Вместо курортов — борьба за выживание
Киргизия вошла в число мировых лидеров по темпам роста ВВП. Это достижение, однако, трудно записать в заслуги правительства. Вызванное уникальным (и временным!) стечением обстоятельств, оно почти не отразилось на уровне жизни подавляющего большинства граждан.
Глобальные потрясения вроде тех, что происходят на наших глазах, иногда приводят к необычным последствиям. Политические и экономические штормы поднимают на гребень волны не только отдельных персон или группы, но и целые государства. Не так давно «Правда» писала (см. номер от 12—13 августа с.г.) о невиданном рывке экономики Таджикистана. Вот только, как выяснили мы тогда, причинами этого «чуда» является внешняя конъюнктура — увеличение денежных переводов, рост цен на основные экспортные товары и т.п.
Нечто похожее переживает соседняя Киргизия. Как было недавно объявлено, республика обогнала по темпам роста ВВП на душу населения не только все страны региона, но и большинство государств мира. За последние три года этот показатель вырос на 85 процентов, достигнув 2500 долларов. Более впечатляющие результаты разве что у небольшой латиноамериканской страны Гайаны, открывшей богатые месторождения нефти.
Комментируя эти сообщения, вице-премьер-министр Эдиль Байсалов заявил, что Киргизия стала на путь стремительного подъёма «под руководством всенародно избранного президента». «Мы будем жить в достатке. Мы хотим, чтобы у каждой семьи была возможность хотя бы раз в год отдохнуть за границей, чтобы наши матери зимой ездили отдыхать в Таиланд или на другие курорты. При устойчивом росте экономики уже через два-три года Киргизстан может достичь уровня жизни Казахстана», — вдохновенно добавил он.
Что же в действительности лежит в основе таких успехов, если подойти к вопросу серьёзно? Во-первых, растущие переводы от трудовых мигрантов. Только с января по май в республику поступило 1,2 миллиарда долларов — на 25,8 процента больше, чем за аналогичный период прошлого года. Средства стимулируют увеличение внутреннего потребления, которое за указанный период выросло практически синхронно на 25,3 процента.
Второй важный фактор — это превращение Киргизии в перевалочный пункт «параллельного импорта». Антироссийские санкции изменили привычные торговые маршруты. Являясь членом Евразийского экономического союза и при этом гранича с Китаем, республика «снимает сливки» с такой ситуации. По данным Бишкека, товарооборот с КНР вырос с 1,5 миллиарда долларов в 2021 году до 5,3 миллиарда — в 2024-м. Пекин оперирует куда более внушительными данными. Там сообщают, что объём двусторонней торговли составил по итогам прошлого года 23 миллиарда долларов, а за первые пять месяцев текущего года — 11,5 миллиарда (местная статистика говорит о 2,1 миллиарда долларов). Специалисты объясняют расхождение тем, что китайская сторона учитывает все отправленные из КНР товары как экспорт в Киргизию, в то время как большая их часть идёт транзитом в другие страны.
Одним из таких транзитных товаров (и не только из Китая) являются автомобили. Согласно открытым источникам, только в июне в Россию из Киргизии ввезли 2,5 тысячи новых машин. Одним из крупных поставщиков выступает Южная Корея. За весь прошлый год оттуда было завезено автомобилей на 1,5 миллиарда долларов, а с января по июнь нынешнего года — более чем на 1,2 миллиарда. «Переварить» такое количество недешёвых товаров длительного пользования внутренний рынок республики, разумеется, не смог бы.
Схемы «параллельного импорта» зачастую включают несколько стран. Например, за последние четыре года Киргизия в 129 раз увеличила поставки автомобилей из Грузии. За первую половину года оттуда было ввезено почти 20 тысяч машин средней стоимостью 32 тысячи долларов каждая.
Какими бы солидными ни были эти показатели, прибыль не «просачивается» дальше весьма ограниченного круга людей. Это видно по динамике роста зарплат. Если в таких сферах, как государственное управление, административные услуги, торговля и ремонт автомобилей и мотоциклов, финансовые услуги и страхование, они выросли на 20—40 процентов за два последних года, то в сельском хозяйстве, образовании, культуре они поднялись за тот же период на 5—8 процентов, то есть ниже уровня инфляции.
Уровень бедности в республике до сих пор не вернулся на допандемийный уровень, составляя 25,7 процента. При этом, как признали в министерстве труда, социального обеспечения и миграции, только пятая часть детей, живущих в бедных семьях, обеспечена пособиями. За последний год число получателей выплат в размере 1200 сомов (1,1 тыс. руб.) сократилось с 271 до 195 тысяч.
Ведущий показатель неравенства — коэффициент Джини вырос по сравнению с 2020 годом с 0,344 до 0,412. Если пять лет назад средний доход 20 процентов самых богатых жителей превышал доход 20 процентов наименее обеспеченных граждан в 5,9 раза, теперь разрыв составляет 9,1 раза. Тревожные данные обнародовало министерство здравоохранения. Там сообщили, что уровень смертности увеличился за год на 2,3 процента. Каждое четвёртое медицинское учреждение нуждается в капитальном ремонте.
По подсчётам Всемирной продовольственной программы ООН, 5,1 процента населения Киргизии страдает от недоедания. Среднестатистический житель потребляет 2,15 кг мяса в месяц по сравнению с 3,5 кг в 1990 году. Потребление молока и молочных продуктов снизилось с 20,1 до 8,5 кг, яиц — с 13,2 до 8,6 штуки, рыбы и рыбопродуктов — с 0,4 до 0,1 кг.
Очевидно, что некоторое улучшение экономических показателей, вызванное не зависящими от Бишкека причинами, вряд ли будет долговременным и устойчивым. То, что отрезвление может наступить даже раньше, чем предполагалось, показывает ряд симптомов последних месяцев. Годовая инфляция разогналась почти до 9 процентов при прогнозе в 5—7 процентов. Снижается товарооборот. За первое полугодие импорт сократился на 9,4 процента, экспорт — на 26 процентов. Так что об отдыхе в Таиланде матерям и другим категориям граждан Киргизии пока остаётся только мечтать, несмотря на громкие заявления чиновников.