильи давно не видели ничего подобного.

После войны Евгения Жигуленко продолжила службу в Вооружённых Силах СССР, летая штурманом на Дальнем Востоке. В 1955 году, окончив заочный факультет Военно-политической академии имени В.И. Ленина, гвардии майор Е. Жигуленко была зачислена в запас, а затем ушла в отставку.

В 1960—1970-е годы Евгения Андреевна жила в Сочи, работала председателем горкома профсоюза государственных учреждений, была постоянным членом Советского комитета защиты мира, депутатом горсовета, начальником управления культуры курорта. Этот период её жизни стал поистине благодатным для города.

В самом начале 1970-х Евгения Жигуленко переехала в Москву. Работала в Министерстве культуры РСФСР, в 1975 году стала ведущей праздничного «Голубого огонька», приуроченного к 30-летию Победы СССР в Великой Отечественной войне.

«В небе «ночные ведьмы»

Однажды Женя Жигуленко сказала своим боевым подругам: «Неужели мы умрём, и исчезнет всё, как будто нас не было, как будто ничего и не было, и исчезнут наши звонкие молодые голоса».

Комиссар женского бомбардировочного полка Евдокия Рачкевич, как мечтал герой Леонида Быкова в фильме «В бой идут одни «старики», на деньги, собранные лётчицами и техсоставом подразделения, побывала после Победы на всех могилах погибших однополчан.

Евгения Жигуленко в 1976 году окончила режиссёрский факультет Всероссийского государственного института кинематографии (мастерская Сергея Герасимова) и сняла три киноленты: «Одни сутки из тысячи ста» (1976), «В небе «ночные ведьмы» (1981), «Без права на провал» (1984). Все три картины были на военную тему.

«Война оставила слишком глубокий след, это была болезнь памяти, — объясняла Евгения Андреевна. — Треть лётчиц полка погибли. Всё это требовало выхода… Хотелось посмотреть через толщу лет на те далёкие 1100 ночей и дней, чтобы люди другого поколения сердцем почувствовали, как велики человеческие возможности, как много может вместить каждая душа, до каких высот она может подняться».

Главный фильм её жизни — «В небе «ночные ведьмы», снятый в Ялтинском филиале Киностудии имени Горького, — рассказ о боевых подругах из 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка.

Фильм получился пронзительный, потому что весь построен на реальных событиях. Не выдав личной тайны ни одной из своих подруг («... а что доверили мне лётчицы — не повторю»), Евгения Жигуленко поведала о них самое сокровенное.

«Милые мои девчонки! — звучит её голос за кадром. — Я могла бы рассказать о каждой из вас, как через 1100 ночей, через 25 тысяч боевых вылетов вы шли к Победе. Как среди зенитных разрывов, наперекор смерти, вы жили во имя своего завтрашнего дня, вы верили в него. Иначе почему вы не разучились улыбаться, дарить доброту, ждать любви?..»

В самом начале картины Юля Нестерова и Катя Максимова организовывают побег из госпиталя однополчанке Гале Поликарповой. Этот эпизод из жизни самой Евгении. Однажды при перебазировке Женя попала в автомобильную аварию. Очнулась в одном белье в госпитале. Выпускать её отказывались — ещё неясно, нет ли сотрясения мозга, надо подержать, посмотреть. Но Женя чувствовала себя отлично, и ей было обидно зря терять боевые ночи. Она стянула какой-то халат и прямо в этом больничном халате угнала грузовик. В таком виде и прикатила в полк!

Летит «с неба» огромный букет цветов, который бросает Гале Поликарповой влюблённый в неё лётчик Костя Лазарев. И оживают в памяти воспоминания девушек из 46-го гвардейского авиаполка: «Женя очень любила цветы, ложась спать, клала их на подушку. Брала цветы и в самолёт. Улетала бомбить врага с пучком подснежников. Дарила перед полётом букет полевых цветов лётчицам, чтобы не забывали, что они женщины».

Помощница Е. Жигуленко по фильму — сценарист, писатель и журналист Александра Свиридова рассказывала: «Она хотела увековечить своих девчонок, оживить, чтоб они снова заговорили, загалдели вокруг неё и ушли в полёт по её воле, а не так, как было. Заколдовать — дать им вторую жизнь на экране. Она никогда не видела их мёртвыми: они уходили в небо и оставались там. А в памяти стояли всегда живыми: она видела их и могла описать, стоило только чуть опустить веки.

Я сразу согласилась работать.

Попросила только дать мне попить чаю с ней, с её подругами, чтобы послушать, как они говорят. И послушала… Это было страшно. Великие женщины.

— Почему они не прыгали, Женя?!

Ответом была тишина. Аж слышно, как стрелки спотыкались о цифры на её наградных часах на запястье.

— Куда прыгать?

— На парашюте.

— Не было парашютов.

— Как не было?! — кричала я.

— Так, не было! — перекрикивала меня она, и ей становилось двадцать. — В начале войны вообще никаких парашютов не было, а когда дали, мы их сами выбрасывали.

— Почему, Женя?!

— В конце войны уже хотелось победить скорей. Самолёт маленький, парашюты тяжёлые, и если взять парашют — значит, на бомбу меньше. А нам важнее было бомбить врага.

— Важнее чего? Собственной жизни? Но если ты погибаешь — врага бомбить вообще некому, — скулила я.

— А вот представь себе, что было такое время и такие люди, — в голосе звякала литавра военного оркестра, — для которых собственная жизнь — ничто, а Родина — всё! — кричала Женя.

Остался фильм… Таким он и будет жить как единственное свидетельство того, что они были — отчаянные девчонки, которых нет на свете».

Евгении Жигуленко очень помогли раскрыть тему актёры киноленты «В небе «ночные ведьмы»: именитые — народная артистка России Валерия Заклунная (комполка Евдокия Богуславская), народная артистка РСФСР Нина Меньшикова (замполит Марья Ивановна) и совсем тогда юные Сергей Мартынов (лётчик Костя Лазарев), Валентина Грушина (Оксана Захарченко), Яна Друзь (Галя Поликарпова), Татьяна Чернопятова (Юля Нестерова), Елена Астафьева (Катя Максимова), Додо Чоговадзе (Софико), 8-летний Дима Замулин (Федя) и другие.

Благодаря фильму Евгении Жигуленко, мы знаем то главное, о чём мечтают военные женщины на войне — о любви, о материнстве, о детях.

Это у них обязательно будет, но только у тех, кто придёт с войны. О тех, кто не возвратился на землю, в фильме «В небе «ночные ведьмы» поёт Елена Камбурова:

Мы дышим,

согревая птичьи гнёзда,

Баюкаем детей

в полночный час,

Вам кажется, что с неба

 смотрят звёзды,

А это мы с небес глядим

на вас.

«Баллада о военных лётчицах» композитора Евгения Крылатова на слова Евгения Евтушенко стала таким же памятником героическим девушкам, как и сама картина Евгении Жигуленко.

30 ноября 1981 года фильм «В небе «ночные ведьмы» вышел на экраны СССР, но его премьера в октябре 1981 года состоялась в городе Тихорецке. Евгения Андреевна хотела, чтобы первыми зрителями ленты стали её земляки. Именно в тихорецком кинотеатре «Россия» в сердца зрителей впервые проникло вот это щемящее:

Мы вовсе не тени

безмолвные,

Мы ветер и крик журавлей,

Погибшие в небе за Родину

Становятся небом над ней.

Евгению Жигуленко в городе её детства вспоминают с большой теплотой. Когда я готовила этот материал, тихорецкий коммунист Анатолий Кулинич прислал мне множество фотографий Е.А. Жигуленко и архивных материалов. Директор тихорецкой средней школы №34 им. В.И. Ленина Анатолий Гринь предоставил документальную съёмку местного деятеля культуры Александра Солодовника о приезде Е.А. Жигуленко в родную школу в 1982 году. На чёрно-белых кадрах знаменитая лётчица, всё такая же статная и красивая, обнимается с земляками, как с самыми дорогими ей людьми. Сколько же было у этой мужественной женщины доброты и человечности! Супруга директора школы Марина Гринь, педагог по профессии, вспомнила, как она — в то время ком-сорг этой школы Маринка Горбачёва — торжественно повязывала Евгении Андреевне пионерский галстук. А ведь в титрах фильма «В небе «ночные ведьмы» написано: «Лётчицам, воспитанным комсомолом, посвящается». Евгения Жигуленко всю жизнь была глубоко советским человеком.

Тихорецкой средней школе №34, у которой лётчица Евгения Жигуленко — одна из пяти выпускников, удостоенных звания Героя Советского Союза, в нынешнем году исполнилось 115 лет. А в 2026 году будет ровно 100 лет, как эта школа носит имя В.И. Ленина.

С 1996 года имя вождя «неожиданно» потерялось, но в 2023 году коммунисты Анатолий Кулинич и Владимир Мельников, будучи депутатами райсовета, вместе с коллективом школы №34, возглавляемой Анатолием Гринем, добились его восстановления. (См. «Вашим, товарищ, сердцем и именем…», газета «Правда», №40 (31389) 21—24 апреля 2023 года»).

Евгения Жигуленко скончалась 27 февраля 1994 года. Похоронена на Троекуровском кладбище Москвы.

В городе Сочи, около Художественного музея, установлен бюст Е.А. Жигуленко. Автор — сочинский скульптор, член Союза художников России Евгения Пешкова. Легендарная лётчица улыбается и смотрит в небо, а в руке у неё цветы. И вспоминаются «Васильки», которые Евгении Жигуленко посвятил краснодарский поэт Кронид Обойщиков — её ровесник и военный лётчик:

Пролилось на землю

небо у реки:

Всюду брызги голубые —

васильки.

Это крыльями нам лётчик

 помахал,

Синеву неосторожно

расплескал.

Прогуляюсь по полянам,

по лесам,

Принесу тебе в букете

небеса.

Подыши, моя родная,

подыши,

Память сердца в сотый раз

повороши.