Куба обращается к опыту нэпа

Кубинская революция, победившая в начале января 1959 года, имеет определённое сходство с революцией 1895 года, руководимой Хосе Марти. Она также начиналась как буржуазно-демократическое движение, основной целью которого было проведение аграрной реформы. До революции на Кубе 1,5% кубинских и иностранных латифундистов владели 46% сельхозугодий, а 70% мелких собственников — только 12% земли. Во время борьбы с диктатурой Батисты крестьяне, составлявшие около 60% повстанцев, буквально «навязывали» революционным силам распределение земли, конфискацию крупного рогатого скота и проведение других мер социального характера. Они не ждали окончательной победы восстания, а требовали осуществления радикальных преобразований на территории, которую уже контролировали войска Фиделя.

Аграрная реформа и индустриализация

«Как только мы оказались в Лас-Вильясе, — писал Че Гевара, — нашим первым правительственным актом (ещё до учреждения первой школы) стал революционный декрет об аграрной реформе, в котором, помимо всего прочего, устанавливалось, что владельцы мелких парцелл освобождались от уплаты ренты до того момента, пока Революция не примет решение по каждому отдельному случаю. Фактически мы наступали с аграрной реформой как остриём копья Повстанческой армии. И это не было демагогическим приёмом, просто в течение года и восьми месяцев Революции взаимопонимание между руководителями и крестьянскими массами стало настолько глубоким, что во многих случаях оно подталкивало Революцию делать то, о чём мы раньше и не думали».

Че Гевара, который после победы революции возглавил департамент промышленности Национального института аграрной реформы, обращал внимание на одну особенность Кубинской революции. По его словам, впервые в Латинской Америке была проведена аграрная реформа, в целом направленная против крупной капиталистической собственности. Земля, на которой выращивались сахарный тростник и рис и развивалось животноводство, перешла в коллективную собственность работников, трудившихся на ней. Другими словами, на основе латифундий были созданы кооперативы. Там, где пережитки феодализма всё же сохранились (как правило, в производстве табака и кофе), земли передавались в собственность мелким производителям.

После принятия 17 мая 1959 года на Кубе закона об аграрной реформе в сельском хозяйстве было создано два сектора: социалистический и частный. В результате перераспределения крестьяне получили 60% земельных участков, а под государственный контроль перешло 40%. Вся земля, находившаяся в иностранной собственности, была национализирована. По мере развития революции правительство национализировало и оставшиеся частные предприятия.

Проведение аграрной реформы стало первоочередной задачей Кубинской революции, потому что крестьяне были её движущей силой. Хотя в революционном движении рабочие составляли лишь 10%, это не опровергает его социалистического характера. В эпоху высшей стадии капитализма — империализма неравномерность развития только увеличивается, поэтому революционные ситуации складываются не на полюсах этого противостояния, то есть в высокоразвитых странах, а в «промежуточных», в менее развитых звеньях. Наложение на капиталистические антагонизмы докапиталистических противоречий создаёт условия для разрыва цепи в наиболее слабом звене. Из союза рабочих и крестьян в борьбе с самодержавием Ленин вывел тактику большевиков: демократическая революция, совершённая пролетариатом и крестьянством, имеет возможность перерасти в социалистическую.

Когда революция побеждает в слаборазвитой стране, ей приходится решать не только социалистические, но и досоциалистические задачи. Так, проведение индустриализации является характерной особенностью буржуазных революций. Однако в эпоху империализма высокоразвитые капиталистические страны целенаправленно отводят странам периферии роль сырьевого придатка, порой консервируя в них феодальные пережитки. В связи с этим преодолеть вековую отсталость в «третьем мире» можно лишь при одновременном осуществлении буржуазно-демократических и социалистических преобразований.

К началу 1980-х годов Куба стала индустриально-аграрной страной. К этому времени было построено и реконструировано 240 предприятий, а также две тепловые электростанции. Несмотря на то, что основой экономики по-прежнему оставалось производство сахара, зависимость от его экспорта в целом удалось преодолеть благодаря развитию химической, нефтехимической, металлургической, машиностроительной и других отраслей. Своим примером она показала путь развития и для остальных стран региона. Например, на острове существенно увеличилось производство цитрусовых, больше половины которых уходило на экспорт. Если в 1959 году было собрано 86 тысяч тонн, то к 1986 году их урожай возрос в 9 раз и составил уже 786 тысяч тонн.

Примечательно, что борьбу против монорынка новая власть Кубы развернула ещё до индустриализации. Ведь во время революции главным условием проведения коренных социальных преобразований является не наличие материальных ресурсов, а вооружённый народ, осознавший свои права. Поэтому на Кубе их осуществление началось до оказания помощи со стороны Советского Союза и продолжилось после контрреволюции в СССР. Острову Свободы удалось в минимальные сроки развить промышленность, сейчас на долю сельского, лесного хозяйства и рыболовства приходится лишь 5% ВВП Кубы. В то время как промышленность и строительство обеспечивают 34%, а сфера услуг — 58%.

Начало рыночных преобразований

Современные процессы на Кубе вызывают оживлённые дискуссии среди как сторонников, так и противников социалистической модели. Нередко они сходятся во мнении, что процесс внедрения с 2011 года рыночных элементов в плановую экономику является кубинским вариантом нэпа. Действительно, Кубинская революция проходит сложное испытание, и возможность реставрации капитализма имеется.

Но ошибочно считать, что на Кубе проведение рыночных реформ началось 6 лет назад. На самом деле после временного отступления социализма в СССР и странах Восточной Европы Куба вынуждена была снова коренным образом перестроить свою экономику. Но если в 1959 году за спиной кубинцев был социалистический лагерь, то в начале 1990-х они остались один на один с мировым империализмом. Кубе удалось выстоять не потому, что она сильнее США, а потому что, будучи слабее, смогла использовать в своих интересах конкуренцию между капиталистическими странами.

В начале 1990-х годов революционное правительство приняло ряд постановлений, направленных на развитие туризма и фармацевтической промышленности. Сейчас эти отрасли являются основным источником валютных доходов Кубы. Однако развитие туризма требует больших финансовых ресурсов, которых на острове, находящемся в условиях блокады, попросту нет. Тогда правительство острова Свободы создало благоприятные условия для привлечения иностранного капитала и создания совместных предприятий.

В 1991 году на IV съезде Компартии Кубы Фидель Кастро подчеркнул: «Сейчас капиталисты добиваются хорошей прибыли, наши партнёры, например, окупают инвестиции за три года. Но вместе с ними окупаются и наши вложения... Они дают нам опыт, то есть технологию... они обеспечивают нам выход на рынок — и в этих условиях абсолютно правильно вступать в ассоциацию с иностранным капиталом, ибо выигрывают обе стороны, в противном случае не используются ни пляжи, ни отели. Это нисколько не затрагивает ни марксизма-ленинизма, ни социализма, ни Революции...»

Фактически Куба использует опыт нэпа. В. Ленин объяснял: «Что такое концессия с точки зрения экономических отношений? Это есть государственный капитализм. Советская власть заключает договор с капиталистом. По этому договору ему предоставляется известное количество предметов: сырьё, рудники, промыслы, горная руда или, как в одном из последних проектов концессий, особый завод даже (проект концессии шведского предприятия на подшипники). Социалистическая государственная власть отдаёт капиталисту принадлежащие ей средства производства: заводы, материалы, рудники; капиталист работает, как контрагент, как арендатор на социалистические средства производства, и получает на свой капитал прибыль, отдавая социалистическому государству часть продуктов».

Именно в таком виде госкапитализм и присутствует на Кубе. Так, в ноябре 2015 года министерство внешней торговли и иностранных инвестиций представило каталог инвестиционных проектов, которые планировалось реализовать с привлечением иностранного капитала. В каталог были включены 326 проектов на сумму свыше 8 миллиардов долларов США. В сфере туризма было разработано 94 проекта, в добыче и переработке нефти — 86, в производстве сельхозпродукции — 40, в разработке возобновляемых источников энергии — 22, в промышленности — 21 и т.д.

Поскольку туризм занимает первое место по числу проектов с участием иностранного капитала, то создаются необходимые условия для приёма иностранных туристов. Их число в 2016 году превысило 4 миллиона человек (в 1986 году этот показатель составлял 200 тысяч). Заметим: при таких темпах Куба пока не успевает в полной мере удовлетворить спрос иностранных туристов на услуги общественного питания, транспорта, торговые и прочие услуги. Поэтому приходится делать уступки капитализму, открывая возможности для малого бизнеса.

В настоящее время на острове для иностранного капитала открыты все отрасли экономики, кроме здравоохранения, народного образования и военно-промышленного комплекса. Наиболее охотно капиталисты инвестируют в отельный бизнес. При этом кубинское правительство умело использует конкуренцию капиталистических компаний. Так, сейчас на острове Свободы из 18 международных гостиничных сетей наиболее прочные позиции у испанских компаний. Это выгодно революционному правительству в условиях ужесточения блокады со стороны США.

* * *

Наибольшую тревогу вызывают не временные уступки рынку, а проблема преемственности поколений. Придёт ли на смену революционерам первой волны достойная смена? Сможет ли она так же гибко реагировать на требования времени? Сумеет ли она не только сделать уступки рынку, но и при необходимости их вовремя свернуть? Эти вопросы пока остаются открытыми.