Саммит благих намерений
В Ташкенте прошла международная конференция по Афганистану. Несмотря на внушительное число высокопоставленных участников, форум завершился малозначимыми призывами. Главная цель встречи — начало переговоров между конфликтующими сторонами — не достигнута.
ТАКОГО ЧИСЛА облечённых властью гостей столица Узбекистана не видела за всю свою историю. 27 марта в Ташкенте прошла международная конференция «Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие», посвящённая урегулированию ситуации в Афганистане. Обсудить эту непростую тему приехали представители 23 государств. Некоторые делегации (из России, Турции, Афганистана, Пакистана, Индии, большинства центральноазиатских республик) возглавляли главы внешнеполитических ведомств, некоторые (Китай, Иран, Саудовская Аравия) — заместители главы МИД. США прислали заместителя госсекретаря Томаса Шэннона, Евросоюз — верховного представителя по иностранным делам Федерику Могерини. Наконец, среди участников конференции оказались президент Афганистана Ашраф Гани и спецпредставитель ге-нерального секретаря ООН по Афганистану Тадамичи Ямамото.
Открывая конференцию, президент Узбекистана заявил, что главной задачей мирового сообщества является содействие Кабулу во всех сферах и разрешение конфликта не силовыми, а политическими методами. «Сегодня как никогда нам необходимо объединиться и протянуть многострадальному народу Афганистана руку мира, сотрудничества и поддержки», — отметил Шавкат Мирзиёев. По его словам, Ташкент готов стать площадкой для переговоров между афганским правительством и движением «Талибан»*. В мажорном тоне благих пожеланий были выдержаны и остальные выступления. Так, Ашраф Гани сообщил, что народ Афганистана должен и может решить свою судьбу, для чего власти готовы на немедленный диалог с оппозицией. О важности мирного процесса, в том числе с участием центральноазиатских республик, говорил Сергей Лавров.
По итогам обсуждений была принята декларация. В ней подчёркнуто, что процесс внутриафганского примирения является необходимым условием восстановления мира и благополучия в регионе. А для этого нужно «всеобъемлющее мирное соглашение», которое будет гарантировать включение талибов в политический процесс в случае их отказа от насилия и соблюдения Конституции.
Ничего дурного в этих призывах, конечно же, нет. Но и реальной пользы от них также ожидать трудно. Да, вероятно, руководство Узбекистана и не ставило задачу достижения каких-то ощутимых результатов. Придя к власти после смерти Ислама Каримова, новый президент стал избавлять республику от имиджа закрытой страны. Помпезный международный форум, да ещё и на столь актуальную тему, подходит для этой цели как нельзя лучше.
Не исключено, что Шавкатом Мирзиёевым движут амбиции превратить Ташкент в своего рода дипломатическую столицу. Тем более что соответствующий опыт — правда, давний — у столицы Узбекистана есть. В 1966 году в Ташкенте состоялись переговоры глав Индии и Пакистана при посредниче-стве Председателя Совмина СССР Алексея Николаевича Косыгина.
Но если итогом той встречи стало прекращение индо-пакистанского конфликта, то нынешняя чем-то подобным похвастать, увы, не может. Впрочем, иного ждать было наивно. Во-первых, заявив о решимости помирить стороны конфликта, организаторы не пригласили одну из них — движение «Талибан»*. По словам главы МИД Узбекистана Абдулазиза Камилова, они ориентировались на официальные власти Афганистана, а участие повстанцев — это вопрос будущего.
Во-вторых, в существующих условиях успешные переговоры маловероятны в принципе. Напомним, что Узбекистан — далеко не первая страна, предлагающая посреднические услуги для сторон афганского конфликта. Аналогичные площадки созданы в России (так называемый Московский формат консультаций), Китае, Пакистане, Турции и Катаре. Ни одна из них, однако, не добилась ничего существенного, хотя в большинстве случаев в переговоры вовлечены представители как официального Кабула, так и «Талибана».
Причина заключается в позиции афганского руководства. На первый взгляд, оно демонстрирует открытость к переговорам. Так, в конце февраля Ашраф Гани допустил признание талибов политической группой, выдачу им паспортов и снятие санкций с лидеров движения.
В действительности Кабул саботирует мирный диалог. Так произошло в 2015 году, когда переговоры, проходившие при посредничестве Китая и Пакистана, были сорваны. В последующем власти ставили талибам заведомо невыполнимые требования — например, сложить оружие и прекратить боевые действия.
Причина подобной несговорчивости заключается в несамостоятельности афганского руководства, полностью зависимого от США. Вашингтон в свою очередь совершенно не заинтересован в нормализации обстановки в Афганистане. Вхождение во власть антиамериканского движения, требующего прекращения оккупации, — это последнее, на что согласятся Соединённые Штаты.
Сохранение военного присутствия является стратегической задачей Вашингтона, рассматривающего Афганистан как передовой рубеж в антикитайской и антииранской политике. Следовательно, США будут и дальше провоцировать кровавое противостояние. Именно оно, а не мирный процесс, выгодно заокеанской империи. Это стало окончательно ясно в прошлом году, когда Дональд Трамп объявил о бессрочном пребывании американского контингента в Афганистане и намерении бороться с движением «Талибан»* «до победного конца».
Сохранение и, мало того, расширение западного присутствия ставит крест на диалоге. В распространённом в феврале обращении талибы вновь призвали Вашингтон вывести войска, назвав это необходимым условием для начала переговоров. Поэтому мероприятия наподобие прошедшей в Ташкенте конференции заранее обречены на провал. Не касаясь ключевых проблем, они пополняют число шумных, но бесполезных встреч.