Сестричка Вера

В ноябре мы отметили 75-летие начала советского контрнаступления под Сталинградом. В годы Великой Отечественной войны более миллиона женщин служили в рядах Красной Армии на различных фронтах. Одни становились военными лётчиками женского авиационного полка. Другие — снайперами в пехоте. Были и разведчицы, и связистки, и повара… Мне же хочется рассказать о сестричке-сталинградке, которая не раз буквально выволакивала «с того света» раненых солдат, выхаживала их, возвращая в строй. Я низко кланяюсь женщинам-воинам, вспоминая исторические дни великого ноябрьского перелома в Сталинградской битве.

В НАЧАЛЕ ИЮЛЯ 1942 ГОДА немецкие оккупанты захватили часть западной окраины Воронежа. Неподалёку от дома, где жила Вера, днём и ночью шли ожесточённые бои. Советские солдаты, словно вросшие в землю, защищали каждый дом, каждую улицу. Но долго ли это будет длиться? И Вера принимает нелёгкое решение покинуть своё жилище и уйти на восток.

Вскоре она вливается в колонну отходящего из Воронежа полевого госпиталя. В машинах и повозках было много раненых, не хватало медсестёр. И Веру, изъявившую желание быть военной медсестрой, проверив документы, зачисляют в состав госпиталя.

В середине августа после пополнения полевой госпиталь, став медико-санитарным подразделением Сталинградского фронта, расположился на левом берегу Волги. Здесь, как и под Воронежем, фашистская авиация, не считаясь ни с чем, налетала на госпитальные палатки с изображением красного креста.

Медсёстры дежурили целыми сутками, после чего имели возможность немного отдохнуть. Но раненые с правого берега Волги поступали потоком и отдыхать приходилось урывками. А когда у кого-то из раненых начиналась гангрена, когда воину оставалось жить, может быть, считаные часы, Вера уговаривала своим тихим и ласковым голосом:

— Миленький, потерпи. Мы сделаем всё, чтобы вылечить тебя.

Сама же понимала, что это святая ложь, что спасти молодого паренька невозможно, и плакала в укромном уголке от бессилия.

День 23 августа вошёл в память Веры на всю жизнь. Фашистские стервятники летали на Сталинград эшелонами, следовавшими один за другим. Небо несло смерть. От взрывов дрожала земля. Горела Волга, в которую хлынули нефть и бензин из хранилищ. У Веры сжимались сердце и кулаки. Но что она могла сделать здесь, на левом берегу?..

Вере доводилось переправляться ночью на правый берег Волги за ранеными. Страха, как она говорила, не было. Было опасение за раненых воинов. И она поторапливала солдат-гребцов, сидевших на вёслах.

О важнейшем событии там, на правом берегу Волги, Вера узнала первой в полевом госпитале. А случилось это в ночь на 24 ноября сорок второго года. В приёмную, где дежурила Вера, внесли раненого майора, только что переправленного с правого берега реки, откуда, не переставая, слышались залпы орудий и трескотня пулемётов. Майор то терял сознание, то открывал глаза. Над ним склонилась Вера, поправляя бинты на его груди. В приёмную буквально вбежала хирург Нина Ивановна.

— Готовь раненого к операции, — сказала она, вновь убегая в операционную.

Раненый открыл глаза, и Вера услышала:

— Сестричка… Милая… Мы сделали фрицам кольцо…

И он вроде бы улыбнулся, шевеля обветренными губами.

— Родной мой, какое кольцо?

— Немецкая армия… окружена. Она… в кольце… Я оттуда…

Веру охватило необыкновенное торжество. Радость, гордость от этой долгожданной вести, принесённой человеком, лично участвовавшим в решающем сражении, переполнили её. Она готова была расцеловать раненого, но… в это время у входа в приёмную заскрипели колёсики каталки, в которую Вера и санитары бережно положили майора и повезли в операционную.

По дороге Вера рассказывала встречным врачам и сёстрам о только что услышанном. И женщины в военных гимнастёрках от нахлынувшей радости обнимали друг друга.

* * *

А между тем дни и ночи Сталинграда продолжали бежать своим чередом. Лишь в самом начале февраля 1943 года завершилась Сталинградская битва. Над Волгой вдруг наступила оглушительная тишина. Ни единого взрыва снаряда, ни единой пулемётной очереди. И у всех медиков словно бы тяжёлая ноша пала с плеч: дождались! Победа!

Вскоре Вера из рук приехавшего в госпиталь генерала получила медаль «За оборону Сталинграда». Такая же медаль была вручена всем медицинским работникам полевого госпиталя.

Фронт потом ушёл далеко на запад. Полевой госпиталь на машинах был направлен в район Миллерово. К этому времени Вера становится хирургической сестрой. Нередко и под бомбёжкой ей приходилось стоять рядом с хирургом, оперирующим раненого.

Однажды, когда бомбы рвались буквально рядом, Вера, весившая менее пятидесяти килограммов, стала переносить на себе раненых бойцов в убежище. Уложив последнего, она, обессиленная, рухнула наземь.

И так случалось не раз. Начальник полевого госпиталя представил сестричку Веру к награде. Вскоре ей перед строем была вручена ещё одна медаль — «За отвагу».

Как-то в госпиталь поступил тяжело раненный в голову солдат. Борьба за его спасение, казалось, не увенчается успехом. И в это время в палату зашёл начсанмед Фёдор Арсеньевич Пасменый, только что прибывший из Москвы. В его ладони лежали ампулы пенициллина.

— Попробуй сделать инъекцию раненому, — обратился он к Вере.

Вера бросилась к шприцу, сделала укол. И… о, чудо! Раненый открыл глаза. Этот случай потряс всех, а для Веры предопределил дальнейшую её судьбу.

В январе сорок пятого года полевой госпиталь расположился в Румынии, в небольшом городке Тимишоара. На излечение поступил командир пулемётной роты лейтенант Василий Григорьев, раненный в плечо. Положение его было критическим. Хирурги приняли решение ампутировать руку. Но офицер категорически отказался. Началась гангрена. И вновь помог пенициллин! Василий поправился, уехал в свою часть. Между ним и Верой завязалась переписка.

После нашей майской Победы Вера Михайловна поступила в 3-й Московский медицинский институт. А вскоре в Москву приехал и он, Василий Григорьев. Вера стала тогда его женой.

* * *

По окончании института Вера Михайловна училась в аспирантуре Государственного контрольного института стандартизации медицинских биологических препаратов имени Л.А. Тарасевича. Вот здесь-то в её дальнейшей судьбе вновь сыграли свою роль те ампулы, которые вернули к жизни многих раненых, в том числе и её будущего мужа.

После защиты диссертации она стала кандидатом, а затем и доктором медицинских наук. Ей не раз доводилось выезжать за пределы Отечества.

Особенно запомнилась поездка в Китай. В провинции Хубэй строился завод по производству антибиотиков. Вера Михайловна была контролёром качества этого чудесного препарата. Премьер Государственного Административного Совета Китая Чжоу Эньлай «в знак благодарности за бескорыстную помощь в деле строительства социализма в Китае» наградил Веру Михайловну Григорьеву медалью Общества китайско-советской дружбы.

Я помню: даже в трудные годы Великой Отечественной войны в Советском Союзе продолжалось строительство новых медпунктов, больниц и поликлиник. Во многих городах появились военные госпитали, где долечивали раненых воинов. На фронте в каждой дивизии были медсанбаты, в армиях и на фронтах — полевые госпитали. И никакой «оптимизации». Всё на благо людей.

Слово это — «оптимизация» — появилось сравнительно недавно. Что скрывается за ним? Прежде всего закрытие медицинских пунктов и родильных домов в сельской местности, что приводит к родам по дороге в районный центр. В городах стали закрываться необходимые для населения больницы и поликлиники. Заболевшие буквально бегают по городу из конца в конец, чтобы попасть на приём к кардиологу или другим врачам, чтобы сдать анализы. «Оптимизируемся», господа больные...