Какой же это экзамен!

Наблюдаю за системой ЕГЭ по русскому языку и литературе с 2009 года и не могу сказать ничего положительного ни по одной позиции.

Система придумана искусственно, она вредит обучению. Спрашиваю одиннадцатиклассника: «Что на уроках литературы? Какого писателя изучали?» Ответ: «Учительница сказала, что она не будет проводить уроки литературы, потому что никто ничего не учит, не готовит. «Будем на литературе заниматься русским языком к ЕГЭ». — «Какой у вас учебник, кто автор?» — «А мы не пользуемся учебниками. Учительница нам диктует своё…»

Вопрос к десятикласснице: «Что на уроках литературы читаете по программе?» Ответ: «Достоевский «Преступление и наказание», но никто не читал роман, мы просто смотрим фильм». — «Учебник какой?» — «У нас нет учебников, мы не пользуемся, учительница читает лекции свои». Вопрос к ученику 9-го класса: «Что на уроках русского языка, какая тема?» Ответ: «Мы больше решаем тесты, иногда читаем учебник…»

ШКОЛЬНЫЙ ЭКЗАМЕН по русскому языку и литературе в форме тестирования — полный абсурд. Кто защищает этот привнесённый с Запада метод ЕГЭ? Либералы. Им нравится, они прикрываются демагогическим рассуждением об искоренении коррупции и придуманном аргументе о возможности «мальчика из провинции» поступить в столичный вуз. Однако за этим скрывается цель: предать забвению советскую педагогику и методику выпускного экзамена. Авторов системы ЕГЭ не волнует вопрос о разрушении слаженности учебного процесса в изучении материала и важнейшего методического условия: учить умению работать с учебником, учить умению систематически повторять материал, что необходимо в интересах того самого «мальчика из провинции», о судьбе которого сторонники ЕГЭ вроде бы так пекутся.

Вред очевиден. Ученики отказываются от учебников и покупают коммерческие издания — сборники по подготовке к ЕГЭ. Учителя и администрация, охваченные лихорадкой ЕГЭ, вынуждены не раз в течение года устраивать так называемые репетиционные экзамены, чтобы, как они считают, психологически готовить к экзамену детей, суметь настроить их на встречу с этим будущим монстром — ЕГЭ. Можно ли эту раздутую структуру назвать каким-либо добрым словом?! Репетиции экзамена требуют жертвовать уроками по расписанию, отвлекают учителей на организацию и проведение этого «пробного» контроля. Словом, в течение года школа спит и видит тесты, инструкции и указания, как детей приучить к экзамену, на котором главными будут не речь и мысль на родном языке, а метки на бумаге. Учебник, программа — это уже и не важно. Важно, что написали другие, наверное, более умные специалисты от монстр-структуры ЕГЭ в пособиях по подготовке к экзамену. Важно, какие формулы перевода баллов в оценку они придумали, какая там новая методика «шкалирования»(!) осваивается вкупе с многочисленными структурами, нацеленными на этот экзамен?! Не изобрели ли ещё какую-нибудь бездушную компьютерную проверку? Сколько камер слежения и чужих экспертов будет на экзамене? Как будут рассаживать в чужой школе?..

Вот какие силы брошены ради выпускников школы, чтобы проводить их в жизнь с якобы честно заработанными баллами за годы учёбы. Однако министр образования и другие ответственные лица из этой сферы убеждают нас, что именно на ступени школьного образования расцвела коррупция, поэтому нужна эта спасительная якобы система — ЕГЭ.

Они говорят нам, что теперь тестовые задания исключены, потому что общество активно выступало против тестирования, так что учительское сообщество может быть спокойно. Так ли это? Как понять? Ведь сама процедура экзамена закрыта в отличие от советской школы.

Никто не знает, с чем на экзамене наши дети, сидя в окружении чужих наблюдателей, имеют дело, что напечатано на листах, какие задания. Экзамен в советской школе был по-настоящему открыт. Заранее публиковались экзаменационные билеты, можно было спокойно готовиться на основе учебника, консультаций учителя, видеть, какой билет ты получил, на какие вопросы и как отвечал. Сейчас же задания искусственно придуманы — на вкус и желание неких «специалистов», однако задания не охватывают весь материал школьного курса, и форма будущего экзамена не нацеливает ученика и учителя на углублённое и систематическое повторение материала к экзамену. Но бывает ли учение без повторения и закрепления?!

Да и правда ли, что от тестирования отказались, как уверяет глава минобрнауки РФ? Перелистаем красочные сборники с названиями «Русский язык ЕГЭ» с моделями заданий, предназначенных для подготовки к экзамену. Дети штудируют эти справочники, призывающие «эффективно подготовиться» к экзамену и получить высший бал. Чем же отличаются эти задания от прежних? От чего якобы отказались? Увы! Все тренировочные задания по-прежнему строятся, как тесты. Знает ли министр, что на устах учителей — тесты, в методических журналах и пособиях — статьи о тестах, методические разработки дают упражнения на материале тестов. Говоря о знаниях учащихся, ни о чём, кроме как о результатах тестирования, уже никто и не упоминает. Тесты, тесты, тесты… Они теперь повсюду — на устах и на бумаге. Но министр образования и науки и специалисты, его помощники, об устранении тестирования из экзаменационных заданий только заявляют.

Читаем задание №1: даны 5 предложений, из которых — выбрать 2 верных. Это не тест? Задания №2, 4, 6, 8, 9, 10, 11: даются 5 слов, из которых найти одно верное. Чем это не тест? Задания №12, 13 якобы проверяют написание приставок, суффиксов, предлогов, наречий, союзов: из 5 заданных предложений — одно или два будут правильным ответом. Это не тест? Читаем задания на пунктуацию. Из 5 предложений надо назвать одно такое, где была одна запятая... Министр образования и науки утверждает, что тестирования нет. А что это?

Что такое тест вообще? Это решение стандартной задачи, в которой уже показаны варианты ответов, и надо указать (выбрать) правильный. При этом для ученика суживается поле мышления, ему не надо говорить, строить высказывание, думать о логике и правильности своей речи, показывать понимание сути вопроса, не надо подтверждать свои умозаключения собственными примерами! Он будет думать: что из чего выбрать, что отбросить, что оставить, отметить наугад, как применить метод исключения, которому обучают опытные учителя.

Вся громоздкая структура, работающая на ЕГЭ, заявляющая о себе как о единственно верной и педагогически оправданной в обществе, вызывает неприятие и возмущение напрасной тратой сил и средств на её внедрение в образовательный процесс. Эта раздутая структура, весь год занимающаяся изобретением новых вариантов для экзамена и приёмов контроля ЕГЭ, не считается ни с возрастной физиологией и психологией детей, ни с их здоровьем, ни с нравственным аспектом самой процедуры.

Эта структура не создаёт для ученика условий для спокойного и систематического повторения материала ради закрепления полученных знаний, умений и навыков, а без этого краеугольного камня в работе школы не бывает хорошего обучения. Но это педагогическое звено выпадает из учебного процесса в связи с ажиотажем вокруг ЕГЭ.

Какой же это экзамен? Нам не нужен экзамен «немой», составленный из заданий не теми, кто учит детей, а некими посторонними «специалистами», оцениваемый некими «экспертами» по заранее заготовленным ответам, лежащим у них на столе, наподобие единой бухгалтерской ведомости, в которой предусматривается возможность, что «вместо аттестата выдаётся справка».

Пытка ЕГЭ продолжается, и не зря в Интернете идёт сбор подписей под петицией против него. Выход из вредной ситуации в руках общества и власти: заменить либералов-западников специалистами, признающими историю и достижения отечественной русской и советской педагогики — от Ломоносова до Ушинского, Макаренко, Рыбниковой, Крупской, Циолковского, Сухомлинского.