Вот бы чиновников — на поля…
Знакомьтесь: фермер Валерий Железников. У него всё от настоящего русского мужика. Крепкий, уверенный в себе, неторопливый в словах, хваткий в любом деле. И фамилия подходящая. Видно, предки добывали железную руду или плавили её в печах. Вполне возможно, ковали из железа мечи и орала. Наверняка были не хилой породы.
В СЕЛЕ ХВОРОСТЯНКА, где живёт Валерий Иванович, о нём отзываются с уважением. Вырос в трудовой семье, где было девять детей. Окончил школу, служил в Афганистане. После службы работал водителем «Камаза». В числе первых в Хворостянском районе занялся фермерством.
Мы свернули с асфальтовой дороги и через лесопосадку выехали на полевой стан. Вагончик, кухня с навесом, комбайны и другая техника — всё как обычно. Причём техника — видавшая виды, только два комбайна новенькие. Сопровождающий меня первый секретарь Хворостянского райкома партии Владимир Арефьев хорошо знает Железникова. Начинается разговор о фермерском житье-бытье.
— Вот купил два новых комбайна, а теперь надо ежемесячно платить банку по двести пятьдесят тысяч рублей, чтобы погасить кредит. Где брать такие деньги? — спрашивает Валерий Иванович.
Самарский министр сельского хозяйства вряд ли знает о ситуации, что сложилась у Железникова. Наверняка не знает и министр федеральный. Но ведь ни для кого не секрет, что в Самарской и других областях Заволжья сгорел урожай. Железников пятьсот гектаров уже перепахал, убирать-то там нечего. А ведь рассчитывал, что получит зерно, продаст по хорошей цене и внесёт необходимые суммы банку. Расчёты пошли прахом. И настроение у фермера — хуже некуда. А тут мы отрываем от работы своими вопросами.
Одет Железников в обычную рабочую спецовку, рукава подвёрнуты, чтобы не испачкать. На голове — какой-то колпак. Когда буду фотографировать, он его снимет. Не для того, чтобы выглядеть лучше. Это просто знак уважения к газете и её читателям. Русский человек снимает головной убор, когда входит в дом. Снимает головной убор, когда говорит с людьми…
На вопрос фермера, где брать деньги для погашения кредита, ловко ответили депутаты-«единороссы» на заседании Самарской губернской думы в конце прошлого года. За рубежом субсидируют сельхозпродукцию от тридцати и более процентов, а у областной власти своя арифметика. Банковский кредит — 28% годовых или около этого. Примерно треть должен погасить федеральный бюджет, еще почти треть — областной. И останется земледельцу заплатить что-то около девяти процентов от суммы кредита. Вот на эту почти треть и разорился областной бюджет.
Члены фракции КПРФ пытались образумить коллег.
— Для оформлении кредита банк потребует страховку и залог, а это бешеные деньги. Где их брать фермеру или СПК? — спросил депутат Гумар Валитов.
Ответа не последовало, но большинством голосов «единороссы» программу местного кредитования одобрили. В эту кредитную петлю теперь фермеры лезут только при крайней нужде. Железников взял комбайны в кредит не от хорошей жизни. Техника у него уже износилась. Без новых комбайнов никак нельзя. Но платить за них нечем, хотя государство обещало помочь крестьянам в беде.
Все необходимые документы на выгоревшие поля оформлены. Фермер не раз ездил в Самару, до которой больше сотни вёрст, чтобы как-то ускорить процесс получения помощи от государства. Оно не отказывает, но и не спешит. Чиновники говорят: «Ждите!» А он даже за 2013 год субсидии ещё не получил. Недаром говорят, что обещанного на Руси три года ждут.
В районе более ста фермеров и 16 сельхозкооперативов. Все пострадали от засухи. В прошлом году урожай был около двадцати центнеров с гектара. В этом — примерно в два раза меньше. У Железникова тысяча двести гектаров зерновых. С тех полей, что дали кое-какой урожай, перекупщики уже готовы взять всё до последнего зёрнышка, но по бросовой цене.
— Я бы с удовольствием продал всё государству на нормальных условиях, но где оно, государство? — спрашивает он.
Государственную интервенцию по закупке зерна в этом году объявили на месяц раньше, чтобы поддержать крестьянина. От словечка «интервенция» русского человека тошнит. Но теперешние чиновники историю не знают, словарный запас у них ограничен, так что подобрать госзакупкам другое название ума не хватило. Дней с момента пафосного объявления госзакупок прошло немало. Каким образом будут закупать зерно, по какой цене — неизвестно.
Раньше были специальные государственные закупочные организации. Теперь от них остались одни воспоминания. У нас ведь рынок. Он всё отрегулирует — так нам твердили перестроечные песнопевцы. Вот рынок и произвёл посредника — перекупщика. Если не хочешь продавать ему за полцены, бросай все дела и ходи по кабинетам. А Железникову ходить некогда. Всего в хозяйстве восемь постоянных работников. Есть сезонные — семь человек. Так что фермеру не только руководить, самому надо вкалывать наравне со всеми. Пока чиновники прочухаются, пройдёт не один месяц. За каждый надо заплатить по 250 тысяч. Поневоле отдашь всё, что вырастил в это засушливое лето, посреднику за полцены.
Вспоминаются горькие слова Железникова:
— За двадцать с лишним лет своего фермерства заработал только горб да мозоли. Хором не построил. Как жил в квартире, полученной при Советской власти, так в ней и живу. Порой хочется плюнуть на всё и искать другую работу.
Если плюнет, кто будет кормить страну? Совхозы закрыли. Колхозы раздербанили на паи. Народу не один год твердят, что страну прокормит фермер. Но сейчас и на фермера чиновникам наплевать. Даже такого несгибаемого человека, как Железников, и то достали.
Поневоле вспоминается суровый китайский опыт приобщения управленцев к реалиям сельской жизни, когда их толпами направляли в деревни на перевоспитание. Может, нам тоже посадить министров на комбайны, их заместителей — на сеялки, чтобы не опоздать с озимыми, губернаторов бросить на зябь. И пусть попыхтят на полях без помощи государства в засушливой, рискованной для земледелия полосе.
Только Железников в своё хозяйство эту компанию вряд ли возьмёт.