Обжигают душу зверства палачей
ЗДРАВСТВУЙТЕ, уважаемый Виктор Стефанович Кожемяко! Обращаюсь лично к Вам. Прочитал сборник публикаций «Правды» «Сожжённые заживо взывают к нам». Подарил мне его мой бывший ученик Арлащенков Владимир, который был на встрече с Вами в марте прошлого года. Он хорошо знаком с писателем В.Т. Фомичёвым, который создал общество «Поле заживо сожжённых», а я могу считать неутомимого подвижника Владимира Тимофеевича Фомичёва своим земляком по бывшему Всходскому району Смоленской области. Ведь Всходский и Знаменский районы были потом объединены в нынешний Угранский.
А именно во Всходском районе, в деревне Глотовка (родина М.В. Исаковского), в далёком уже 1951 году я начинал свою трудовую деятельность в качестве учителя. На странице 88 книги, о которой я пишу, напечатано его стихотворение «Есть во Всходском районе деревня такая». Часто читаю это наизусть, вспоминая юность свою. И тут же мне приходят на ум строки из другого его стихотворения — «Мстители» (1943 г.):
Уже промчались многие недели,
Но этот день никто забыть не мог:
Здесь даже сосны с горя поседели,
Здесь даже камни плачут у дорог.
Как позабыть, когда пылали хаты,
Когда качались мертвецы в петле,
Когда валялись малые ребята,
Штыками пригвождённые к земле…
Всё это к тому, о чём говорится в берущей за душу книжке материалов «Правды».
Вы неоднократно обращаетесь к читателям с просьбой поделиться воспоминаниями о зверствах фашистов и предло-жениями об увековечении памяти жертв фашизма.
От имени своих сверстников, товарищей, друзей (а нам уже скоро будет по девять десятков лет) заявляю: память должна быть непременно увековечена! Чтобы не оставаться нам Иванами, не помнящими родства, нужен достойный мемориал, величественный и содержательный.
Одобряем вариант архитектора Юрия Омельченко («Правда», №103 за 2016 г.). И пусть он будет на Поклонной горе, там для него, по нашему убеждению, наиболее подходящее место!
* * *
А теперь о воспоминаниях. Да, Смоленщина понесла невероятные потери, в том числе людские. В книге публикаций «Правды» приводятся многочисленные факты этих потерь. Так, Евгения Пришлецова из Десногорска пишет о распространении лжи, что зверства, издевательства, казни совершали наши соотечественники. Беру для доказательства против той лжи только свой родной район — Духовщинский. На его территории в течение двух лет воевали с народом (не с военными) 600-я механизированная бригада СС, дивизия СС «Великая Германия», дивизия СС «Рейх». Эти волки за годы оккупации расстреляли, раздавили танками, сожгли 1600 человек, повесили 35, угнали в рабство 13547 человек.
Пришлецова упоминает деревню Кишкиницы моего района. В довоенное время из дальнего хутора через эту деревню я начинал ходить в школу, в первый класс, в село Тяполово. Знал многих жителей, здоровался с ними (мысленно они и сейчас передо мной!). В крайней избе жила семья Киреева Трофима. Сам он ушёл на фронт, а семья — жена Ульяна и трое детей — осталась ждать его. Старший из детей был Алёша, с которым я ходил в первый класс. А в 1942 году я жил уже в деревне Кочерговка, на два километра южнее Кишкиниц.
И вот наступил день 22 мая 1942 года. Солнечный, тёплый, почти безветренный. И случилась в этот самый день Кишкиницкая трагедия (так и называется моё стихотворение, которое было написано к 40-й её годовщине). Мы, жители Кочерговки, воочию видели и ощущали жуть происходящего! Видели зловещий чёрный дым от горевших хат, слышали вопли и стоны умирающих от огня, от пуль и танковых гусениц. Так погибли 74 человека, спаслись чудом только двое.
* * *
Вот что сообщалось в партизанской листовке 10 июля 1942 года: «Дорогие братья и сёстры! Ещё утром 22 мая 1942 года стояла деревня Кишкиницы, а ныне там пепелище, жуткое кладбище…» Это выдержка из книги моего земляка — краеведа Виктора Валентиновича Шункова.
О каждой трагедии деревень моего района он дал подробные сведения. А таких деревень, погибших в огне вместе с людьми, по району восемнадцать. Они перечислены в моём стихотворении:
Браклица и Головицы,
Хутор Титова, Братки,
Марково и Кишкиницы,
Кулагино, Снорки…
И так далее. Их постигла гибель.
Я упомянул выше о семье Киреевых, в которой было трое детей, а среди них мой одноклассник Алёша. Все они погибли!
Очевидцы рассказывали, что Трофим Киреев вернулся с фронта и, когда услышал о страшной трагедии, на родном пепелище пал на колени и долго-долго плакал навзрыд.
Потом он куда-то уехал. Навсегда.
Если бы я был художником, на полотне изобразил бы ту потрясающую сцену как яркую иллюстрацию к великому стихотворению М.В. Исаковского «Враги сожгли родную хату».
Возвращаясь ещё раз к написанному выше, повторюсь:
Мемориал памяти жертв фашизма непременно должен быть!