Профанация с профосмотром

Мы живём в мире символов, которые в образной форме помогают ярче и глубже воспринимать окружающий мир. К примеру, символ партии «Единая Россия» — медведь. Мало того что косолапый, он ещё по полгода копит жир, чтобы остальное время проспать в своей берлоге. Причём берлогу не строит, брякнется в подходящую яму под какой-нибудь корягой — и все дела. Понятно, сам зверь не виноват, что «партия власти» выбрала его в качестве символа, видимо, с учётом своих возможностей и намерений. Но доверчивым россиянам пора бы уж понять, что от такой партии ничего хорошего ждать не приходится.

А СИМВОЛ НАШЕЙ МЕДИЦИНЫ — гадюка, склонившая голову над чашей народного терпения. Думаю, министру здравоохранения РФ Веронике Скворцовой такая трактовка категорически не понравится. С присущим ей высоким профессионализмом она может подумать что-то сугубо медицинское о моей фантазии и даже психическом состоянии.

Психика моя, конечно, подвержена пагубному влиянию теперешней медицины и российской действительности вообще. Но вместе со всем народом ещё держусь. У инженера-технолога АО «Кузнецов» Екатерины Удаловой терпение лопнуло, и она написала письмо в Самарскую областную прокуратуру, чтобы привлекли к ответственности организаторов профосмотра, в ходе которого были допущены многочисленные нарушения, граничащие с издевательством. К примеру, женщин в гинекологическом кабинете осматривали на обычном письменном столе. Причём осмотр проводила не врач, а акушерка. Сама Екатерина от осмотра таким макаром отказалась. Медкарты народ заполнял на себя самостоятельно. Подписи психиатра и нарколога уже стояли до начала профосмотра. Один из врачей оказался многостаночником. Выполнял обязанности невролога и хирурга, а также был специалистом по уху, горлу и носу. В состав медкомиссии входил терапевт, в котором знакомая Екатерины узнала стоматолога. Как говорится в письме, «прямо в глаза ему сказала, что он ей плохо зуб полечил».

Крупный специалист, который делал женщинам УЗИ и электрокардиограммы, был в грязном халате и сменил его только после возмущения общественности в лице автора письма. К тому же оборудование у него барахлило. Народ, чтобы не терять время, бегал по другим кабинетам. И Екатерине пришлось дважды выстоять очередь, чтобы пройти уже названные процедуры.

Наша принципиальная дама имеет профессиональное заболевание, на которое не обратили никакого внимания.

— Я напишу, что вы годны, чего ещё надо? — спросила у неё докторица.

Названия медучреждения нет (видимо, Екатерина просто упустила в письме этот момент), зато перечислила пофамильно всех членов медкомиссии. Называть их нельзя, потому что в Самаре могут оказаться десятки, к примеру, Митрофановых или Калединых, которые чтут клятву Гиппократа и являют пример выполнения профессионального долга. А ведь на них может лечь нехорошая тень недобросовестности. Кстати, Удалова, как мне сообщила руководитель бюро «Здоровье» АО «Кузнецов», среди прошедших профосмотр не числится. Так и должно быть, ведь обнажённым мягким местом на письменный стол она садиться отказалась. Мало того, её на предприятии может не быть совсем, а письмо сочинил какой-нибудь злопыхатель и клеветник.

После таких предположений я не могу назвать даже фамилию самого руководителя бюро: вдруг и её не окажется в штате АО «Кузнецов»...

— В связи с тем, что в письме содержатся сведения о нарушениях законодательства, оно направлено в компетентные органы для рассмотрения фактов и принятия мер, — сообщила мне старший помощник прокурора области Ульяна Кудинова.

Из этих компетентных органов сделают запросы в АО «Кузнецов». И получат ответы, что автор письма профосмотр не прошла и судить о нём не имеет права. Или что-то в этом же роде. Кстати, за качество медосмотра (он же и профосмотр) в соответствии с федеральным законом отвечает медицинское учреждение, а не предприятие. А отвечать, собственно, не за что. Это уникальное письмо, автора которого мне отыскать не удалось, единственное в своём роде. На мой запрос из минздрава области ответили, что жалоб на качество осмотра нет. И удивительного в этом тоже ничего нет. В качественном медосмотре никто не заинтересован.Такие принципиальные и требовательные, как Удалова (если под её фамилией не скрывается, по версии руководителя бюро «Здоровье», кто-нибудь другой), встречаются редко. Работникам предприятий и организаций в ходе профосмотра нужно, чтобы их не отстранили от выполнения должностных обязанностей. Если какой недуг и выявят, то наверняка потребуется дополнительное обследование. А работать когда?

Вспоминает водитель одного из небольших частных предприятий Самары Рамиль Рафиков, который решил пройти профосмотр по собственной инициативе:

— Я получил медкарту в поликлинике по месту жительства, посидел с часок в очереди к одному врачу и понял, что это удовольствие не для меня. Встал и пошёл на работу. Кстати, именно водители машин в числе лидеров по профзаболеваниям.

Работодатели от профосмотров тоже не в восторге. Во-первых, отрывает людей от дела, а толку никакого. Во-вторых, услуги медиков предприятию надо оплачивать. Стимул есть, пожалуй, только у медучреждений, которые по тендеру получают право зарабатывать на этом деньги. Причём требовать от них повышения качества работы нет оснований: ведь жалоб нет. А спустя годы, когда и предприятия уже не существуют, появляются профессиональные заболевания, которые не были выявлены в начальной стадии. Недавно комиссия Роспотребнадзора признала профзаболевание у жителя города Нефтегорска. Предприятие, на котором он работал, давно обанкротили, о профосмотрах, которые проходил этот гражданин, и думать забыли, а вот теперь аукнулось.

И всё-таки количество профзаболеваний в Самарской области постепенно сокращается. К примеру, в 2017 году установлено 238 случаев. В предыдущие годы было значительно больше. Заведующая отделением профессиональной патологии Самарского центра профессиональных заболеваний Галина Васюкова назвала причину такой замечательной тенденции:

— Улучшаются условия труда, всё меньше на производстве выявляется факторов, которые могут негативно повлиять на здоровье человека.

Но в гораздо большей степени на статистику влияет число работников, занятых на производстве товаров и услуг. На АвтоВАЗе раньше было свыше ста тысяч человек. Осталась примерно треть. От Самарского авиационного завода сохранились, как принято говорить, рожки да ножки. За годы так называемой постперестройки (четверть века реставрации капитализма) в области обанкрочены сотни больших и малых предприятий. Откуда же взяться профбольным?

А факторов, негативно влияющих на здоровье, выявляют сейчас действительно меньше. Причина в том, что российская власть вместо аттестации рабочих мест ввела специальную оценку условий труда. Требования к негативным факторам теперь либеральнее. Но здоровее от этого люди не стали. На целом ряде предприятий «за вредность» даже молоко перестали давать. Периодические медосмотры на многих средних и малых предприятиях, закону вопреки, вообще не проходят. И спроса за это нет.

Действовавшая при Советской власти система профилактики профзаболеваний находилась под постоянным контролем партии коммунистов и правительства. Этой проблеме посвящено множество совместных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но я не нашёл ни одного такого же постановления теперешней «партии власти» и кабинета министров. Видимо, эта проблема им не интересна.

Как известно, для диспансеризации (так не без пафоса называют теперь обычный профосмотр) президент предложил отвести не один, а целых два дня. Ситуацию это, конечно, не изменит. Депутаты Самарской губернской думы, как и чиновники, давно уже проходят профосмотры в течение этого времени. Понятно, что халаты у всего медперсонала при этом чистые, оборудование работает бесперебойно. И обхождение весьма деликатное. На письменный стол никого не сажают. Но всё это не страхует от беды. Недавно смертельно опасное заболевание у председателя Думы выявили только на крайней стадии. И спасти его не удалось.

— Многое из того, что было создано для охраны здоровья трудящихся при Советской власти, теперь разрушено до основания, — подводит итог моему грустному повествованию первый секретарь Самарского обкома КПРФ, заместитель председателя губернской Думы Алексей Лескин. — Раньше многие предприятия имели свои поликлиники, теперь их нет. Для проф-осмотра выбираются те мед-учреждения, которые объявляют меньшую цену. Вся наша медицина финансируется по остаточному принципу. Не хватает современного оборудования, не хватает высококвалифицированных специалистов…

А ещё у теперешней власти вообще нет желания заботиться о здоровье российских граждан. Поэтому у народа зреет решимость положить конец этому безобразию. Таких, как Удалова, пока единицы, но их число неизменно будет расти, как и число не желающих в ходе профосмотра водружаться обнажённым мягким местом на письменный стол.