Кандалы с клеймом Вашингтона

Афгано-пакистанские столкновения, стремительное сближение Ислам-абада с Вашингтоном, претензии США на возвращение в Афганистан — все эти звенья составляют цепь, которой империализм хочет сковать огромный регион. В конечном счёте стратегия Белого дома бьёт по интересам Китая, Ирана и других государств.

  Колониальное наследие

Любой локальный конфликт при империализме в большей или меньшей степени встроен в глобальные схемы передела рынков, торговых потоков и т.п. Даже если повод для вражды сугубо местечковый, этим не преминут воспользоваться внешние игроки. Так случилось с застарелым противостоянием Кабула и Исламабада. «Линия Дюранда» — проведённая британскими колонизаторами в конце XIX века граница между их собственными владениями и Афганистаном — не учитывала ни этнических, ни географических реалий региона. Она «по живому» разрезала территорию расселения пуштунов. В результате более 45 млн представителей этого ираноязычного народа живут сегодня в Пакистане и порядка 20 млн — в Афганистане.

После создания независимого Пакистана Кабул отказался признавать границу. С тех пор напряжение здесь то снижается, то обостряется, но не исчезает полностью. Этому способствует фактическое положение пакистанских пуштунов как граждан второго сорта. Основная территория их расселения — провинция Хайбер-Пахтунхва — является наименее развитым регионом наряду с Белуджистаном. Вдобавок несколько лет назад пуштуны лишились остатков автономии. Созданная ещё в период британского колониального владычества «зона племён» (позже — Территория племён федерального управления) была ликвидирована.

Следствием стало зарождение повстанческого движения, в основном представленного группировкой «Техрик-и-Талибан Пакистан» (ТТП)*. Правительство Имрана Хана начало с ней переговоры, но после свержения премьера диалог был сорван. ТТП* вышла из режима прекращения огня, её активность резко возросла. За первые девять месяцев года от атак организации погибли более 300 солдат и 73 полицейских. И это в условиях объявленного пакистанскими властями «финального» наступления на позиции ТТП*.

Снимая с себя ответственность, официальный Исламабад обвиняет в поддержке экстремистов Кабул. Под этим предлогом им был предпринят целый ряд, мягко говоря, недружественных шагов. Например, депортировано около миллиона афганцев, причём некоторые из них жили в Пакистане десятилетиями. Летом власти объявили о планах экстрадировать ещё 1,3 млн человек. Регулярными стали боестолкновения на границе.

В первой половине октября это вылилось в крупномасштабный конфликт. Сначала Пакистан нанёс удары по Афганистану, назвав их целями лидеров и позиции ТТП*, затем Кабул, заявив о нарушении суверенитета, атаковал приграничные районы соседней страны. В столкновениях с использованием тяжёлого вооружения погибли десятки человек.

Ситуация продолжает оставаться крайне взрывоопасной, на границе происходят регулярные перестрелки. Переговоры при посредничестве Катара и Турции не принесли весомых результатов, градус взаимных обвинений и угроз возрастает. Пакистанское руководство пригрозило уничтожить режим талибов, Кабул заявил о поддержке Исламабадом боевиков «Исламского государства»* в Афганистане.

  Амбиции капитала

Столь резкая эскалация происходит, несмотря на сделанные в последнее время шаги к сближению. В мае главы МИД Афганистана, Пакистана и Китая встретились в Пекине, договорившись расширить взаимодействие, в том числе путём присоединения Кабула к Китайско-Пакистанскому экономическому коридору (КПЭК). Следующая встреча в том же формате прошла в августе в Афганистане. Там тоже говорилось о следовании принципам добрососедства и дружбы, а вдобавок о сохранении бдительности в отношении попыток внешнего вмешательства.

Но чем заметнее были тенденции к урегулированию при участии КНР, тем активнее действовали силы, пытающиеся подорвать конструктивный процесс. Так, в конце сентября в Исламабаде прошёл форум беглых афганских оппозиционеров с участием бывших министров, губернаторов, послов и депутатов проамериканского марионеточного режима 2001—2021 годов. По данным СМИ, пакистанские чиновники провели встречи с диссидентами и разрешили им открыть в стране свой офис.

Причиной столь противоречивых шагов является вовлечение сторонних игроков. Вообще вмешательство Вашингтона в дела региона, и в частности в застарелый афгано-пакистанский конфликт, было вопросом времени. Потеря Афганистана — страны, одновременно граничащей с Китаем, Ираном, постсоветской Центральной Азией, — стала, наверное, крупнейшей политической неудачей США со времён поражения во Вьетнаме.

Дональд Трамп жёстко критиковал за это предшественника, хотя сам инициировал переговоры с «Талибаном». Как утверждает он сейчас, Вашингтон должен был сохранить присутствие в Афганистане даже после вывода основных сил. «Мы собирались сохранить Баграм», — заявил президент в феврале этого года. Речь идёт о крупнейшей авиабазе, способной разместить до 10 тыс. военнослужащих и принимать военные самолёты всех типов. «У нас будет база Баграм», — добавил тогда Трамп.

К этой теме он вернулся, с ещё более агрессивными формулировками, в сентябре. На совместной пресс-конференции с британским премьером Киром Стармером Трамп повторил слова о возвращении Баграма. Прибегнув к ложному аргументу, что базу построили американцы (в действительности это сделал Советский Союз ещё в 1950-е годы), он перешёл к открытым угрозам. «Если Афганистан не вернёт Баграм, то произойдут плохие вещи», — заявил хозяин Белого дома. В завершение тирады Трамп проговорился об истинных мотивах. «База находится в часе пути от того места, где Китай производит ядерное оружие», — сообщил он.

Дальше за дело взялись дипломаты. Кабул посетил спецпосланник Трампа Адам Белер, а госдепартамент США лукаво намекнул, что Вашингтон готов признать афганское правительство при выполнении последним ряда условий. Каких — не составляет секрета. Американская геологическая служба оценила стоимость полезных ископаемых Афганистана — меди, лития, золота, урана, редкоземельных металлов и т.д. — в 3 трлн долл. Доступ к ним может существенно снизить зависимость Вашингтона от Китая, контролирующего три четверти рынка редкоземельных элементов.

В условиях спровоцированного США противостояния доступ к ним усложняется. В апреле Пекин ввёл запрет на вывоз семи металлов, включая самарий, иттрий, тербий и другие, а также на магниты с их использованием, литиевые батареи, искусственный графит и т.д. На ноябрь было намечено вступление в силу новых правил для зарубежных компаний с заблаговременной подачей заявок на получение экспортных лицензий, но переговоры Трампа с Си Цзиньпином несколько смягчили остроту конфликта. Тем не менее в Вашингтоне не отказались от курса на снижение зависимости. Недавно Белый дом объявил о формировании «редкоземельной коалиции» с участием Японии, Южной Кореи, Австралии, Сингапура и Израиля.

Контроль над Афганистаном также даст США возможность остановить реализацию невыгодных им транспортных проектов. В ближайшие месяцы на полную мощь должна заработать железная дорога Хаф — Герат, связывающая страну с Ираном. Её продление до Мазари-Шарифа (соответствующее соглашение было подписано в октябре представителями Афганистана, Ирана и Турции) соединит транспортные системы Ирана, Ближнего Востока, Центральной Азии и Китая, что в свою очередь поможет создать единое экономическое пространство и защитить суверенитет от притязаний западного капитала.

  Губительная лесть

Для давления на Кабул США делают ставку на Пакистан. Отношения двух стран переживают новый «медовый месяц». Как писала «Правда» (см. номер от 5—8 сентября с.г.), Исламабад смог подобрать ключи к сердцу Трампа признанием его «миротворческих заслуг» и призывом номинировать президента на Нобелевскую премию мира. Главнокомандующий пакистанской армией Асим Мунир уже трижды в этом году посетил США, Трамп называет его не иначе как «мой любимый фельдмаршал». Кроме того, в сентябре Белый дом посетил премьер-министр Шахбаз Шариф, что стало первой встречей глав двух государств за шесть лет.

Следующее «рандеву» не заставило себя ждать. Шариф был приглашён на «саммит мира» в Египте, где выступил с раболепной речью. «Президент Трамп действительно является человеком мира, который работает изо дня в день, чтобы мы жили в процветании. Я приветствую ваше образцовое и дальновидное лидерство. Вы — человек, в котором этот мир нуждается больше всего в данное время», — обратился он к президенту США. Последний не остался в долгу, отметив, что Шариф и Мунир «были с нами с самого начала». «Они поддерживают этот пакт на 100 процентов», — добавил он, имея в виду план урегулирования конфликта в секторе Газа. По данным СМИ, в настоящее время стороны ведут переговоры об отправке пакистанского контингента в сектор Газа.

Дело, конечно, не только и не столько во взаимной симпатии. Власти Пакистана готовы предоставить американскому капиталу то, чего тот так жаждет, — доступ к ресурсам и транспортной инфраструктуре. Исламабад подписал соглашение с американской компанией U.S. Strategic Metals о добыче «критически важных минералов», в сентябре в США была отправлена первая партия медного концентрата, сурьмы, а также редкоземельных металлов — неодима и празеодима. В Пакистане открыто говорят о намерении заместить Китай на данном рынке, ссылаясь на открытые месторождения в регионах Белуджистан и Гилгит-Балтистан.

В западные СМИ просочился текст плана, презентованного в Вашингтоне «любимым фельдмаршалом». Исламабад предлагает США построить глубоководный порт в местечке Пасни. Его расположение всего в 160 километрах от границы с Ираном и чуть более 100 километрах от строящейся при поддержке КНР морской гавани Гвадар можно назвать редкой находкой для Вашингтона. На этом и играют пакистанские власти. «Близость к Ирану и Центральной Азии расширяет возможности США в области торговли и безопасности… Строительство порта уравновесило бы потенциал Гвадара и усилило влияние Вашингтона», — отмечается в проекте. Предполагается соединение будущего порта с крупными месторождениями меди, сурьмы и золота, одно из которых — Реко Дик — разрабатывается канадской корпорацией Barrick Mining.

Также США восстанавливают традиционно крепкие, но ослабевшие за последние годы связи с пакистанскими силовиками. После визита в Вашингтон главкома ВВС Пакистана Захира Ахмада Сидху возобновил свою работу двусторонний диалог по борьбе с терроризмом. Стороны договорились активизировать сотрудничество в области военной подготовки, совместных учений, обмена технологиями. В начале декабря Белый дом одобрил поставку Исламабаду комплектов для модернизации парка истребителей F-16 на сумму 686 млн долл. «Мы видим возможность расширить наши стратегические отношения с Пакистаном для достижения общих целей», — объявил госсекретарь США Марко Рубио.

Среди этих целей — не только давление на соседние страны, включая Афганистан и Иран, но и подрыв КПЭК. Напомним, во время первой фазы крупномасштабной программы сотрудничества Китай построил в Пакистане сотни объектов инфраструктуры. Среди них электростанции суммарной мощностью 8 тыс. мегаватт, первое в стране метро (в Лахоре), а также автомобильные и железнодорожные магистрали, линии оптоволоконной связи и т.д. Недавно стороны приняли план действий на 2025—2029 годы. По словам главы МИД КНР Ван И, в ходе осуществления второй фазы КПЭК стороны намерены сосредоточиться на трёх основных направлениях: сельском хозяйстве, промышленности, добыче и переработке полезных ископаемых. Пекин, добавил дипломат, поможет Пакистану «всесторонне улучшить способность к саморазвитию» и «повысить его устойчивость к внешним вызовам».

Проблема в том, что нынешний пакистанский режим не настроен на повышение этой устойчивости. Его политика, наоборот, способствует вовлечению страны и всего региона в пагубные авантюры.

* Организация, запрещённая в РФ.