Дело — табак
Удивительные вещи происходят в нашем Отечестве: власти утверждают, что кризис уже кончился и начался экономический рост, а граждане запасаются спичками и солью. Причём самые бывалые начали выращивать на дачных участках махорку. Институт социальной политики НИУ ВШЭ, основываясь на сведениях оперативной статистики Росстата, а также на данных Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), провёл исследование, которое подтвердило: жизнь у миллионов россиян — хуже некуда.
О МАХОРКЕ рассказал на днях «Интерфаксу» председатель комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Сергей Рябухин. «Когда приезжаешь в регион, с ужасом узнаёшь, что народ перешёл на выращивание табака, махорки. А по статистике — нормально: производство (табака. — А.Д.) упало на 21 процент и курить вроде стали меньше. На самом деле это не так». И иллюзиями по поводу «процветания» на местах тешить себя не стоит. Это тот редкий случай, когда чиновник понимает, о чём говорит: Рябухин ещё в недавнем прошлом (до 2012 года) был аудитором Счётной палаты РФ.
Не менее впечатляющее воздействие производят данные исследования социального самочувствия россиян, которое провела Высшая школа экономики. От той жизни, которая предстаёт со страниц доклада, не только закуришь, но и запьёшь горькую. По итогам трёх кварталов текущего года реальные доходы населения, по предварительной оценке, достигли 98,8% от прошлогоднего показателя. 98,8% — вроде не так страшно? Гораздо хуже другое: по состоянию на сентябрь 2017 года падение доходов по отношению к октябрю 2014 года — за весь период нынешней экономической нестабильности — составило 12,8% (!). Это немало. Особенно если учесть, что статистическая цифра — «средняя температура по больнице»: у кого-то (об этом меньшинстве чуть ниже) доходы выросли, а у тех, у кого они упали, реальное падение оказалось в разы больше среднестатистического.
Рост средней заработной платы наблюдается с конца 2016 года, но этот рост не компенсировал её падение, происходившее с 2014 года. В номинальном выражении средняя начисленная заработная плата в январе — сентябре 2017 года достигла 38290 рублей, а в сентябре — 37520 рублей. При этом по отношению к октябрю 2014 года (последнему месяцу роста доходов населения перед началом экономического спада) реальные заработные платы за сентябрь 2017 года сократились на 4,2%; а по отношению к сентябрю 2014-го — на 6,3%.
С пенсиями, которые перестали индексироваться и вместо индексации по ним проведена в 2017 году единовременная дополнительная выплата в размере 5000 рублей, — картина тоже неблагополучная. В целом за период с октября 2014 года по сентябрь 2017-го сокращение реальных пенсий составило 5,9%, а за три года, прошедших с сентября 2014 года, — 6,1%. В номинальном выражении размер пенсии в 2017 году составил 13422 рубля в среднем за январь — сентябрь и 12956 рублей — в сентябре.
Структура денежных доходов населения на протяжении трёх кварталов 2017 года характеризуется высокой долей поступлений от социальных выплат. Эта доля достигла 21,7% в первом квартале (данное значение является исторически максимальным, и оно сложилось прежде всего в связи с предоставлением уже упомянутой единовременной доплаты к пенсиям) и опустилась до 20,3% во втором и 19,2% в третьем кварталах текущего года. Таким образом, все виды социальных выплат чрезвычайно важны как для тех, кто их получает, так и для членов их семей: эти выплаты составляют пятую часть всех доходов! Сокращение же реальных доходов населения в течение 2017 года обусловлено прежде всего падением реальной стоимости непенсионных социальных выплат, которые не индексируются или индексируются в меньшем размере.
ЗНАЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ выплат нельзя переоценить и в связи с неблагополучной ситуацией не только с размером зарплат, но и с отсутствием государственных гарантий их своевременной выплаты. В первый осенний месяц 2017 года 41% опрошенных сообщили о проблемах на рынке труда, с которыми столкнулись они лично или члены их семьи (это на 6% больше, чем в июле 2017 года). Почти каждый второй опрошенный сообщил о том, что снижение заработной платы и задержка её выплат остаются самыми распространёнными негативными событиями: 20% семей (50% опрошенных) сообщили о первой проблеме и немногим менее (19,8% семей, или 48% опрошенных) — о второй.
Доля граждан, которые сообщили о переводах на неполную рабочую неделю, выросла в течение лета 2017 года (с 4% в мае до 6% в сентябре). Респондентов волновали также распространённость увольнений, неоплачиваемых отпусков и снижение заработной платы. В начале осени 2017 года на увольнения респонденты указывали чуть чаще (9,5%), чем в конце весны этого года (8,5%), а год назад, в сентябре 2016-го, распространённость увольнений была на 3% ниже, чем сейчас (6,5%).
Сопоставление результатов опросов, проведённых в сентябре 2016 и 2017 годов, указывает, что в условиях затянувшегося экономического спада часть работодателей сменили стратегию: теперь они чуть реже снижают зарплату и гораздо чаще сокращают наёмных работников. За последний год доля граждан, столкнувшихся со снижением зарплаты, сократилась с 24% до 20%, а доля сообщивших об увольнениях увеличилась с 6,5% до 9,5%.
В наиболее уязвимом положении на рынке труда продолжают находиться квалифицированные и неквалифицированные рабочие: в сентябре 2017 года каждый второй рабочий заявил о проблемах на рынке труда, что на 10% выше значений июля 2017 года и почти на 20% выше значений сентября прошлого года. В сентябре 2017-го почти половина квалифицированных и неквалифицированных рабочих, заявивших о трудностях, указали на снижение заработной платы или задержки с её выплатой. Из высококвалифицированных работников и специалистов с высшим образованием в начале осени 2017 года негативные изменения на работе почувствовали 37%, что на 16% ниже значений прошлого года.
ПЕРЕФРАЗИРУЯ ЗНАМЕНИТОЕ высказывание Толстого «все несчастливые семьи несчастливы по-своему», можно сказать: все небогатые семьи (а таких у нас большинство) выживают по-своему. Инфляция, говорят, снизилась, а цены всё равно растут — как быть? Тем более что за весь период с начала экономического спада — с ноября 2014 года — прирост потребительских цен к концу сентября 2017 года составил 25,8%, увеличение цен на продовольственные товары за этот период достигло 25,3%, на непродовольственные товары — 26,9%, на услуги — 29,7%.
Экономия на всём и отказ от потребления товаров — наиболее популярный способ выживания, который используют все социальные группы населения. Данные опросов показали, что в июне — сентябре 2017 года экономили 74% семей, отказывая себе подчас в самом необходимом, включая медицинские услуги. В сентябре российские граждане чаще всего сокращали свои расходы на досуг и отдых (64% опрошенных), одежду и обувь (58%), на продукты питания (58%). На медицинских услугах и лекарствах экономили 36% опрошенных, 15% снизили потребление образовательных услуг.
Стремление граждан к экономии привело к тому, что по сравнению с октябрём 2014 года объём всего розничного товарооборота в сентябре 2017-го сократился на 12,7%. В том числе сокращение розничной торговли непродовольственными товарами составило 12,8%, продовольственными товарами — 12,3%, в общественном питании — 3,2%, а в обороте платных услуг — 2%.
Понятно, что самоощущение людей от вынужденной экономии на всём стремительно падает. В сентябре 2017 года доля населения, характеризующего материальное положение своих семей как плохое или очень плохое (бедных по самооценке материального положения), составила 23%; доля семей, испытывающих затруднение с приобретением одежды или продуктов питания (бедных по оценке потребительских возможностей), — 38%. Бедными по потребительским возможностям по итогам последнего опроса признаны 29% граждан — то есть почти треть взрослого населения страны испытывает затруднения с приобретением одежды. К крайне бедным по потребительским возможностям отнесено около 8% населения.
Особенно плохи дела у пенсионеров, одиноких граждан, сельских жителей и лиц без высшего образования. В сентябре 2017 года каждый второй пенсионер сообщил о трудностях при покупке питания или одежды, у 15% пенсионеров не хватало денег на покупку продуктов питания. Среди жителей села 44%, а среди граждан без высшего образования 43% опрошенных не могли приобрести необходимую одежду. Каждый второй респондент, проживающий отдельно, столкнулся с затруднениями при покупке продуктов питания или одежды, а каждый четвёртый негативно оценил своё материальное положение. Доля крайне бедного населения в этой группе составила 12%.
Немногим лучше дела и у семейных граждан. По данным июньского и сентябрьского опросов, более 40% семей на протяжении трёх месяцев до анкетирования испытывали затруднения с внесением обязательных платежей, при этом за период между опросами эта доля увеличилась. По осенним оценкам, чаще всего семьи не могли оплатить жилищно-коммунальные услуги (25% опрошенных) и купить назначенные лекарства (17%), менее распространёнными среди населения были трудности с выплатами по кредитам (11%) и оплатой услуг образования (8%).
С начала 2017 года риски бедности существенно возросли для крупных семей числом пять и более человек. Если в мае 2017 года 34% семей, состоящих из пяти и более человек, не могли купить необходимые продукты и одежду, то в июле — сентябре 2017-го доля таковых составила уже 40—43%.
В мае — сентябре 2017 года на 40% вырос уровень бедности среди семей с одним ребёнком — к началу осени практически каждая четвёртая семья с одним ребёнком негативно оценила своё материальное положение. Наибольший прирост бедных произошёл в семьях с детьми дошкольного возраста (до 6 лет).
ОСОБО СКАЖЕМ о том, о чём обычно в подобных статьях не пишут: а что имеется в виду, когда говорят о «бедных», «крайне бедных» и т.д.? Ведь каждый определяет эти понятия по-своему. В исследовании, на которое мы опираемся, имеется чёткое указание на то, что имеется в виду: «Крайне бедными по оценке потребительских возможностей мы считаем семьи, в которых денег не хватает на еду, бедными — семьи, в которых денег хватает на продукты питания, но не хватает на удовлетворение потребности в одежде. Наконец, те семьи, в которых средств хватает на покупку еды и одежды, но не хватает на приобретение мебели и бытовой техники, мы относим к протобедному классу. Общая численность тех, кто отметил, что им не хватает денег на покупку продуктов питания и одежды, определяет уровень субъективной бедности, измеренной на основе потребительских возможностей».
И ещё одно важное замечание исследователей: «Уровень бедности по оценке потребительских возможностей по-прежнему значительно превышает уровень бедности по субъективной оценке материального положения». Это означает, что огромное число наших сограждан сохраняют оптимизм и оценивают своё положение гораздо лучше, чем оно есть на самом деле. Кто знает, может, и в этом кроется секрет непотопляемости нынешней власти…
На фоне роста числа бедных и крайне бедных богатства богатых не уменьшаются. Коэффициент фондов (по определению Росстата, «характеризует степень социального расслоения и определяется как соотношение между средними уровнями денежных доходов 10% населения с самыми высокими доходами и 10% населения с самыми низкими доходами») составил 14,3 раза, как и по итогам трёх кварталов 2016 года. Доля доходов, приходящихся на 20% наиболее обеспеченных граждан, по итогам трёх кварталов 2017 года составила 46,0%, а доля доходов 20% наименее обеспеченных составила 5,6% от общего объёма, что совпадает с показателями 2016 года.
…Как резюмируют авторы социального мониторинга, «оперативные официальные оценки доходов населения до настоящего времени не позволяют сделать вывод о переходе к восстановительному росту благосостояния. На протяжении первых трёх кварталов текущего года реальные доходы населения не снижались только в трёх месяцах — январе, мае и июне». Словом, росту популярности кустарного табака, который называют махоркой или самосадом, в обозримом будущем, видимо, ничего не грозит: денег не только на сигареты, а и на еду у населения не хватает.