Бизнес под шёпот моря

Если вы случайно хлебнули мутной морской воды на пляжах Сочи или Адлера, немедленно вызывайте «скорую помощь» на тот адрес, где арендовано жильё. И продолжайте купаться, ибо спешить некуда… Прежде чем выйти на пешеходный переход, особенно в окрестностях Олимпийской деревни, обозревайте окрестности. Машины здесь носятся на бешеной скорости. Камер нет. Собьют и не заметят. Та же ситуация около олимпийских спортивных сооружений, что на краю Адлера. Могу дать ещё с десяток советов на основе личного опыта.

ЧЁРНОЕ МОРЕ летом не штормит, не поёт песни, как мать. Оно шепчет ласково и призывно. И призыв этот слышен от Москвы до самых до окраин, побуждая одних быстрее окунуться в лазурные воды, а других на этом заработать с начала пляжного сезона до его конца в октябре.

Правда, лазурь в черноморских водах не везде. На пляже в Адлере, куда мы с внуком вышли по ул. Кирова, колышется до буйков жижа цвета жидкого кофе с порошковым молоком. Но белокожий народ буйствует. Плеск воды, восторженные крики взрослых, радостный писк детей. Внук с разбегу плюхается в эту кутерьму, а я погружаюсь на мелкой щебёнке в «южных морей забытьё». В метре от моей головы дама африканского облика заплетает тринадцатую косичку из жиденьких порослей на головке десятилетней девочки. Экзотическая причёска стоит от двух до трёх тысяч рублей. Темнокожая дама работает, белокожая сидит рядом и собирает деньги.

Какой-то молодой бизнесмен с попугаем на плече зовёт сфотографироваться. У птицы громадный крючковатый «шнобель». Клюнет — мало не покажется. Но наш народ не из пугливых. Какому-то бледнолицему северянину накручивают вокруг толстой шеи трёхметрового питона. Да что питон, если среди торговых рядов около океанариума мы видели на цепи молодого льва размером с овчарку. Снимок с царём зверей стоит недёшево, зато всем на зависть.

Под гомон бизнесменов и отдыхающих я погружаюсь в нирвану и вдруг слышу вопль:— Риба, риба!

Открываю глаза: надо мной качается хвостами связка черноморской кефали. Мощный джигит пытается продать отдыхающим свой улов. Но рыбная тема не исчерпана.

— А я мальков поймал, — радостный мальчуган показывает родителям в ладошке то ли головастиков, то ли переросших свои обычные размеры неведомых мне инфузорий. Эти крошечные существа, видимо, только что вылупились из икры. На мальков не похожи. К тому же кефаль, барабули и камбала мечут икру раньше и не в этой мутной воде.

А вокруг не стихают рассказы о неочищенных стоках, которые выливаются в море, и жутких инфекционных болезнях. От греха подальше выдёргиваю из воды внука и на выходе с пляжа замечаю фанерный щиток. Он извещает: «Пляж закрыт. Купание после 20.00 запрещено». В самом низу ссылка на постановление главы города Сочи, принятое ещё в 2010 году.

Пытаюсь проникнуть в глубокий чиновничий смысл этого сочинения. Почему купаться запрещено только после 20.00, если пляж закрыт? А в другое время, выходит, купаться можно? Почему постановление шестилетней давности, разве мог глава Сочи знать, что будет на пляжах города в эти дни?

Вечером на нашем этаже гостиницы паника среди молодых мам. После пляжа у детей понос и рвота, красное горло и высокая температура. Диарея и у моего внука, но без температуры. Начинается обмен порошками, таблетками и советами. В соседнем номере у пятилетней девочки температура 39 градусов. «Скорая» не едет, хотя прошло уже четыре часа. У тех, кто вызвал частную «скорую», бригады уже работают. Услуга стоит от пяти до десяти тысяч, в зависимости от состояния здоровья и количества процедур. Этот бизнес покруче, чем даже фотографироваться около льва.

А диспетчер городской «скорой» по телефону заученно бубнит:

— Ждите. Очень много вызовов...

Время к полуночи. В администрации Сочи должен быть дежурный. Хочу передать ему привет от всех жертв сегодняшнего купания. Но номер телефона в Интернете отыскать не удалось. Нет и телефона дежурного администрации Адлера. А ведь город немаленький, считается центром района. Нашёл только дежурного по ГИБДД, но он ничем не может помочь.

А девочка обессиленно лежит и не реагирует даже на слова своей мамы. Снова звоню в «скорую» и прошу пригласить к телефону старшего по смене, чёрта или дьявола, лишь бы он быстрее отправил машину. Трубку берёт Наталья Анатольевна. Фамилию не разобрал и уточнять не стал — не до того было. Сообщил ей, что я корреспондент известной всему цивилизованному миру общероссийской газеты «Правда». Да простит меня дружный редакционный коллектив и высокое начальство, но я пообещал от нашего общего имени на следующий день поставить на уши весь местный департамент здравоохранения, если через полчаса не придёт машина. А также позвонить госпоже Скворцовой — российскому медицинскому министру.

Через полчаса карета «скорой помощи» была около гостиницы. Экипаж — водитель и фельдшер, пожилая женщина. Она мне сообщила, что на вызовы они приезжают обычно через шесть часов. Раньше не успеть. Так много звонков, что даже чаю попить некогда. Я выразил сочувствие, ведь без чая нашим медикам никак нельзя.

Девочку и маму увезли в больницу.

Утром я отправился в администрацию Адлера. Главу города застать не удалось, побеседовал с руководителем отдела курортного дела и туризма Александром Мезенцевым.

— Уровень инфекционных заболеваний действительно высок, — сообщил он. — Мы даже вызвали на помощь врачей из Краснодара. Инфекция попадает через грязные руки, помытые в морской воде овощи, фрукты или некачественные продукты питания…

Всё так и есть. Но вот что странно. Вызвали помощь только в начале августа, когда заполнили все больницы. Причём профилактической работы что-то не заметно. Ни один даже самый дохленький плакатик не призывает горожан и гостей мыть руки с мылом, прежде чем что-то совать в рот. Не предостерегает от приобретения на улицах пирожков с начинкой неизвестного происхождения. Зато реклама, которая навязчиво возбужда-ет аппетит, на каждом шагу. В Адлере и других приморских городах каждый, кто не имеет постоянной работы, становится на пляжный сезон бизнесменом. Что-то выпекает, жарит или предлагает какую-нибудь услугу. Жильё обещают в «шаговой доступности» до моря. Если жареную рыбу, то непременно форель, только что выловленную из хрустальных вод. Но жильё может оказаться дороже и хуже, чем есть по соседству. Так что не торопитесь на вокзале или даже в поезде, где тоже ходят зазывалы, соглашаться на длительный срок.

Много бизнесменов трудятся на экскурсионной ниве. С молодыми людьми, сидящими за раскладными столиками с рекламными проспектами различных маршрутов, лучше дела не иметь. Представитель турбюро должен находиться хотя бы в каком-нибудь павильоне или офисе своей фирмы. Иначе ваш аванс или полная стоимость путёвки могут уплыть в неизвестном направлении.

И ещё следует трезво оценить, насколько реально предложение, которым вас соблазняют. Тётечка приятной наружности на набережной около Олимпийской деревни обещала нам пляску дельфинов и дельфинят в открытом море вокруг лодки. Цена удовольствия для взрослого 1200 рублей, для ребёнка — восемьсот. Продолжительность — один час.

Вот тут мы с внуком и попались на рекламный крючок. Нет бы спросить самих себя, какую дельфинью пляску может гарантировать эта дама в открытом море — это ведь не дельфинарий. Но мы не спросили. В семь утра в назначенном месте ни Паши, ни Ксюши, которые должны были нас проводить к катеру, не оказалось. На звонки они не отвечали. Хорошо, что я по старой журналистской привычке взял номер у тётечки приятной наружности. Спросонья она долго не могла понять, что от неё хотят. Потом поняла. И рекомендовала Пашу искать на причале. Но Паши и там не было. Зато я нашёл какого-то парня по имени Толик. Он оказался мотористом того катера. Пока вся группа — двадцать человек — грузилась, пока мы выбирались из огороженной от моря гавани и отошли от берега метров на пятьсот, прошло уже полчаса. Оказывается, «открытое море» именно здесь тянется вдоль берега. Минут двадцать мы плавали, высматривая по совету Толика местных дельфинов. Наконец какой-то папаша что-то засёк.

— Сыночка, — ласково говорит он мальчугану лет примерно трёх, — видишь хвостик? Это дельфин…

Двадцать голов тут же повернулись в сторону дельфиньего хвоста. Но его и след простыл. Зато слева от нас появились три горбика. Со всех сторон к ним рванулись другие катера и надувные моторные лодки. Горбики тут же ушли под воду.

Потом к целой флотилии охотников за дельфинами царственно приблизились две парусные яхты с туристами. Больше ни хвостиков, ни горбиков мы не увидели. Организаторы этой затеи заработали двадцать с лишним тысяч рублей за час. Расходы только на бензин. Даже на спасжилеты не потратились. А мы получили урок, после которого я стал догадываться, почему приезжих местные жители зовут ёмким словом «бздыхи». Это простофили, которых можно «обувать» на каждом шагу.

— К тому же у вас то понос, то золотуха. Вы создаёте очереди в больницах и магазинах, пробки на дорогах, — в сердцах заявила мне девушка Светлана, работница одной из муниципальных фирм.

Но безработные о нас думают лучше. Почти шестимесячный пляжный сезон позволяет им заработать на вторую половину года. Именно поэтому смотровая площадка на вершине в местечке Роза Хутор, что в окрестностях Красной Поляны, якобы в целях безопасности огорожена высокой сеткой, которая мешает делать снимки. Для фотосъёмок есть специальные платные места, без сетки. Там о безопасности почему-то не думают — лишь бы платили деньги. Билеты на подъёмник продают и в кассах, и рядом с ними. Как нам объяснил таксист по имени Астамур, эти продавцы обеспечивают и посадку в кабины подъёмника. Но стоило отдать им деньги за билеты, как интерес к нам тут же пропал.

Для рекламы здесь нередко используют даже советские символы. Вот небольшой холодильник на колесах для продажи мороженого. На боковой стенке слова: «Сделано в СССР». Вокруг толпятся покупатели. Понятно, что продают не широко известный сливочный пломбир тех времён, но всё равно действует магически. Ведь люди среднего и пожилого возраста знают, что в Советской стране всякую отраву на улицах не продавали.

На пляжах Адлера и Сочи народ будет загорать ещё весь сентябрь. И октябрь прихватит, если позволит погода. Большинство из пляжей были открыты в советские времена. Очень комфортно загорать там, где часть берега «прихватизировали» санатории и дома отдыха. На современных пляжах ситуация разная. Есть вполне приличные. А вот на краю Олимпийской деревни можно получать уроки скалолазания. Строители для укрепления берега навалили огромных камней и засыпали их грунтом. Штормами грунт вымыло. Камни остались. На узкой полоске между морем и камнями загорает народ. От этого пляжа до олимпийских объектов какая-то сотня метров.

О чём шепчет море, глядя на этот грустный пейзаж, догадаться нетрудно.