«Всегда живительным источником творчества была для меня жизнь родного народа»

Имя Кубанычбека Маликова, народного поэта Киргизской ССР, заслуженного деятеля искусств Киргизской ССР, лауреата Государственной премии Киргизской ССР имени Токтогула, кавалера орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и трёх орденов «Знак Почёта», мало знакомо нынешнему российскому читателю. И так сложилось потому, что даже в советское время его книги на русском языке издавались нечасто. Одним из наиболее удачных прижизненных изданий поэта в переводе на русский язык является книга стихотворений, выпущенная в 1975 году в серии «Библиотека советской поэзии» в одном из самых авторитетных союзных издательств «Художественная литература».

Печатались на русском языке произведения крупнейшего киргизского советского поэта также в антологиях советской поэзии и в журналах, в том числе и в таких популярных и массовых, как «Октябрь» и «Огонёк». Но, по большому счёту, и ранее, и уж тем более сейчас творчество Кубанычбека Маликова среди русскоязычного читателя не получило должной оценки и широкого распространения.

Оттого-то и хочется представить сегодняшнему российскому патриотически настроенному читателю этого даровитого поэта-коммуниста, драматурга, общественного деятеля, внёсшего значительный вклад в развитие киргизской поэзии и театра, давно ушедшего из жизни, но оставившего на древней киргизской земле яркий след и добрую о себе память. Тем более что его творчество отличали интерес к остросовременной тематике, общественная активность и действенность. Благодаря этим качествам поэту, 115-летие со дня рождения которого приходится на 16 сентября, в равной мере удавалось ярко описывать родную природу, родной край, а также выступать с глубокими раздумьями о судьбе своего народа, а вместе с тем — о новой, светлой советской жизни.

  Уроженец предгорного кочевья Уч-Эмчек, расположенного невдалеке от города Пишпека (ныне — Бишкек), сын крестьянина-бедняка, отслужившего в Красной Армии, Маликов, благодаря природной одарённости и тяге к знаниям, а также тем возможностям к их получению, которые пришли в его край вместе с Советской властью, смог добиться больших высот. Учиться он пошёл только в 1924 году, но уже через каких-то три года Маликов стал подрабатывать корректором и переписчиком в первой киргизской газете «Эркин-Тоо» («Свободные горы»)». Словесность, таким образом, становилась для него делом интересным и притягательным.

Да и к поэзии он приобщился рано. Вспоминая то время уже в достаточно зрелом возрасте, Маликов о своём знакомстве в молодые годы со словом расскажет: «…Это не мудрено — у киргизов древние и богатые устные поэтические традиции. Так, например, из поколения в поколение передавались исполняемые ырчы (певцами-импровизаторами) сказания и песни, сопровождаемые игрой на комузе. Огромной любовью и популярностью в народе пользовались сказители «Манаса» — киргизского народного эпоса, насчитывающего несколько сотен тысяч стихотворных строк.

Отец мой по тем временам считался грамотным человеком. Он читал казахские поэмы «Кыз-Жибек» и «Эр-Таргын», изданные ещё до революции на арабском языке. Мать была неплохой исполнительницей кошоков (похоронных плачей), причём, я убеждён, пела не только заученное, но и кое-что могла прибавить и от себя.

Мой дядя по материнской линии — Саргалдай — отличался редким красноречием. Его речь была насыщена рифмованными пословицами и поговорками. Он всегда был окружён любознательными людьми, его цитировали, ему подражали. Пословицами и поговорками дяди Саргалдая часто пользовался и мой отец. Пусть не прямо, но косвенно, через отца, дядя Саргалдай оказал влияние и на мою любовь к меткому образному народному слову».

О родном селении Уч-Эмчек, в котором прошли детство и отрочество будущего поэта, он много-много лет спустя поведает в одноимённом стихотворении. Прозвучит в нём и трепетное отношение Маликова к этим красивым местам, где прежде всего впечатляет сама природа:

…Уч-Эмчек, я вдыхаю

твой дым

И под гомон собачьего лая

Мимо серых домов,

их покоем храним,

По земле моих предков шагаю.

И часами стою у истоков ручья

Под безжалостным солнцем

 палящим,

Пью — и все не напьюсь,

будто в этих краях

Нет напитка целебней

и слаще…

Уч-Эмчек!

Уч-Эмчек!

Нету краше земли,

Нету лучшего места на свете.

Сквозь года и снега

И вблизи и вдали

Мне огонь моей родины

светит.

(Перевод М. Ронкина)

Так сложилось, что любовь к стихам юному Кубанычбеку помог привить известный киргизский ырчы, поэт-песенник, ставший при Советской власти народным артистом Киргизской ССР, удостоенный ею ордена Ленина и двух орденов Трудового Красного Знамени, Осмонкул Болебалаев. О его добром влиянии на выбор своего жизненного призвания Маликов никогда не забывал.

«Осмонкула помню с раннего детства, — вспоминал Маликов. — Он, как никто другой, взрастил мою любовь к стихам и песням. Помню, как, по древнему обычаю, в мусульманский праздник рамазан ездил Осмонкул после заката солнца по аилу, исполняя песни в честь провожающих рамазан аильчан. Не однажды подъезжал он и к нашей юрте, восхваляя отца за трудолюбие, честность, сердечность и доброту. С замиранием сердца слушал я его песни, а когда он уезжал, бежал за ним к другим юртам, чтобы ещё и ещё раз послушать любимого певца».

Как талантливого селькора газеты «Эркин-Тоо» Маликова осенью 1926 года направили на учёбу в Киргизский институт просвещения, преобразованный позже в подтехникум, бывший «в то время чуть ли не единственным культурным центром в республике», с учётом и того, что «в Киргизии тогда ещё не было ни национального театра, ни какого-либо другого вида профессионального искусства». Именно в стенах техникума Кубанычбек впервые в жизни услышал о таких понятиях, как художественная литература, поэзия, драма, и начал писать свои первые стихи. Здесь же он познакомился и подружился с известными в будущем поэтами М. Элебаевым, Д. Джамгырчиевым, Ж. Боконбаевым.

Техникум дал возможность Маликову познакомиться и с русским языком, который преподавал слушателям первый директор техникума П.К. Юдахин — старший брат К.К. Юдахина, ставшего впоследствии академиком Академии наук Киргизской ССР, профессором Киргизского университета, лауреатом Государственной премии СССР, которой он был удостоен как автор «Толкового киргизско-русского словаря». Благодарную память об этом замечательном человеке, бывшем «горячим патриотом Киргизии», Маликов сбережёт на всю жизнь, всегда подчёркивая, что любил и уважал его как родного отца.

Весной 1928 года газета «Кызыл Кыргызстан» («Красный Киргизстан») опубликовала стихотворение Маликова «Весенняя степь». Тогда же в его жизни началось серьёзное знакомство с русской литературой, которую в техникуме преподавал И.Г. Хоролец. «Именно он открыл мне необозримый океан русской поэзии, ввёл меня, киргизского аильного паренька, в мир поэтических образов Пушкина, Лермонтова, Жуковского, Блока, Маяковского, раскрыл смысл и назначение поэзии…»

Вообще же об учёбе в техникуме Маликов много лет спустя высказывался вполне определённо: «Учёба… была для меня, да и не только для меня, своеобразной академией знаний и большой жизненной школой. Эту школу прошли не только большинство ветеранов киргизской литературы, но и многие известные ныне киргизские художники, композиторы, артисты, государственные деятели. Ведь в те годы человек со средним образованием был среди киргизов счастливым исключением».

С начала 30-х годов прошлого столетия стали выходить и первые книги Маликова, успевшего к тому времени активно поработать и в литературном кружке «Кызыл учкун» («Красная искра»), на заседаниях которого «делались доклады о литературе, о писательском мастерстве, обсуждались наши стихи и рассказы». В 1931 году свет увидела пьеса «Тендик курбаны» («Жертва просвещения»), а через два года вышел из печати и первый сборник стихов молодого поэта.

Позже пришло признание. Узнал о Маликове и русскоязычный читатель. С Россией же, её культурой и языком поэт связывал и свой профессиональный рост. «Огромную роль в становлении моём как поэта и драматурга сыграл тот факт, что с 30-х годов я уже смог в оригинале, а не только в переводах, читать классиков русской литературы.

В Москве моя первая книжка «Весна Тянь-Шаня» вышла в 1950 году. В последующие годы в московских издательствах увидели свет ещё несколько моих стихотворных сборников. Так мои стихи обрели вторую жизнь теперь уже на великом и могучем русском языке».

Столице Советского Союза, которая вывела его на союзный уровень, где поэт, драматург и общественный деятель любил бывать, Маликов практически через два десятилетия, в 1968 году, посвятил «Думу о Москве». В ней он выступил как поэт гражданственного звучания, для которого Москва стала олицетворением всего самого лучшего, и прежде всего великих идеалов и символов:

Люблю Москву любовью

неизменной,

Иду по свету с думою о ней,

Мне видятся Кремля седые

стены,

Где бьётся сердце

Родины моей…

Здесь каждый раз душой

и сердцем снова,

Навек связав с Россией труд

 и жизнь,

Я впитываю пушкинское слово

И постигаю горьковскую

мысль.

Москва!

Здесь всё бессмертно

и нетленно:

Курантов бой, и звёзды

на Кремле,

И флаг Отчизны,

И великий Ленин,

Живым идущий с нами

 по земле.

(Перевод М. Ронкина)

Немало строк Маликовым написано и о России. Так, уже в одном из ранних своих стихотворений «Дорога на Памир» он говорит о той объединяющей народы миссии России, которую она фактически выполняла в большом межнациональном государстве:

Далеко от Памира до Алая,

Но камни их

Навек соединила

Твоя благословенная,

Родная

Россия —

Вдохновляющая сила.

Как в сердце скал,

Утёсов и проходов

Вошли рабочие и инженеры,

Так в сердце благодарного

народа

Вошла Москва —

Источник светлой веры.

(Перевод С. Липкина)

Как признание в любви к России, которая, по мнению поэта, «похожа на сказку-мечту», звучат слова Маликова в стихотворении-песне «Россия», написанном им в 1945 году и пропитанном победоносным духом Великой Отечественной войны, сплотившей все народы страны в одну большую семью:

Россия! Величье и гордость

тая,

Широко земля распростёрлась

твоя.

Возможно ль измерить

и взором окинуть

Твои уходящие в дали края?

Ты наша судьба!

И про славу твою

Я песню тебе не впервые пою.

Россия!

Похожа на сказку-мечту,

Зимою и летом ты вечно

в цвету,

Густые леса и глубокие реки

Всегда воспевают твою

красоту,

Твой славный народ —

на земле золотой…

Тебя ль не любить,

 не гордиться тобой! <…>

Россия! Народом своим

ты горда,

Его величавая воля тверда,

Но бьётся в груди его доброе

 сердце,

Друзьям он на помощь

приходит всегда,

Свободой своею и счастьем

своим

Он делится щедро с народом

 моим.

Россия! Мы все, как родные

сыны

Отца одного и единой страны!

Тебя защищая, с тобою,

Россия,

Мы кровь проливали

в годины войны.

Мы вместе с тобою ходили

на бой,

И радость и горе мы делим

с тобой.

(Перевод В. Винникова)

О братской дружбе между киргизским и русским народами рассказывало и стихотворение «Русскому сердцу», написанное в 1961 году, после полёта Юрия Гагарина в космос. Об этом вселенского масштаба событии и русском сердце, которым поэт искренне дорожил, Маликов написал такие строки:

Ведь, оторвавшись от грузной

 Земли,

Первым стучало

в межзвёздной дали

Русское сердце.

…Мы задыхались средь горных

 карнизов —

Мощь возрожденья вдохнуло

в киргизов

Русское сердце.

Я дорожу им, я хвастаюсь им:

Разве не стало навеки моим

Русское сердце?

(Перевод Ю. Смышляева)

Межнациональная дружба была для поэта мерилом его мировосприятия. О ней он написал много прекрасных, глубоких и проникновенных строк. И среди них выделяются те, которые он посвятил своим друзьям-поэтам, побывавшим в его родной Киргизии. Написанное же под впечатлением от тех радостных встреч стихотворение Маликов назвал «Костёр дружбы». Свет оно увидело в 1954 году:

Пусть бьётся в небо

наш костёр могучий

Своим орлиным, огненным

 крылом!

Влюблённые в ночную силу

света,

Сидят в кругу друзья мои,

поэты,

Приехавшие встретить

ночь Тянь-Шаня

И проводить кочующее лето.

Со мной — москвич,

ташкентец, киевлянин,

Друзья из Риги, Вильнюса,

Казани…

Любуемся летающим огнём,

Встречаемся весёлыми

глазами

И тихо песню о Москве поём;

Мы здесь, в горах,

её сложили сами

Под музыку сбегающих ручьёв

Из самых чистых,

звонких слов.

(Перевод С. Фиксина)

Интересным представляется стихотворение «Легенда о Ленине», увидевшее свет в 1957 году и приуроченное к 40-летию Великой Октябрьской революции. В нём национальный поэт, естественно, выражал своё восхищение вождём, но при этом поведал легенду, родившуюся в самых далёких киргизских аилах, согласно которой «Ильич — киргиз». Но Маликов при этом нисколько не сомневался в том, что если следовать таким добрым народным преданиям, то Ленина смело можно называть казахом, узбеком, вьетнамцем и индусом. И в таком межнациональном многообразии великий образ никак не затеряется, потому как Ленин был и продолжает оставаться выразителем интересов всех народов мира. Интернациональный настрой вождя позволяет говорить о том, что люди на нашей планете далеко не случайно желают его отождествлять со своими народами. Он им близок духовно. Благодаря его идеям и революционной практике борьбы многим народам в прошлом веке посчастливилось обрести свободу и независимость, о чём никогда не забывал и киргиз Маликов:

Легенду эту я запомнил

с детства —

В ней быль и сказка,

как мечты, слились,

И с нею навсегда унёс я

в сердце

Уверенность, что наш

Ильич — киргиз…

Он сам не раз бывал у нас,

конечно,

И на своём пути в родной аил

Со стариками долго

и сердечно

Об их делах житейских

говорил.

Позднее на просторах

Казахстана

Я проезжал — и там,

в глухих степях,

Мне было удивительно

и странно

О Ленине узнать,

что он — казах.

Но привыкать я начал

постепенно

К тому, что мудрый русский

человек

В Туркмении — понятно,

сын туркмена,

В Узбекистане —

коренной узбек.

Вьетнамец он, должно быть,

 во Вьетнаме.

А в Индии — индус,

и всем родня,

В чьём сердце, разгораясь,

пышет пламя

Борьбы за счастье

завтрашнего дня.

Приди в кыштак*, в аил,

в село, в столицу,

Послушай то, что говорит

народ, —

Везде идеи Ленина частица,

Повсюду Ленин, как земляк,

живёт.

(Перевод Ю. Смышляева)

Искренним чувством любви и восхищения отчим краем наполнено стихотворение «Киргизстан», написанное в 1957 году. Оно передаёт то настроение, которое переполняет поэта, когда он воспевает свою республику. В отрыве от неё свою жизнь Маликов просто не представлял. Киргизстан для него и «прадед седой» и «внук молодой», в нём и сила, и вдохновение поэта:

Киргизстан, моя жизнь

и судьба,

Что бы сталось со мной

без тебя?

Не пылали бы солнца лучи,

Не светила б луна мне в ночи,

На ветру б не шумела трава,

И души не имели б слова.

Киргизстан — это песня моя,

Это всё, чем к земле я прирос.

Киргизстан — это сила моя,

Что крепка,

как гранитный утёс.

Киргизстан — это крылья

орла,

Что Отчизна поэту дала.

Киргизстан, ты мой прадед

 седой,

Устоявший в беде, как батыр.

Киргизстан, ты мой внук

молодой,

Открывающий заново мир.

Я — один из твоих сыновей, —

Разве может быть счастье

 сильней!

(Перевод М. Ронкина)

«Родная земля» — такое название получило одно из глубинных, философичных стихотворений Маликова, написанное им также в 1957 году. В нём он рассуждает над тем, что под сводами родной киргизской земли для него объединились и такие первостепенные понятия, заключающиеся в вечных словах о матери и об отце, давших ему жизнь, а также и такие, которые человек относит к явлениям природы, прекрасной, возвышающей человека, дающей возможность жить и творить, мечтать и созидать, любить и радоваться каждому прожитому дню. Земля для Маликова неизменно милая, он постоянно дышит её живыми запахами, чувствуя её притягательную силу. Потому и возвеличивает он её, благодаря за тепло и ласку:

О, ты для меня богатела,

цвела,

Лаская, меня верблюжонком

 звала!

Кормила меня, одевала

в чапан**,

Чтоб стужу я вынес,

чтоб вынес буран,

Меня одарила чудесным

цветеньем,

И первой любовью,

и первым смятеньем.

Тот край не забыть никогда,

 никогда,

Где вылетел ты из родного

 гнезда,

Где силою стали усилья твои,

Где гордо расправились

крылья твои, —

Тот край, навсегда,

навсегда тебе близкий,

Тот край, что зовётся

землёю киргизской.

(Перевод С. Липкина)

Поэт никогда не уставал воспевать свою родную Киргизию, её прекрасные просторы и достопримечательности. С особой любовью он писал и об удивительном озере Иссык-Куль, давно уже ставшем визитной карточкой республики. А стихотворение «Я пою о тебе, Иссык-Куль», подобно другим лучшим поэтическим произведениям Маликова, мелодично и воспринимается не иначе как лиричная и задушевная песня:

Нет печали в тебе,

весел шёпот волны,

Горы, встав вкруг тебя,

достигают луны.

Ты не плещешь волной,

ты поёшь, Иссык-Куль,

На твоих берегах молодёжь,

 Иссык-Куль.

С нею ты заодно вторишь

песне любой,

И кудрявые волны бегут

вперебой.

(Перевод Т. Стрешневой)

С особой любовью писал Маликов и о величественных горах Киргизии, без которых он не представлял своей земной жизни. При этом поэт подчёркивал, что на их фоне человек — лишь песчинка, растворяющаяся в их громадной основе. Но в этом контрастном различии поэт видел и глубокий смысл, красноречиво говоривший о вечной гармонии между человеком и природой:

Вы прекрасны, горы мои,

Снег вершин —

белей молока. <…>

Я — частица гор и долин.

Трудно мне без моих хребтов,

Я тоскую от них вдали.

Их рассветы меня бодрят,

Красным светом они горят.

А вода, как кумыс, пьянит,

Горной силой в крови звенит.

Будоражат меня мечты…

Как восторги сердца унять,

Как мои описать хребты,

Чтоб смогли вы меня понять?

(Перевод М. Ватагина)

Землёю отцов, которая вовеки принадлежала его народу, поэт необычайно гордился, с ней ему и в преклонном возрасте были не страшны никакие невзгоды и бури:

Земля навек моя,

Родимые края —

Наследство от отцов,

всё это — отчий дом.

Нам бури не страшны,

Мы с бурями дружны.

Нам горы по душе —

в них дышится легко…

Опять гремят ветра.

А жизнь течёт, мудра.

С высоких снежных гор

мы видим далеко.

(Перевод М. Ватагина)

Родная Киргизия, её величественные горы и другие удивительные красоты, а также новый день республики, в которой народ стал полноправным хозяином, строящим светлую счастливую жизнь, были для Маликова главным источником вдохновения. «Мне посчастливилось видеть зарождение киргизской письменной литературы, — признавался поэт, — стоять у её истоков. И всегда живительным источником творчества была для меня жизнь родного народа. В нашей повседневной действительности, в труде моих сограждан, в расцвете человеческих сил, способностей, талантов видел и вижу я неодолимое шествие той весны, которую пою и славлю».

Настоящий интеллигент, подвижник, личность одарённая и страстная, Маликов работал и как подлинный творец, написавший много не только эпичных, но и лирических стихов, а также как драматург, прозаик, переводчик, переводивший на родной язык произведения А. Пушкина, М. Лермонтова, Т. Шевченко, С. Стальского, В. Маяковского и других. Велики его заслуги и как редактора периодических изданий и одного из руководителей Союза писателей Киргизской ССР. Делегат Первого съезда Союза советских писателей, Маликов вплоть до ухода из жизни был по-настоящему заметной фигурой в литературной жизни своей республики. Знали его имя далеко и за её пределами. Не мог он, сын своего бурного и судьбоносного времени, коммунист, быть и в стороне от общественной работы. Неоднократно трудящиеся республиканской столицы — города Фрунзе — избирали авторитетного поэта и литератора депутатом городского Совета народных депутатов.

Кубанычбек Маликов оставил после себя внушительное наследие, доступное и русскоязычному читателю. Да, спору нет, его книги непросто сейчас найти. Но при желании этот вопрос, конечно же, решаем. И, поверьте, киргизский мастер вас не разочарует. Поэзия его искренна и гармонична: в ней любовь и гордость за родную землю, в ней же и пламенный призыв к межнациональной дружбе, которая была, есть и будет между нашими братскими народами.

Завершить же данный очерк хотелось бы такими стихами (перевод М. Ронкина) неординарного поэта и настоящего советского гражданина Кубанычбека Маликова, созвучными и с нашим непростым временем, слишком часто дающим нам всем поводы для далеко не праздных размышлений:

Презираю слова,

Что елейно и сладко журчат.

Уважаю слова,

Что острее штыка и меча.

Презираю цветы,

Что в уютных теплицах

растут.

Уважаю цветы,

Что на каменных кручах

цветут.

Презираю уста,

Издающие нудную брань.

Уважаю уста,

Воздающие подвигу дань.

Презираю людей,

Чьи колени сгибает беда.

Уважаю людей,

Что людьми остаются всегда.

*Кыштак — в переводе с киргизского языка деревня, но во многих тюркских языках это слово обозначает скорее такое понятие, как зимовье или место зимовки кочевников.

**Чапан — традиционная верхняя одежда народов Центральной Азии, представляет собой длинный халат с рукавами, который надевают поверх другой одежды.

Фото из открытых источников.