Вместо роста — профанация

По уровню финансирования науки и системы образования можно судить о приоритетах государственной политики в целом. Среди национальных целей, утверждённых президентом, есть и реализация потенциала каждого человека, и обеспечение технологической независимости России, и вхождение нашей страны в число десяти ведущих стран мира по объёму научных исследований и разработок. Всё это требует значительных вложений в интеллектуальные сферы.

Согласуются ли заявленные цели с разработанным правительством проектом бюджета будущего года, который в ближайшие дни будет рассматриваться Госдумой в первом чтении? С таким вопросом «Правда» обратилась к депутату Госдумы, члену комитета по науке и высшему образованию, доктору философских наук, академику Российской академии образования Олегу Смолину.

 — Бюджет образования сокращается в реальных деньгах, а бюджет науки — даже и в номинальных. По обеим этим важнейшим позициям мы не приближаемся к реализации Указа президента от 07.05.2024 №309 «О национальных целях развития…», а, напротив, удаляемся.

Согласно этому указу, к 2030 году по уровню финансирования науки мы должны выйти на показатель 2% от валового внутреннего продукта — это минимально необходимый объём для нормального развития современной страны. Для сравнения: в таких странах, как Южная Корея и Израиль, финансирование науки из всех источников составляет около 5% от ВВП.

Согласно другому указу президента от 01.12.2016 г. №642 «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации», половину объёма всех средств на науку должен давать федеральный бюджет.

В проекте бюджета на 2027 год финансирование науки сокращается примерно на 9%, в сопоставлении с ранее утверждёнными планами сокращение составляет 13%. Совершенно понятно, что обеспечить нормальное развитие науки при такой ситуации невозможно.

Сокращается и доля расходов на науку в объёме ВВП. Причём это предполагалось и прежде. У меня на руках находится письмо заместителя министра финансов господина Кадочникова, курирующего департамент бюджетной политики в отраслях социальной сферы и науки, в котором говорится о том, что финансирование науки из федерального бюджета в последние годы должно быть 0,3; 0,3 и 0,29 процента. Теперь будет ещё ниже.

Мы направили в министерство финансов уже не одно письмо, ведь ничего похожего на реализацию президентского указа №309 в части финансирования науки нет. И мы должны понимать, что даром это не проходит.

Напомню, как реализовывался наш атомный проект. Тогда названия «национальный проект» не было, но это был именно национальный проект. Руководство СССР понимало, что если его не осуществить, то под угрозу будет поставлено само существование нашей страны. История сохранила разговор Сталина с Курчатовым, где глава государства спрашивал, что нужно для реализации проекта. Курчатов смущённо отвечал: «Товарищ Сталин, мы понимаем, что страна в тяжелейшем положении». На это Сталин сказал: «Нет ничего важнее этого проекта».

Сейчас ситуация похожая на ту, что была после войны. Но совершенно другой подход властей к решению стоящих задач. Десятилетняя программа развития микроэлектроники в России (а это основа будущих технологий) предусматривает финансирование в 30 раз меньше, чем аналогичная пятилетняя программа Китая. Понятно, что у нас совершенно разные экономические возможности, но не до такой же степени. Один рубль, вложенный в науку, в долгосрочной перспективе даёт 4 рубля. Вложения в науку — один из самых выгодных инструментов, и не по принципу «купил, продал, украл», а по принципу обеспечения национальной безопасности и будущего страны.

Теперь что касается образования. В целом расходы на образование в следующем году предполагается увеличить на 2,7%, но это на 5,2% меньше ранее запланированного и в 3 раза ниже инфляции. По последнему прогнозу инфляция ожидается около 8%. Это значит, что в реальных деньгах расходы на образование сокращаются. На высшее образование расходы увеличиваются на 3,7%, но и этот показатель в два с лишним раза меньше, чем инфляция.

Обещают проиндексировать заработную плату преподавателей вузов на 6,8%, то есть на ожидаемый уровень официальной инфляции. Непонятно, правда, будет проиндексирована вся заработная плата или только её бюджетная часть. Это важно, так как значительную часть заработной платы в вузах составляют внебюджетные доходы. В любом случае, можно констатировать совершенно точно, что зарплата преподавателей вузов в следующем году не увеличится, а возможно, несколько уменьшится в реальных деньгах.

Все прекрасно понимают, что реальная инфляция гораздо выше официальной, именно поэтому Центральный банк и держит ключевую ставку около 14%, ориентируясь на уровень инфляционных ожиданий. Как заметил однажды председатель бюджетного комитета Госдумы «единоросс» Андрей Макаров, «после того как мы подчинили Росстат министерству экономического развития, нам по плечу любые показатели...». Тут ни убавить, ни прибавить.

Студенческие стипендии предполагается проиндексировать с 1 сентября 2027 года на 4%, то есть на первоначальный целевой уровень инфляции, к которому стремится Банк России. Пересчитаем прибавку на год, и получится всего 1,3%. Таким образом, студент в следующем году станет беднее, чем в этом.

Для сравнения могу сказать, что сейчас расчётная студенческая стипендия составляет примерно 11% от прожиточного минимума. В «проклятую» эпоху застоя, когда довелось учиться мне, расчётная студенческая академическая стипендия составляла 80% от прожиточного минимума, а в университетах, которые готовили ребят для оборонно-промышленного комплекса (это преимущественно технические вузы), она была выше прожиточного минимума. Как когда-то говорил Жванецкий, куда всё это делось и кому всё это не понравилось?!

По сравнению с советским периодом базовая стипендия уменьшилась примерно в семь с лишним раз и составляет 2300 рублей. Однако, по данным министерства науки и высшего образования, большинство студентов получают стипендию 3600 рублей — это приблизительно 20% прожиточного минимума. Дело в том, что индексируется не стипендия, а стипендиальный фонд. И многие вузы, уменьшая количество студентов, получающих стипендию, увеличивают её размер. Впрочем, и этого совершенно недостаточно, чтобы на неё прожить. В советский период, когда я учился, студент платил за общежитие 5% от стипендии. Сейчас в разных городах цифры отличаются. Но вот в Москве, например, плата за общежитие приближается к размеру расчётной стипендии. Комментарии, я думаю, излишни.

И, наконец, главный вопрос — об оплате труда педагогических работников в регионах. Напомню, что в 2012 году президент России издал указ №597, по которому средняя заработная плата учителя должна быть не меньше средней заработной платы по региону. В 2012-м регионам были выделены дополнительные деньги на реализацию этого указа. Однако уже в 2015-м Общероссийский народный фронт (подчёркиваю, не фракция КПРФ, а организация, созданная для расширения политической базы президента) провел опрос 5 тысяч учителей и выяснил, что в 75 регионах России указ не выполняется.

С тех пор ситуация продолжала только ухудшаться. Заработная плата учителей в среднем росла медленнее инфляции, а нагрузка увеличивалась очень быстрыми темпами. Сейчас, по данным Президентской академии, при нормальной нагрузке в стране не хватало бы 250 тысяч учителей.

Как же всё-таки работает школа? Она работает за счёт того, что учителя имеют всё более и более высокую нагрузку: например, в моей родной Омской области — около двух ставок, в городе Омске — выше двух ставок. В некоторых сельских школах мне говорили: 2,2 ставки. А заработная плата учителей — около 45 тысяч рублей на руки, хотя по Омской области средняя зарплата уже была выше 70 тысяч рублей, а по Российской Федерации — 107 тысяч.

Что касается бюджета 2027 года, на заработную плату учителям, врачам, работникам культуры, социальным работникам для поддержки регионов выделяется 120 миллиардов рублей. Это столько же, сколько в 2026-м без учёта инфляции. Вывод предельно простой: разрыв между средней заработной платой и заработной платой педагогического работника, в том числе учителя, будет увеличиваться, поскольку на те же деньги исполнить указ президента невозможно. Но после указа №597 был ещё в 2024 году указ №309. Пункт 2 под-пункт «н» этого указа требует, чтобы в 2026 году были утверждены новые системы оплаты труда работников государственных и муниципальных организаций, в 2027-м они должны быть внедрены повсеместно. Выступая на XIII съезде Федерации независимых профсоюзов России, президент заявил, что правительству предстоит найти на эти цели большие деньги.

Когда обсуждался бюджет 2026 года, мною были предложены поправки, смысл которых предельно прост: правительство должно исполнять указ президента. Судьба этих поправок печальна — они были отклонены. При этом председатель бюджетного комитета Андрей Макаров сказал мне приблизительно следующее: эксперименты же не проведены в 2026 году, и сколько потребуется денег в 2027-м — неизвестно, поэтому мы не можем требовать от правительства исполнения указа президента. А я-то грешным делом думал, что правительство должно исполнять указ без чьих-либо напоминаний.

Я сделал два запроса правительству в части исполнения указа президента. И на оба был дан примерно один и тот же ответ: работаем. Тогда я сделал запрос по поводу исполнения решения Конституционного суда, согласно которому базовый оклад учителя должен быть не ниже МРОТ, то есть на нынешний год 27093 рубля, а на следующий год 28935 рублей. Решение Конституционного суда обязаны исполнять. Мне ответили, что это в основном проблемы регионов, а правительство будет помогать их решать.

Мы видим, как помогают: 120 миллиардов рублей никогда не хватало. Не хватит и в 2027 году. Приходится констатировать, что, очевидно, указ президента №309 в части оплаты труда учителя, врача, работника культуры, социального работника будет провален либо произойдёт профанация, то есть попытаются ввести новые системы оплаты труда без реального увеличения заработной платы.

Партия «Единая Россия» объявляет себя партией президента. Но парадокс в том, что за реализацию социально ориентированных указов президента боремся именно мы, депутаты, представляющие оппозиционную фракцию Государственной думы. И будем продолжать бороться.

Мы вносили три базовых законопроекта об образовании. Один назывался «О народном образовании». Он рассматривался в 2012 году и был отклонён парламентским большинством. Другой — «Об образовании для всех» — рассматривался в 2017 году и также был провален голосами фракции «Единой России». И, наконец, наш последний законопроект — «Об образовании для всех в течение всей жизни». Он был подготовлен мною и внесён группой депутатов из фракции КПРФ во главе с Геннадием Зюгановым в Государственную думу два года назад, но до сих пор не рассмотрен. Мы продолжаем настаивать на основных позициях, которые когда-то сформулировали.

Кстати, некоторые из них осуществились спустя много лет. Например, наше предложение от 2011 года о введении надбавки за классное руководство за счёт федерального бюджета реализовано президентом России в 2020-м. С этого времени классные руководители стали получать пусть небольшую, но всё же надбавку за счёт федерального бюджета.

Также на заключение правительства отправлен очередной законопроект фракции КПРФ о повышении статуса педагогических работников. Мы требуем, чтобы педагогический работник, а именно учитель, воспитатель в дошкольном учреждении, работник дополнительного образования детей, преподаватель среднего профессионального образования, получал не менее средней заработной платы по региону и по России при работе на одну ставку, как, собственно, и предполагалось в президентском указе №597. Почему не только по региону? Потому что разница в оплате учительского труда в разных субъектах Федерации, по официальной статистике, составляет шесть раз.

Предполагаю, как проголосует фракция «Единой России» при рассмотрении наших законопроектов, но мы действуем по известной формуле: «Делай, что должно, и пусть будет, что будет».