Театр для зрителей или для режиссёров?

Орловские коммунисты против мата и русофобии на сцене

Вопрос, вынесенный в заголовок, вроде бы риторический. Естественно, предполагается, что театр существует для зрителей. Когда-то говорили: искусство принадлежит народу. Но это правило социалистического времени, а в буржуазном обществе оно не действует. Фактически сейчас искусство в России в основном принадлежит буржуазии. Открыто это нигде не провозглашается, но на практике реализуется достаточно последовательно, ибо заправляют в искусстве буржуазные вкусы и нравы. И любые попытки народа заявить свои права на искусство пресекаются жёстко.

ПРИМЕРОМ тому может служить недавний инцидент, связанный с высказыванием коммуниста, депутата Орловского областного совета Е. Мельника по поводу «творчества» театра для детей и юношества «Свободное пространство». Прочитав в коммунистической газете «Орловская искра» рецензию Елены Рощиной под заголовком «Клеветникам России» на спектакль «Спасти камер-юнкера Пушкина», а затем изучив одноимённую пьесу израильского автора М. Хейфеца, депутат убедился, что пьеса насыщена русофобией и похабщиной. Последнее ко всему прочему является грубейшим нарушением законодательства. Ведь матерщина на сцене теперь запрещена законом, а для детского театра — даже двумя законами. И вот Евгений Мельник на заседании комитета по образованию и культуре задал вопрос представителю областного управления культуры: кто же следит за соблюдением законодательства в этой сфере? Государство на деньги налогоплательщиков финансирует постановку спектаклей для детей и юношества, а значит, отвечает за их качество перед детьми, молодёжью и родителями. Но отвечает ли на деле?

Казалось бы, замечание серьёзное, и мастера орловской сцены должны к нему отнестись с полной степенью ответственности. Ведь несут же они хоть какую-то ответственность за качество выпускаемой ими продукции? Но... оказалось, что не несут и не хотят нести. В ответ на замечание Мельника в блогосфере началась настоящая свистопляска. И сразу выяснилось, что главные режиссёры орловских театров ставят себя настолько выше своих зрителей, что даже не хотят с ними разговаривать.

Вот мнение художественного руководителя Орловского областного академического театра им. Тургенева Игоря Черкашина: «Мне даже не хочется комментировать высказывание Евгения Мельника. Художественный совет в театрах и так существует, в него входят люди образованные и профессиональные. У меня есть другое предложение, чтобы депутаты занимались своей прямой обязанностью, например, следили за ходом и качеством проведения реконструкции здания театра».

То есть руководитель театра им. Тургенева почему-то считает, что чуть ли не единственная обязанность депутатов областного совета — реконструкция здания. А для представительства в худсовете и без того есть «люди образованные и профессиональные», надо полагать — высоколобые, не чета депутатам, избранным народом Орловской области. Но ведь Мельник — член комитета по культуре и облсоветом уполномочен заниматься решением задач в сфере культуры, а не строительством и реконструкцией зданий.

Дальше у Черкашина ещё чуднее: «А предложение создать репертком, как это было при коммунизме, связано с желанием ввести цензуру, контролировать творческий процесс. Не хватало мне, чтобы дилетанты указывали нам, как работать над постановками и какие спектакли ставить...»

Честно скажу, прочитав этот опус, я слегка оторопел. Какой репертком? О нём никто и не заикался. Какой коммунизм? Когда Черкашин жил при коммунизме? Мы знаем, что было у нас строительство развитого социализма, но при коммунизме точно не жили. Ну а вот это пренебрежительное: «Не хватало мне, чтобы дилетанты указывали нам, как работать» — просто преисполнено мании величия. До такого, наверное, Станиславский никогда бы не додумался, а Тургенев, услышав это, вероятно, покраснел бы. Худрук академического театра дал настоящий «отлуп» своему зрителю — народному депутату. И это при том, что орловская театральная общественность ещё не очень представляет себе, кто такой Черкашин, недавно прибывший в наш город, и может ли он руководить академическим театром им. Тургенева. Подобная позиция дебютанта просто изумляет.

* * *

Немного в ином по форме, но в таком же по сути духе повёл диалог со зрителем и коллектив «Свободного пространства». Худсовет театра выступил с заявлением, в котором якобы признаётся «безусловное право гражданина на высказывание своего мнения по любому вопросу». Но это — теоретически. Мнение Мельника тут же квалифицируется как «провокационное и безответственное... оскорбительное по форме и лживое по сути... как выпад против театра...» Депутата предупреждают за подписями художественного руководителя «СП», заслуженного деятеля искусств РФ А.А. Михайлова, ещё четырёх заслуженных артистов и административных работников «Свободного пространства», что «при повторении подобных

безответственных высказываний театр обратится в суд».

Вот и подискутируй с этими режиссёрами и артистами. Чуть что не по их нраву — сразу грозят судом! Значит, матом ругаться на сцене театра для детей и юношества можно, а возмущаться этим не моги. Вот оно, понимание свободы слова по-буржуазному: им («независимым» от общества режиссёрам) всё дозволено, а за другое мнение они поведут вас в суд.

Но суть заявления представителей «Свободного пространства» — в следующем пассаже: «Считаем, что предложение депутата… это попытка вернуть аппарат цензуры и контроля над творческими коллективами, хорошо известный в годы Советской власти. Этот аппарат был важнейшей частью идеологической советской машины, уничтожившей большое количество честных и талантливых произведений, изуродовавшей жизни сотен писателей, режиссёров, художников, композиторов, артистов. Недопустимы любые попытки возрождения этого аппарата...»

Круто! Так и вспоминается: «Свободу Анджеле Дэвис!!!» Но ведь Анджела действительно сидела в тюрьме, а за кого беспокоятся представители «СП»?

Не исключаю, что кто-то из коллектива или руководства театра действительно верит в страшную «советскую идеологическую машину». Но задумайтесь: какое «большое количество честных талантливых произведений» было уничтожено этой машиной? Как говорил один киногерой: «Огласите весь список!» Нет этого списка, тем более что рукописи не горят. Чьи сотни жизней театральных деятелей были изуродованы «аппаратом цензуры и контроля»? Героя Социалистического Труда главного режиссёра ленинградского БДТ Г.А. Товстоногова? Выдающихся артистов Малого театра Ильинского, Анненкова, Царёва, Бабочкина? Как театрал с большим стажем, скажу: при Советской власти театр в нашей стране достиг высочайших вершин. Постановки режиссёров Анатолия Эфроса, Андрея Гончарова, Олега Ефремова и многих других — непревзойдённые шедевры театрального искусства. А в моём родном Орле в это же время ставил блистательные спектакли первый режиссёр нашего областного ТЮЗа Юрий Семёнович Копылов. И никакая цензура ему не мешала. Такие мастера и без цензора матерщины на сцене ни в коем случае не допускали.

А когда рухнула «советская идеологическая машина», то в значительной степени обрушился вместе с ней и театр. «Долой цензуру!» — с этим лозунгом некоторые театралы шли на московские митинги 1991 года. Отменили цензуру — получили «свободу» и... нецензурщину. Чем славится современный театр? К сожалению, всё больше скандалами типа «Тангейзера» в Новосибирске и ему подобных. А основной идеологией на сцене зачастую стали антисоветизм и русофобия.

* * *

В ходе возникшей дискуссии по поводу орловского театра, о которой я пишу, неоднократно упоминалось это понятие — «русофобия». Имеется в виду, конечно, нелюбовь ко всему русскому. Сошлюсь на выступление народного артиста России, режиссёра фильма «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова: «С годами мне стало совершенно ясно: вступая на путь антисоветизма, ты непременно придёшь к откровенной русофобии. Человек, последовательно занимающий антисоветские позиции, неизбежно понимает, что эти взгляды народом не разделяются, и тогда он вынужден констатировать: народ не тот. С этим народом вообще ничего невозможно создать, это ошибка природы. Далее — чистый расизм: выкорчевать нужно этот народ, и только тогда человечество сможет двигаться семимильными шагами к счастью».

Что касается пьесы Хейфеца, то тут, на мой взгляд, дело обстоит так. Некто Хейфец (или ещё кто-то под этой фамилией) в своё время уехал из Советского Союза. Надо было как-то обосновать свой выезд идеологически и заработать на нём. Самый востребованный идеологический товар — русофобия. Вот он и сочинил пьесу о том, как плохо было в СССР, как там всем навязывали культ Пушкина. Раз у вас «Пушкин наше всё!» — вот и получите удар в самое больное место. Хейфец создаёт русофобские опусы в Израиле, а Михайлов и другие режиссёры либерального толка (несть им числа) тиражируют его продукцию в России, используя при этом государственные средства.

Этакий русофобский конвейер. А власть в лице «Единой России» делает вид, что ничего не видит, ничего не понимает. Как написал в своём твиттере заместитель председателя облсовета и руководитель фракции ЕР М.В. Вдовин, изображающий из себя театрального мецената, он не нашёл русофобии в спектакле «Спасти камер-юнкера Пушкина». На что получил достойный ответ в статье Елены Рощиной «Театр для актёра — храм: священнодействуй или убирайся вон!»

Не знаю, чем дело кончится с этим спектаклем. Скоро открытие нового театрального сезона в Орле — посмотрим, останется ли он в репертуаре. Беда-то в том, что факт, о котором я пишу, не единственный. В декабре 2014 года «Орловская искра» опубликовала острокритическую рецензию Алёны Дубровиной на спектакль того же «Свободного пространства» «Как я стал...» Спектакль тоже был наполнен похабщиной, пошлятиной и т.п. Театр тогда публично не стал возражать, никакой полемики не было, но... спектакль всё-таки исчез из репертуара. Однако теперь, как видим, поборники мата и русофобии наглеют, изо всех сил стараются утвердить над зрителями свой полный диктат.

И последнее. Заявляю ответственно: я, как гражданин РФ, обеими руками голосую за свободу творчества. Пусть каждый режиссёр и артист творит то, на что он способен. Но, если способен он лишь на порнографию и русофобию, пусть творит только за свой счёт. А не за мой — как налогоплательщика. Вот этого я категорически не хочу.

В общем, так: если «творец» берёт деньги у народа, он должен считаться с его интересами, его мнением, заботиться о должном воспитании своих зрителей. Особенно если это театр для детей и юношества. Но и академических театров, конечно, такое требование напрямую касается тоже.